Люди охотнее верят в дьявола, чем в Бога и добро. Не знаю, почему... Может быть, разгадка проста: творить зло гораздо легче

'Такова уж природа зданий, будь то жалкая лачуга или дворец с коринфскими колоннами, обнесенный чугунной решеткой. Оказавшись рядом с ними, заново переживаешь давние чувства" (с.)

В одном мизинце у меня больше здравого смысла, чем у тебя в голове.

Почему не назвать вещи своими именами?

Праздник смерти – на взгляд досужего чужестранца, а на самом деле – торжество будущей жизни.

Ненависть, месть - вот истинные страсти.

...познать жизнь можно только на ее границе со смертью.

Ангелы знают любовь и гордость... гордыню падения... и ненависть. Чувства существ,отрешённых от мира,сильны и огромны и слиты воедино с волей.

Бездействие – вот настоящее зло.

Многим ли хватит мужества жить вечно?

Но для вампира существует одна высшая точка страсти – убийство.

Я не простой человек, отец. Я бессмертен, и на мне лежит вечное проклятие, проклятие падших ангелов. Я – вампир

Пусть разум подчинится плоти.

" Уж лучше видеть человека мёртвым, чем оказать ему неучтивый приём."

Вы должны понять меня правильно - я уже не мог терять время понапрасну. Я жадно смотрел на мир вокруг себя, на людей и видел, что каждая жизнь - бесценна, что бесплодные терзания и жалкое  чувство вины делают её ещё короче, и годы тогда бегут, как песок сквозь пальцы

Смерть – это единственное, что объединяет людей.

Делай то, что велит твоя природа. Призрак, за которым ты гонишься, всего лишь тень настоящего. Отбрось сомнения и следуй своим путем.

Лестат

Конечно, он хотел, чтобы я остался, потому что в одиночку он никогда не жил так, как со мной. К тому же я не передал ему во владение никакой собственности. Это приводило его в бешенство и в то же время держало на привязи. Тут он не сумел меня переубедить. – Вампир неожиданно рассмеялся. – В других случаях он оказался удачлив! Подумать только: он мог уговорить меня убить ребенка, но не расстаться с деньгами.

"Как грустно - прекрасные образы той навсегда ушедшей эпохи не тускнеют в памяти, а, наоборот, становятся ярче и волшебней в свете сегодняшних дней".

Во мне нет ничего человеческого, и никакие истории про труп матери и гостиничный номер, где ребенок превращается в монстра, не способны меня изменить.