The Journals (Volume 1)

Англия — пасмурная, бесцветная, туманная, холодная. После Греции она кажется подлеском, сменившим открытый простор. Здравомыслящие ничтожества вместо людей, дотошно разработанный семейный порядок. Жизнь не глубинная, а поверхностная. От удовольствий ограждают, удерживают, и ты никогда не радуешься в полную силу. У англичан не дела, а делишки. Ни отдыха, ни солнца, ни любви. Очередное временное пребывание в семье вызывает прежние ощущения: никакой теплоты в отношениях, строжайшее подавление всякого проявления чувств; два дня ко мне проявляли легкий интерес, делились новостями. Мне нужна жена, новый центр личной жизни, хотя бы для того, чтобы заново открыть тепло любви и испытать неведомое чувство близости.

Нанни находилась у подножия гор, миленькая, даже красивая, хотя в выражении ее лица было нечто капризное, что-то от женской своенравности, — у нее легко менялось настроение. Любит танцы, веселье, жизнь, однако не самодостаточная, ее нужно развлекать. Моник — высоко в горах, очень далеко от меня, но гораздо прекраснее; совершенная лучезарная красота сочетается у нее с периодами сурового аскетизма. Недоступная, но ближе к небесам, и, если не считать моменты острого одиночества, в конце я уже не колебался, кого предпочесть. Не думаю, что Нанни в определенном смысле было бы трудно добиться, а вот Моник — полностью исключено. Нанни олицетворяет компромисс, Моник — идеал. Одну я забуду, вторую — никогда.

Замыкаясь в себе, она становилась очень далекой. Не в этом ли был ее особый шарм? И еще — полная эмоциональная открытость. Когда она была веселой, то веселье в ней било через край; когда становилась печальной, видно было, что это всерьез. Она не подстраивалась под остальных, не старалась оправдать возложенных на нее ожиданий. Я видел, как ее пытались вывести из состояния замкнутости, видел ее слабую улыбку — такая улыбка бывает у человека, выходящего из сна. Никакого лукавства, какое обычно сопутствует склонной к расчету женской психологии.

Однажды я ей сказал, что, по моему мнению, у нее есть одна слабость. В ней слишком большой запас любви, и она иногда льется через край. Э. постоянно находит новые объекты для любви — каждый более достоин ее внимания, чем предыдущий. Она взбирается по ступенькам лестницы. Я сказал, что надеюсь оказаться на последней ступеньке, — во всяком случае, приложу к этому все усилия. Интересно, не покинет ли она меня года через три. У нее легко меняется настроение; а стоит ей оступиться, и она теряет точку опоры. Во время ее отлучек я всегда буду терзаться ревностью и сойду с ума, если она меня бросит. Но это не может помешать мне сейчас любить ее со всей силой. У нее нет недостатков, у меня нет сомнений.

Р. такой невероятный эгоцентрик, что ему невозможно противостоять. Э. называет его грандиозной личностью — он якобы велик и в достоинствах, и в недостатках, но трудно поверить, что человек, чьи взгляды так беспорядочны и ограниченны, может быть грандиозной личностью. Он наделен для нее очарованием Свенгали[Зловещий гипнотизер, герой романа Джорджа дю Морье «Трильби».]; черно-белый, тогда как остальные серые. Р. нисколько не сомневается, что его убеждения и отрицания верны. В искусстве такой взгляд допустим — там вообще все допустимо, но в морали, в личных отношениях он представляет угрозу для общества и личности. Все мое существо восстает против двойственности Роя — против ауры величия и убежденности в том, что он прав, а все остальные нет, — что является сутью католичества; а также против нордической импульсивности, гипотетической склонности к насилию, против его темного, запутанного, неопределенного «эго». Люди, подобные Рою, не занимаются самоанализом, не устанавливают связи с внешним миром, не допускают (ведь это означает удар по самолюбию), что, помимо их философии, существуют другие ценности.

"Гордость и предубеждение". Самая сексуально заряженная из всех ее книг. Секрет ее романов — в причудливом блеске сексуального, окрашивающем все, что попадает в поле зрения автора. В точнейшей детализации всего, что предваряет любовное слияние. В этом изысканном подсчете шансов: кому и с кем выдастся случай составить пару?
Секс и игра случая.
Равно как и неубывающий интерес, какой она будит к любому из своих персонажей — к Эмме и Найтли, Элизабет и Дарси, — интерес, в силу которого они движутся, как никто другой в литературе. Движутся как живые, и интерес не убывает.