The Good Soldier Švejk

«Похождения бравого солдата Швейка»‎ — для меня это книга, которую стоит читать ради исторического интереса, а не литературного. Искренне завидую тем, кто остался в восторге и смеялся всю книгу, у меня вот не получилось :).

Итак, у нас есть Швейк, главная особенность которого — невероятно добродушное и невинное лицо, чем он беззастенчиво пользуется. Вместе со Швейком мы пройдём трактиры, полицию, больничный барак, жандармерию... До фронта не дойдём, повествование оборвётся как раз на подходе.

Во всём повествовании много аутентичных шуток и деталей, которые соответствовали тому мнению, но для меня были не всегда понятны. Самое интересное здесь это сам Швейк. Практически весь юмор построен на его неожиданных реакциях: в полиции ожидают, что он будет отрицать обвинения? Нет, он будет радостно со всем соглашаться, а ещё и хвалить полицию. Апофеозом этого для меня стало пешее путешествие Швейка из Табора в Будейовицы, когда он шёл в абсолютно противоположную сторону, а на предупреждения всех встречных о том, что он идёт не туда, отвечал абсолютно невозмутимо.

В общем, читать «Похождения бравого солдата Швейка» можно (и, наверное, нужно — с учетом значимости книги для культуры), но сложно и не получая огромного удовольствия.

Когда история нравится принято говорить, что не хочется, чтобы она заканчивалась. У меня со «Швейком» всё сошлось - он и не думал кончаться в общей сложности около месяца. Более того, можно смело говорить о том, что история бравого солдата не кончится никогда, и дело совсем не в том, что Гашек оставил свою эпопею незавершенной, а в образах и ситуациях, которые он успел в ней описать.

Эта книга о Первой мировой, которая давно стала историей? Об Австро-Венгрии, которой уж не существует? Нет, эта книга о глупости. О немыслимой глупости любой войны и о глубинах глупости человеческой.

Взять главного героя. В начале я всё никак не могла понять, кто такой этот Швейк. Глуп он, как пробка или мудр, как Саломон. Где-то на первых страницах сам Швейк признаётся, что он дурачок, что это и послужило поводом увольнения его с военной службы и что на этот счёт у него даже имеется справка.

Но «дурачок» Швейк ведёт себя слишком уж мудро. А может дело как раз в том, что нашего бравого солдата принимают за ненормального, потому что он не такой, как все. Не такой алчный, не такой распущенный, не такой расчётливый. Впрочем, наивным Швейка тоже не назовёшь.

Со светлой улыбкой и широко открытыми голубыми глазами этот претендент на гордое звание «пушечного мяса» идёт сквозь строй более важных, но не менее уязвимых винтиков военной машины, попутно рассказывая всем, кто не успеет воспротивиться свои, вроде нелепые, но очень поучительные житейские истории.

Говорят, что книга эта очень смешная. Я не смеялась. Я размышляла. Не поймите неправильно, забавные ситуации там были, и их было очень, очень много, но они вызывали у меня лишь ухмылку.

На полноценный смех не хватало эмоций, ведь за этими шутками-прибаутками скрывались страшные вещи. Психиатрическая лечебница, холерный барак, казармы, поезд, идущий на фронт, и над всем этим солдафоны или чинуши разной степени вменяемости. Цензура, тайная полиция, тюрьмы, расстрелы, повешенные подростки. Не до смеха, знаете ли.

«Швейк» - не собрание юмористических зарисовок, а остро-сатирический роман с явными признаками трагедии.

Потому и не сбылись предсказания его современников о короткой жизни творения Гашека, потому он и считается главным литературным достоянием чешского народа, потому имя бравого солдата Швейка стало символом антимилитаристской литературы вообще и вдохновило многих авторов на продолжение этой темы. Спасибо ему за это!

Эта та самая история, когда приходит случай почитать классику, которая по какому-то замысловатому
стечению обстоятельств не была прочитана раньше.

Вообще, с чтением подобных произведений возникают
определенные сложности, поскольку флер литературы высокой завышает ожидания от конкретной вещи,
мешает оценить книгу объективно, как это бывает с современными или малоизвестными авторами.
Вообще, конечно, Швейк не может не понравиться. Идиот ли он, как сам он зачастую представляется?
Вряд ли, скорее таковы обстоятельства, в которые он помимо своего желания попадает.
Что же делать, как в подобных реалиях действовать? Да проще некуда - организовать итальянскую
забастовку, включить юмор и не унывать, да и дело с концом.

В целом - ожидания от книги, в принципе, оправдались, половина книги,
перекочевавшая в афоризмы и цитаты, обрела первоисточник, еще один плюсик
в списке "каждый образованый должен знать" поставлен.

Спасибо, товарищ Гашек, жаль лишь, что мало вы пожили-написали!

Раньше читал "Похождения бравого солдата Швейка" пару раз и каждый раз эта книга нравится всё больше и больше.
Помню у отца было старое издание, и в детстве книга совершенно не зашла, потому что понимание всех шуток и отсылок в детстве явно будет неполным.
После повторного прочтения в зрелом возрасте - фельдкурат Отто Кац стал моим кумиром. Хотя старый сапёр Водичка, желающий постоянно вломить мадьярам - тоже.
Просто типажи персонажей, это те типажи, которые так или иначе встречались в жизни, и они очень тонко уловлены и прописаны.
Я не знаю полной предыстории книги, и всех нюансов, но вот до прочтения даже особо и не интересовался Австро-Венгерской империей, не было интереса к ней, или понимания, что такая была и существовала.
Продолжение от другого писателя написано достойно и в подражание Гашеку, но вот его перечитывать раз за разом я вряд ли буду.
Книга шикарна, на уровне "12 стульев" и прочих таких великолепных произведений.

Читая прославленное произведение Гашека, не могла отделаться от ощущения поездки на американских горках: как очаровали меня первая и третья часть книги, так же страдала я над второй и четвертой. Ну и, конечно, не могла удержаться от сравнения с "Поправкой-22", с явным преимуществом последней. Чего же мне не хватило в похождениях Швейка?
Во-первых, динамики. При том, что сам бравый солдат постоянно движется, у меня было ощущение как от картонного фона в дешевых фильмах: герой стоит, а картинку сзади механизм проматывает до закольцовывания. И при этом нет ни ощущения тепла, ни ощущения ламповости. Хотя что я, это же война! Вот только до военных действий читатель так и не доберется (правда роман не был закончен). Поэтому мимо на постоянном повторе будут зациклены однообразные ситуации, над которыми очень сложно смеяться даже на второй раз. Глупость офицеров и солдат, лень, стяжательство, кумовство, кражи. Что-то положительное в людях высмеивается и уничтожается и потому, что так не принято, и потому, что в данной ситуации мало уместно. Сам Швейк напоминал мне шарманку, которая от любого касания заводит старую печенку "Вот был случай...". Порой становилось даже не нудно, до зубного скрипа, а гаденько и противно от творящегося. Это уже во-вторых. Да, войны затеваются не по желанию обычных людей, и крестьянина больше заботит его семья и хозяйство, чем честь герцога или императора. Но вспомните Ремарка, у которого во всем этом ужасе зарождалась крепкая дружба на века, настоящее боевое товарищество. Здесь слово "товарищ" звучит как жестокая насмешка. У того же Хеллера в его сатирической "Поправке-22" выковывались настоящие дружеские отношения. Но только не у Гашека. Здесь нет ничего хорошего, доброго, светлого. Нет даже мечты о мире или о жизни после войны.
Меня могла спасти неоднозначность Швейка. Почти всю первую часть я металась между "Какой же он круглый идиот" и "Какой же он бесстыжий и хитрый". Но и эти сомнения не прожили дольше первой части. Собственно, "В тылу" показалась мне самой сильной частью книги. Каждая страница наполнена сатирой над жизнью в военное время в относительно мирном городе. Во всем видятся знакомые сюжеты, но написанные с хорошим чувством юмора и харизмой. Когда хочется то ли смеяться, то ли хвататься за голову от такого безобразия. Стоило же Швейку отправиться на фронт и удовольствие испарилось. Сам герой начал ужасно раздражать, а отсутствие в его окружении хотя бы одного мало-мальски хорошего человека - отбило желание переворачивать страницы. К третьей части, похоже, произошло привыкание. Мыши кололись, плакали, но продолжали есть кактус. Появляется какое-то ощущение "свойскости" в отношениях с героями. Читатель узнает их настолько, что уже почти может предсказывать их действия. От этого тоже можно получать удовольствие. Но когда в части четвертой (и последней) Швейк попадает в плен (простите мне этот небольшой спойлер) и всё остается по-прежнему, хочется кричать и рыдать от несправедливости. Но, слава кактусу, книга кончается. Выдохнуть. Успокоиться. Смириться.

Братцы, это просто гениально!

Я рада, что предубеждение о том, что взрослая книжка не может называться "Похождениями...", не давало прочесть мне её раньше. Хиханьки-хахоньки, но до языка сатиры и иронии надо дорасти). С улыбкой я представляю, каким человеком надо было быть, чтобы видеть мир такими глазами и описывать его таким слогом. Впрочем, немного поинтересовавшись биографией Ярослава Гашека, стало понятно, что черпать сюжет было откуда, забияка ещё тот)

И как же все таки примечательно, что один из первых антивоенных романов говорит о Первой мировой языком сатиры, гиперболы и абсурда.

Уверена, что отправлюсь со Швейком в его бравые похождения ещё не раз) книга как будто подразумевает перечитывание)