Немного солнца в холодной воде

Видишь ли, когда я с ней познакомился, я был… ну, ты, конечно, помнишь… с меня словно кожу содрали. Бог знает почему, но именно так и было. Она положила меня на пуховую подушечку, согрела, вернула к жизни. Право. Но теперь… Теперь эта подушка давит мне на лицо, душит. Вот оно как. Все, что я любил в ней и что поддерживало меня – ее властность, ее прямолинейность, цельность, – все это обратилось против нее…

И всё же ему было хорошо возле неё, приятно было вдыхать запах кофе и её одеколона, запах дров, тлевших в камине; ему хотелось бы быть на месте большого рыжего кота, который лежал на сундуке и сейчас, потянувшись, соблаговолил наконец проснуться.

Париж был восхитителен до слез в горле своей ранней весенней голубизной.

Впервые после приезда он внимательно посмотрел на Элоизу, увидел, как доверчив ее взгляд, как прекрасно ее тело, такое знакомое, и тут же почувствовал, как не нужна ему теперь эта нежность, эта красота, и внезапно ему стало так жаль ее, жаль себя, жаль Натали, так жаль любовь, всякую любовь, обреченную угаснуть рано или поздно в рыданиях и сожалениях;

Париж был восхитителен до слез в горле своей ранней весенней голубизной.

И я вижу ее, и теряю ее, и скорблю,
И скорбь моя подобна солнцу в холодной воде

Когда они ушли, он включил было телевизор, но тут же выключил его, съел ломоть ветчины, стоя у холодильника, и лёг в постель. У него был превосходный детективный роман, большая бутылка минеральной воды под рукой, сигареты, а по радио передавали очень хороший концерт. Время от времени человеку не мешает побыть в одиночестве – это имеет свою прелесть. В сущности, он всегда был одинок, добрый старый, одинокий волк, и , умилившись этому своему образу, Жиль уснул, не погасив свет.

Бывают моменты, когда человека надо принудить и, не входя в его переживания, действовать в своих собственных интересах, не считаясь с колебаниями партнёра, и, в конечном счёте, для его же блага. Но так поступить она не могла, и именно за это он и любил её. Как всё запуталось!

Возможно, и впрямь наступают минуты, когда уже нельзя бросаться в атаку на жизнь, а нужно защищать себя от неё, как от старинной, чересчур навязчивой приятельницы.

Необходимость лгать пробуждает изобретательность, подстегивает воображение.

Душевное равновесие у этих людей неустойчиво, им не следует подолгу пропускать занятия в вечерней школе - это их размагничивает.

Найдется ли на свете более одинокое существо, чем человек, принявший решение жить весело, счастливо, с благодушным цинизмом, человек, пришедший к такому решению самым естественным путем – инстинктивно – и вдруг оставшийся с пустыми руками, да еще в Париже, в одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году нашей эры?

В провинции у тридцатилетней дамы достаточно времени для чтения.