The Double

Моё общение с Достоевским всегда протекает ужасно медленно и мучительно: то Преступление и наказание с температурой под 39 со странной электронной музыкой на фоне и отчего-то полным эффектом присутствия, то чтение Идиота исключительно на рассвете при тщетных попытках уснуть, то Униженные и оскорблённые, из которых я отчего-то помню только спасение девочки.
Двойник не стал исключением, в новинку было только полное ощущение того, что в руках у меня совсем не Достоевский, а самый что ни на есть Гоголь. Но Николай Васильевич в моих глазах никогда не был таким гиперболистом, каким предстал Достоевский: доведённые до гротеска низкие\беззащитные и\или страдающие люди, без просвета и надежды на благополучный исход, без даже иллюзий на свет в конце этого душного, тесного и неприятного тоннеля его произведений.
Раздражение - всё, что я обычно испытываю по отношению к героям: от слов и поступков до банального нежелания или неспособности ими увидеть (кажется такому умному тебе) вполне очевидные вещи. Для восприятия чего-либо приходится практически переступать через жуткое нежелание продираться и дальше сквозь "и неизвестно ничего? — покамест еще нет-с. — а послушай... того... оно, может быть, будет известно? — потом, разумеется, может быть, будет известно-с."
Проблема такой преувеличенной передачи всего самого неприятного и низкого в характерах (чем грешили многие, почему-то вспомнился Горький) здесь же отчего-то вылилась во мнительность не только в Голядкине, но и уже во мне: мозг подсказывает, что Яков Петрович, кажется, несколько не в себе, однако верить в это совершенно отказываешься: здесь все и каждый (!) не в себе.
Стоит отдать мастерству Достоевского должное: в Двойнике я впервые прочитала с такой точностью переданный поток человеческих мыслей - абсолютно нескладный монолог с только лишь самому человеку понятными причинно-следственными связями (от слов "Ведь вот: как поступить, господи бог мой? И нужно же было быть всему этому!"). Такие фрагменты обычно не прочитываются внимательно, они проглатываются и проходят где-то фоном ровно так же, как, полагаю, эти мысли пролетали бы в голове у вечно переживающего Голядкина-старшего. Настолько близко литература до Достоевского к изображению мысленного процесса не добиралась, и вот здесь-то он обошёл всех на пару шагов вперёд.
Психологически тонко, с несколько даже несвоевременным для 1846 года сюжетом, актуальным ближе к 21 веку (Бойцовский клуб и все-все-все) - это, безусловно, заставляет признавать дар Достоевского. Но как же тяжело, как же мучительно сложно не утонуть в этом потоке сознания.

Очень характерное произведение для Достоевского. Многое из того, с чем у меня ассоциируется его творчество, здесь представлено в концентрированной форме. Это не имеющая шансов прекратиться депрессия, близкая грань сумасшествия, скрупулёзное, многократно возобновляемое описание переживаний героев и, конечно же, серый, холодный Петербург. В начале повести, при описании бала у Олсуфия Ивановича, у меня была надежда, что вдруг, вопреки всему, «Двойник» окажется произведением остроумным, легко воспринимаемым, возможно даже остросюжетным, однако сразу же, после того как главного героя вытолкали из дверей, Достоевский снова стал тем, каким мы его любим. ИМХО, Фёдор Михайлович предметам, которые с творчеством связаны постольку поскольку – общественным отношениям, психологии, политике иногда жертвует своё писательское мастерство, по которому с ним может сравниться разве что Гоголь.

К Двойнику было тяжело подойти из-за обиды на обиженного Федора Михайловича. Он человек тяжелый, отпечатавший тяжесть своей жизни слепок своего времени, в котором уже не было Бога, без которого надежда на то, что кто-то будет справедлив у догматиков не осталось. От этого его националистские и антисемитские высказывания можно пропускать мимо ушей, как допустимую самозащиту из прошлого века, в творчестве их отпечаток не так глубок. Другое дело то, что кроме сожаления к его любимым "маленьким людям", здесь есть достаточная доля отвращения к работе как таковой, так и к чванству и глупости клерков, которым таки является главный герой. Хотя героем его называть тяжко.

Раздвоение на личность и оболочку, или же заговор против всего доброго, без надежды на доброго царя и его наместников, которые никогда не узнают о проблеме, да и не удобно как-то. Та скомканность мыслей и эмоций, которая выворачивает нас, но несет по жизни Якова Петровича и все вокруг него - это тот самый Достоевский, без печати ссылки и каторги. В ней много всего от описания булочек, до рожи

По двум этим цитатам уже можно понять, почему Двойник был принят неоднозначно, два неразличимых Якова Петровича это одно дело, а Яков Петрович (первый), который спорит сам с собой, и себя убеждает и принуждает к самым жутким поступкам - это уже совсем другая категория.

От ненавистной зависти к своему альтер-эго, и от уверенность в том, что он заслуживает чего-то большего, он сконфузился до такой степени, что просто ушел от общество, а общество уже не то.
К концу все становиться настолько фантасмагоричным, что так и ожидаешь, что все закончиться как Приглашение на казнь .

Такой рассказ неоднозначный, что даже неудобно как-то писать на него рецензию. Начать с того, что я люблю Достоевского. Но – не конкретно в этом случае, ибо есть в его творчестве ряд вещей более фундаментальных как в плане содержания, так и в плане объема. Здесь же… это рассказ, после которого нужно прийти в себя. Пару-тройку дней. Потому что лично у меня от него не осталось вообще никакого впечатления, только мутный омут каких-то идущих мимо сознания странных ситуаций, замешанных на похожести двух людей, которую видит одни только главный герой.
Впрочем, он один, наверное, и видит, о чем нам пообещают тонко намекнуть в самом конце.

Эта книга далась мне тяжело. Достоевский создает атмосферу, в которой будто тонешь: местами видишь все ясно, а затем — как в тумане. Диалоги, которых в романе много, не дают полного понимания происходящего, и порой кажется, что они ведутся ни о чем.

Основной сюжет воспринимается легко, но внутренняя линия, полная болезненной неясности, остается для меня мутным пятном. И все же, несмотря на сложность восприятия, невозможно не восхититься тем, как мастерски выстроена зеркальная композиция — она проявляется и в сюжете, и в поведении героев, создавая ощущение бесконечного отражения, в котором теряется грань между реальностью и иллюзией.

Затрудняюсь с оценкой...

Ф.М.Достоевский

"Двойник"️

Узнав,что у меня есть двойник , она захотела тройник (с) DissPlay

Не буду долго выписывать, да и хейтить моего любимого автора тоже не хочется, но могу вкратце признаться, что это душно и нечитабельно. Исключительно признаюсь в этом для того, чтобы будущий читатель, возможно, одумался и не брал эту книгу
Есть и годнота в этой "поэме" конечно, не всё так печально. Очень чётко описывается развитие болезни, вот это воплощение доппельгангера, где человека может поглотить собственная тень.
У меня было большое сопереживание к главному герою, грустно было "видеть",как он постепенно сходил с ума. Не самая лучшая книга о диссоциативным расстройстве((или обсессивно компульсивном расстройстве(честно,сорь,не медик,не могу в точности диагнозы ставить)), но наверное самое лучшее описание этих припадков, а именно "отрицательной" личности.️

Двойник - не разочарование, отзывы я читал, и Белинского, и многих, предполагал,что ожидает. Не лучшая его работа естественно, скорее экспериментальная.
Не любителям Достоевского я рекомендовать бы не стал, ну и сам бы такое второй раз не читал, не знаю, что-то надоумило меня взяться за это,возможно, потому что интересно читать про патологию, но не доставило, мимо в этот раз.
/

К произведениям Достоевского отношусь весьма положительно. Но именно эта повесть = мучение при чтении. Я начала читать и на 4 главе я поняла только то, что больше не могу это читать. Все, что мне хотелось, это закончить это истязание. Нашла для себя выход в прослушивании аудиокниги. Только это и спасло. Но и слушать это тоже тяжело.
Касаемо сюжета и мотива появления Допельгангера. Виртуозно изображен маленький человек, мелкий чиновник, которые лишился покровительства своего благодетеля Олсуфия Ивановича. Он не в состоянии постоять за себя, он не чувствует себя личностью и в этом его беда. Социум давит на Якова Петровича в добавок ко всему, перемалывает его. И все это приводит к неизбежному. К расстройству психики и души. Достоевский оставляет множество вариации для мыслей, откуда появился Двойник и какова его природа.
Вообщем-то в процессе прочтения у меня тоже появился Двойник. Я до скрежета зубов, до боли в суставах возненавидела эту повесть. Она сводит с ума, убивает безжалостно и беспощадно. А мой Двойник находит ее весьма полезной и глубокомысленной. Вообщем, если хотите сойти с ума, стоит почитать.