Цитаты из книги I Am Ozzy

Я услышал только голос за спиной, настолько громкий, что его можно было регистрировать по шкале Рихтера.

Один из них назвал нас «оркестром с «Титаника» накануне Армагеддона», и мне такое сравнение пришлось по душе.

У Гизера было всё. Он настолько умный парень, что мог бы иметь свою фирму с табличкой: «ООО Гизер и Гизер».

Я ненавижу традиционные английские похороны: ты только начинаешь отходить от потрясения при потере близкого человека, а тебе снова нужно пройти через этот ад. Евреи придумали получше: когда кто-то умирает, его хоронят как можно скорее. По крайней мере, таким образом ты можешь быстро справиться со своими чувствами.

— А ты знаешь, — обращаюсь к Закку, — чего я никогда-никогда ещё не делал? — Список должен быть офигенно коротким, старик — отвечает он. — Я серьёзно, Закк — говорю. — Есть один рок-н-ролльный обычай, до которого за все эти годы как-то руки не доходили. — И какой же? — Я никогда не выбрасывал телек в окно. — Блин, старик! — говорит Закк. — С этим надо что-то делать.

Ну и видок же был у меня: стою в халате с перекошенной физиономией, весь в крови, с мечом в руках, а за моей спиной пылает сад. — Э… вечер добрый, мистер Осборн! — говорит она. — Вы, я вижу, вернулись из Америки. Длинная пауза. Обоймы продолжают взрываться. Не знаю, что сказать, только киваю головой. — В конце концов, нужно как-то снять стресс, не так ли? — спрашивает она.

Открываю глаза и обнаруживаю, что лежу наполовину без сознания в куче разбитого стекла, ошметков плоти, вырванных из моих рук и ног. Мои джинсы и джемпер разорваны в клочья, люди кричат, повсюду кровь.

Но как же вырваться из Астона? Я пытался было иммигрировать в Австралию, да вот беда, не было червонца на билет. Пробовал даже пойти добровольцем в армию, но меня не взяли. Парень в мундире смотрит на мою харю и говорит: — Мне жаль, но это армия, а не цирк!

В Англии учат, как жить, но не учат ничему, что связано со смертью. Нет учебника, в котором было бы написано, что делать, если умрет мама или папа.

Мне жаль, что невозможно вернуть все назад. Нельзя забрать назад свою жестокость, так что я унесу эти поступки с собой в могилу. Мои собственные родители часто ссорились, поэтому я думал, что так и должно быть. Вряд ли это можно считать оправданием.

Ненавидеть людей не продуктивно. Все уже сказано и сделано, и я не желаю этому парню ничего плохого. Ведь я все еще в этом мире. У меня по-прежнему неплохая карьера. Так в чем же смысл кого-то ненавидеть? В мире и без меня достаточно ненависти. И по крайней мере благодаря ей я написал песню.

Я заказывал все, что приходило в голову. Ружья были интереснее всего. Самой мощной штукой была "Бенелли", пятизарядная полуавтоматическая винтовка. Однажды я развлекался тем, что брал маникены, привязывал их к дереву в саду и казнил на рассвете. Говорю же, бухло и наркотики творят с мозгом что-то ужасное, если принимать их достаточно долго и выйти из-под контроля. Я вышел.

Она не говорила, но ответ так и витал в воздухе: деньги, деньги, деньги. Ничего, кроме денег. Нет чтобы сказать: "Я горжусь тобой, сынок. Молодец, у тебя наконец получилось, ты так старался. Выпей чашечку чая. Я люблю тебя". Только деньги.

Но лучше всего были "строительные площадки". Мы часами страдали херней, что-то строили из щебня, что-то ломали, жгли костры.

Группа Earth была нашим единственным шансом никогда не возвращаться на завод, и нам пришлось очень стараться. У нас просто не было выбора.

Зная себя, скорее всего, я выберу более глупый способ умереть. Например, споткнусь о порог и сломаю себе шею. Или задохнусь от того, что таблетка пойдет не в то горло. Или на меня насрет птица и заразит каким-нибудь инопланетным вирусом. Смотрите, что случилось с тем квадроциклом: я несколько десятков лет принимал смертельное сочетание алкоголя и наркотиков, но меня чуть не убило то, что я налетел на выбоину на своем же участке, когда ехал со скоростью три километра в час.