Отзывы о книге The Adolescent

За чтением книг Достоевского будто проживаешь целую жизнь - с ее взлетами и падениями, радостями и разочарованиями. Начинается все, как водится, с великой идеи, разработанной в комнате-гробе - идеи обычно яркой, но столь же и бестолковой, способной одномоментно потрясти человечество и загубить душу главного героя. И вот яркое, выпуклое, центрообразующее к концу романа обычно преображается кардинально и кончается известно чем: безумием, попыткой убийства, зимним Петербургом, обычно никому не прощающим досадных промахов. Не тому доверился, не в ту влюбился, не тем качеством в ком-то очаровался - Петербургу плевать: ответишь за все свои прегрешения, даже толком еще не свершившиеся...

Отчего-то наивно предполагала, что после "Идиота" меня сложно чем-то ошеломить из русской классики. Нет. "Подростку" того же автора это прекрасно, с небывалым блеском и легкостью удалось - с первых страниц, буквально, и я сейчас не шучу.

19-летний Аркадий действительно покорил мое сердце - при всех его странностях и чудинках он, в отличие от многих в этом романе, остался чистым душой человеком, неспособным на подлость, вероломство и предательство. Да, я сомневалась немного, сумеет ли он пронести эту свою нравственную чистоту сквозь все страницы книги. Он, обиженный с малолетства - разлученный с матерью, почти толком не знавший отца, засунутый в какой-то сомнительный пансион, где над ним измывались и воспитатель, и одноклассники, он тем не менее не держал на других зла. Мстительность никогда не могла зародиться ростком в его душе.

Ах, если б и другие персонажи были такими же! Куда там! Спроси меня кто, о чем "Подросток", без заминки отвечу: о мести и любовных треугольниках (ох, до чего ж их здесь много!), ну, может, еще о жажде родительского признания...

О странных мужчинах, капризных женщинах, благородстве и чести и отсутствии оных...

Здесь попеременно все оборачивались не теми, кем виделись в начале книги. Не было однозначных персонажей, вот чтобы сразу - этого ненавидеть, тому симпатизировать (ну, кроме Аркадия), этого - в сторону, этого - к сердцу, поближе... Этому сочувствовать, тому завидовать. Нет, не было такого! Персонажи не перестали удивлять и ошеломлять на протяжении всего чтения: подлецы неожиданно оказывались вполне себе благородными мужчинами, а добродетельные утонченные дамы - теми еще интриганками... Невероятная психологическая драма во множестве действий разворачивалась перед моими глазами - уж и не знала, кому в этой книге можно довериться, а кому - точно нет... А потому прекрасного понимаю юношу, главного героя, внезапно оказавшегося в центре всех этих перехлестов чужих судеб. Он всего лишь хотел найти отца, хотел получить его признание, а оказался помимо воли втянут в страшный водоворот, который затягивал с каждой страницей и меня, читателя. Небывалые страсти кипели вокруг, захватив, впрочем, вскоре и его самого: ну как, как тут было не поддаться чувствам?!

Роковая сирена - любит все-таки Федор Михайлович подобные типажи в своих книгах - заманит в свои сети всех, невзирая на возраст жертвы; она же разбудит давнишнее, тягостное со дна души бывалых сердцеедов, доведя чувствительную натуру до безумия...

Горьких страстей автору как будто мало - книга и без того густо замешана на ненависти, угрозах и шантаже. Все носятся с "бумажками": это письмо опорочит того, другое - этого. Нейтральное "документ" здесь приобретает какую-то зловещую таки окраску! Из-за писем проливается кровь, из-за писем убивают...

Нет, это реально одна из самых взрывных, напряженных книг мастера. Что ни сцена - то грозовой конфликт. А если нет соперника и оппонента - можно на худой конец поспорить и самим собой: рефлексию тоже никто не отменял.

Нашлось в романе и место трогательности, нежности - запоздалой, правда, и будто в прошедшем времени, ну да лучше поздно, чем никогда.

К прочтению однозначно рекомендую, но честно признаю: чуть затянуто в середине. А вот финал шикарен! Умеет Достоевский пронзить сердце.

… из подростков созидаются поколения...

Удивил! (Самому стало стыдно за такой комплимент Федору Михайловичу) Но по другому не скажешь. Попадись мне этот роман без обложки, ну никогда бы не сказал, что его автором является Достоевский. Хотя знакомое излишество деталями все же присутствует, в остальном роман каким-то особняком стоит от всего прочего творчества писателя. И, конечно, приятно, что знакомый уже классик может удивить.

Но, об удивительном позже, а пока оговорюсь и еще об одном нюансе. Роман тяжелый, роман к которому нужно приложить усилие, роман не для любителей легкого чтива. Это тяжелая литературная артиллерия, бьющая точечно, но при этом разрывными снарядами. Кто-то скажет: “Ну читал же я “Преступление и наказание” и ничего”. Я отвечу: “И я читал, и ничего близкого здесь нет, не заблуждайтесь. К этой книге нужно быть готовым”.

Название подобрано идеально. Подросток – этим словом характеризуются все те лихорадочные, часто лишенные, казалось бы, какого-то смысла события. Подростковый период, это период осознания человеком своего места в жизни, скитание в поисках цели, мысли, “идеи”. Критика себя и окружающих. Безотчетная любовь к мрази, и злобное отторжение своих прежних идеалов. В подростке все: любовь и ненависть, уединение и развязность, жажда жить и стремление покончить с никчемным существованием, признание и бездна. И все это Федор Михайлович выливает на читателя. Окатывает чувствами, загадками подростковой души, бессвязными мыслями, нескончаемыми упреками всех и вся.

Первыми же пятьюдесятью страницами я был сражен. Столько информации, загадок, мыслей, каких-то идей, интриг, обид, и, вроде бы, спонтанных поступков. Но автор и сам предупреждает читателя, что не пишет ни одной строки напрасно, и все придет в свое время, а тому, кто уже завяз в событиях, лучше бросить дальнейшее чтение. Нееет, мы не бросим, мы-то знаем, что у Достоевского все не просто так. И вскоре картина становится яснее. На первый план выходят обиженные чувства главного героя – того самого подростка, и мы становимся свидетелями душевных мук и переживаний его, желания любить и быть любимым. Но этим все не ограничивается. Одни загадки уходят и на их место приходят другие. Самоубийства, ссоры, незаконные дети, как снежный ком накатывают и накатывают на читателя. Буду честным, в некоторых моментах я просто разводил руками с возгласом: “Вот блин, Санта-Барбара”. А чего собственно ожидать? Время такое было: все друг друга знали, все, хоть через третьи руки, но были друг с другом связаны. Но все эти события лишь внешний антураж, под которым скрываются более насущные проблемы, актуальные и по сей день. На фоне распадающегося дворянства, Достоевский окунает читателя в омут проблем тогдашней России, ее граждан и отдельных сословий. И на авансцену выводит одинокую душу молодого человека, хоть и имеющего свою “идею”, но совершенно неспособного за нее ухватится. Придавленного обществом, любимыми людьми, деньгами, властью, детской бесшабашностью и желанием любить и быть любимым.

В очередной раз поразился, как все-таки мы похожи. Я имею в виду современников и тех людей, что жили во времена Достоевского. Те же претензии к молодому поколению, те же мысли о скором разложении общества, об утрате остатков морали, о продажных чиновниках, о кризисе веры о туманности будущего России, даже о вырубке лесов. Да, время идет, облик внешний мира меняется, но суть его остается прежней. Можно изобрести новый телефон или летающую машину, но изобрести новое чувство вряд ли получится.

Все-таки в перечитывании есть особая прелесть - словно побывать в гостях у старого друга: даже если стерлись из памяти черты, но все равно остается ощущение близкого и своего. Из великого пятикнижья Достоевского Подросток, пожалуй, наименее известен, хотя эта вещь не уступит по накалу и внутренней лихорадке душ более известным романам Федора Михайловича. Я бы даже сказала, что весь роман строится на накале страстей. В чем причина некой неизвестности романа – я не знаю. Вполне возможно, что дело в форме, в почти водевильном сюжете, на грани гротеска и трагедии: тайны, незаконнорожденные, измены, таинственные документы, которые могут решить всё, самоубийства, огромное количество действующих лиц…Слишком много всего, слишком много действия на один квадратный сантиметр текста, слишком бурная история, слишком многодиалоговый роман, в котором мало внешних монологов, в сравнении с ''Бесами'', ''Идиотом'' и ''Братьями Карамазовыми''. Тут словно главным является водевильно-ироническое действо, рассказанное устами Подростка – Аркадия Долгорукого: - Князь?

• Нет, просто Долгорукий, незаконный сын моего бывшего барина, господина Версилова.

Но у Достоевского ничего не случается просто так, ни одна буква не бывает лишней и не к месту, даже сюжет напоминает лихорадку, заболевание, которое по спирали накручивается в самую высокую температуру, в самую высокую точку накала, чтобы после резкого понижения температуры бросить в холодный пот. Но тем не менее, Достоевский виртуозно составляет график пульсации текста: когда за сценами полными накала следуют неожиданно спокойные рассуждения героя, напоминающие штиль после бури, эти размышления похожи на глоток воздуха после долгой задержки дыхания, возможность отдышаться и прийти в себя. Это городской роман, туманный, в котором нет красок и нет времен года, есть каморки, вырождающееся дворянство - слабоумное, вялое, никчемное, инфантильное, неспособное принимать решения, как Версилов или князь Сережа, или князь Сокольский. Достоевский делает некий срез эпохи, срез настроений среди молодежи, брошенной старшим поколением в прямом и переносном смысле, сталкивает две мысли, два пути: Россия – Европа или Россия – народ? Как всегда, две полярно разные мысли и два полярных направления, однако, именно в этом столкновении и возможно найти свой путь. Аркадий находится на пересечении двух дорог-идей: родной отец - Версилов – европейский путь, приемный отец = Макар Долгорукий – голос Руси, народной, голос почвенников, в какой-то степени голос самого Достоевского – почвенника. Среди безумной городской лихорадки и метаний героев, утративших традиции, веру и взаимопонимание, появление простодушного, по-детски наивного и открытого старика Макара и его любовь ко всему сущему подобны лучу яркого и теплого солнца. Пожалуй, Макар Долгорукий – это предшественник Зосимы в Братьях Карамазовых. Он не размышляет над проблемами бытия, он – знает; он не размышляет любить или не любить, простить или не простить, он – любит. В этом его сила перед инфантильным Версиловым.

Пожалуй, это единственный роман Достоевского, в котором он оставляет героя на распутье дорог. Аркадию Долгорукому предстоит самому выбрать свой путь. ''Подросток'' прекрасен угадываемыми женскими персонажами Федора Михайловича: роковая красавица - Катерина Николаевна, почти святая - Софья Андреевна(тоже Сонечка, однако). И напоследок, моя любимая цитата, не только из романа, а вообще любимая:

...Если хотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или как он волнуется благороднейшими идеями, а смотрите на него лучше, когда он смеется. Хорошо смеется человек — значит, хороший человек.

Но, если так понимает одно, зачем же совсем не понимает другого? И неужели он не ломался, а и в самом деле не в состоянии был догадаться, что мне не дворянство версиловское нужно было, что не рождения моего я не могу ему простить, а что мне самого Версилова всю жизнь надо было, всего человека, отца, и что эта мысль вошла уже в кровь мою? Неужели же такой тонкий человек настолько туп и груб? А если нет, то зачем же он меня бесит, зачем притворяется?

Достоевский для меня автор хоть и нежно любимый, но всё же довольный сложный для чтения, так что творчество его осваиваю медленно, но верно. Причём сложен он для меня не языком, который только радует, не мыслями, заложенными в произведения, с ними та же история, что и с языком, а сложен в эмоциональном плане. Свою рецензию на его "Братьев Карамазовых" я когда-то озаглавила как книга-истерика, но, по-моему, это отлично подходит ко всем его крупным произведениям, и пусть вызываемые персонажами и сюжетом эмоции далеко не последнее за что я люблю автора, всё же принимать строго дозированно.

"Подросток" тут не стал исключением, фирменный истеричный стиль автора здесь вышел во всей красе, все всегда на эмоциях, рыдают, падают в обмороки, заламывают руки, заболевают физически от собственных переживаний, кричат, куда-то бегут, что-то обещают итд итп. Самое интересное, что это не кажется напускным, нет ощущения искусственности персонажей, которые ведут себя так только потому, что им приказал автор, за ними вполне видны живые люди с настоящими существующими характерами. Но в этот раз для меня всё же этой истеричности и эмоциональности оказалось чуть-чуть слишком много.

Думаю, не последнюю роль здесь сыграло то, что роман по сути является исповедью - записками главного героя, который решил описать события, произошедшие с ним и повлиявшие на него чрезвычайно. Сам Достоевский задумывался не устанет ли будущий читатель от такой формы, весь роман от первого (крайне неуравновешенного, уже имхо) лица, но таки надеялся, что нет, потому что гг должен был своей искренностью влюбить в себя этого самого будущего читателя. И тут со мной не сработало, молодой человек, конечно, очень искренен и описывает всё без прикрас, в том числе собственные неблаговидные поступки, но о какой любви к нему в моём случае может идти речь, если главный эпитет, которым я его награждала по мере чтения это редкостный долбо@б!..

Как я уже сказала, весь роман идёт от лица Аркадия Долгорукого (нет, не князя, просто...), двадцатилетнего подростка (а ещё говорят, сейчас молодёжь инфантильная). Жизнь на самом деле обошлась с ним изначально не очень хорошо, внебрачный ребёнок дворянина от крепостной крестьянки, он был обречён страдать от своего положения. Его в младенчестве отняли от матери, и отец-молодец решил исполнить свой родительский долг, дав отпрыску образование положенное дворянину, ни разу не подумав при этом каково тому будет, как только высокосветские сверстники, да даже и учителя, узнают о его низком происхождении. Аркадий от души хватил последствий классового неравенства, естественно затаив обиды и получив все причитающиеся психологические травмы.

Но, несмотря ни на что, юноша больше всего жаждет не признания, ни богатства, ни отцовской фамилии, а того, что положено каждому ребёнку вне зависимости от того где, когда и от кого он был рождён - родительской любви. Пожалуй, это единственное, что вызывало во мне сострадание по отношению к гг, но его поступки меня убивали с каждой страницей всё больше. Не раз реально вспоминался мне современный янг эдалт с его героями и героинями, которые зачастую и нетакиекаквсе, и мыслят вечно, скажем так, гормонами, и с любовью своей носятся как с писанной торбой, хотя и непонятно с чего она вообще возникла, а ещё делают поспешные выводы, лезут, куда их не просят и считают себя самыми умными. Аркаша к ним в компанию вполне бы вписался!

При этом сам сюжет Достоевский выстраивает любопытный и, я бы даже сказала, детективно-криминальный. Есть старый князь, богатый ну просто до неприличия, добрый, щедрый старичок, одной ногой уже в могиле. Есть его дочь, вдовая светская красавица, в которую влюблены и сам гг, и его папенька, и которая рискует лишится колоссального наследства, если всплывёт одно её личное письмо. Есть единокровная сестра гг, которая не прочь выскочить замуж за старичка и прибрать к рукам то самое наследство. Есть несколько знатных проходимцев, во всём этом кровно заинтересованных и есть несколько обычных мошенников, что тоже хотят извлечь из возникшей ситуации максимум выгоды. Ну и есть наш Аркашенька, которому по воле случая и попал в руки тот самый компрометирующий документ, что держится, естественно, в строжайшей тайне, которая, столь же естественно, известна всем заинтересованным в том лицам.

Так что тут вам и детектив с криминальными элементами, и скандалы-интриги высшего и околовысшего света, и любовная любовь с треугольниками и другими геометрическим фигурами самых причудливых форм и размеров, и классическая история взросления, и мелодраматичная трагедия с самоубийствами и незаконнорожденными детьми, и философские рассуждения о религии и пути России - в общем на любой вкус и цвет найдутся элементы, так что любителям русской классики к прочтению обязательно. Тем более, если вам удастся больше чем мне проникнуться главным героем, то возможно и общая истеричность повествования не так вымотает, ведь не утомила меня она в его других прочитанных произведениях.

— И только обманули меня тогда и еще пуще замутили чистый источник в душе моей! Да, я — жалкий подросток и сам не знаю поминутно, что зло, что добро. Покажи вы мне тогда хоть капельку дороги, и я бы догадался и тотчас вскочил на правый путь. Но вы только меня тогда разозлили.

Роман, входящий в так называемое Великое Пятикнижие автора, как водится, большой по объёму и количеству затронутых в нём важных тем и вопросов, облеченных в свойственную Фёдору Михайловичу горячечную многослойный и многослойную манеру.

В центре повествования - молодой человек Аркадий Долгорукий, тот самый подросток, являющийся здесь непосредственным рассказчиком и главным героем. Именно его глазами мы видим происходящее вокруг и имеем возможность поближе познакомиться с его собственными мыслями и чувствами.

Он, являясь незаконнорожденным сыном богатого человека Версилова, прибывает из Москвы в Петербург, обуреваемый Идеей (именно так, с большой буквы) и движимый разнообразными чувствами, которые частенько сменяют одно другое с быстротой молнии и жаром искреннего сердца.

По части атмосферы произведения автор верен себе. Также мрачно, удушающе, герои постоянно на грани истерики и зачастую на высокой ноте.

Динамика полностью отсутствует, повествование значительную часть произведения медленно раскачивается с постоянным нагнетанием обстановки, диалоги, как и мысли, часто путаные, много и велиречивые. Поэтому читается достаточно тяжело. Развязка наступает ближе к концу, отчего не производит должного эффекта.

Хотя на первый взгляд, роман может показаться историей взросления, но верно только отчасти. Тут и нравы того времени разных слоев, идеи, юношеский максимализм, духовно - нравственная составляющая обязательно, люди и их поступки. Всё чрезвычайно болезненно и тяжело, как водится.

Я однажды проснусь, А вокруг мир другой, Светел, чист, Бесконечно прекрасен. А на троне высоком - Царица любовь, А на меньшее я не согласен.

Не знаю кого изобразили на обложке этого издания. Мне кажется - меня. Читала я ЭТО две недели и делала руками так, как этот человек на картинке. Иногда даже двумя руками за голову хваталась.

Подросток? Черта с два! Никакой это не подросток. Это дядя-переросток. Ни разу не добряк, причем. Если подросток не добряк, да простится ему! Гормоны все-таки. Но здесь не гормоны. Здесь недобрая суть. Герой наш очень не глупый, но весь израненный и в страстях. Всех он приводит к знаменателю непонятного идеала. Которому сам не соответствует.

Что будет если человеку не хватило любви и внимания в детстве? Обидится. На весь белый свет. Всех будет мучить и изводить. Потому что тогда били, тогда не оценили, тогда оставили… И чем же он лучше своих «мучителей»? Ничем. Еще хуже. Это если не простит. Но вот незадача. Здесь столько всего сказано про христианскую веру, про прощение. Но как-то мимо. Прощение с верой само по себе, жизнь сама по себе. Иногда, конечно, автор добавлял пубертатных выходок своему герою для пущего соответствия образу незрелого человека, но кто из нас без выходок?

Но здесь как-то много про выходки. К подростковому возрасту имеющих слабое отношение.

Первое. Деньги. Ставлю их на первое место. Это зловонный дурман. Рубли, зажатые немытыми руками, пачки ассигнаций разлетающиеся вихрем у картежного стола или рулетки, многотысячные наследства, спускаемые за месяц, десятирублевки снисходительно швыряемые девицам за их невинность. И только жалование, полагающееся за службу - презренные деньги. Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.Интриги, тяжбы, заговоры. Все исключительно ради них. Есть деньги - все остальное презренно и пусто, всего лишь пошлые декорации.

Второе. Мужчины, женщины и «любовь». У мужчин главное - деньги. Если у женщины тоже - она не женщина, а дьяволица, говорить о ней незачем, и так все понятно. Женщина должна быть смиренной и жалкой. Со святостью вместо убеждений. Чтоб другую щеку… Лучше чтоб необразованной. Из народа. Только тогда она способна вызвать желание ее приласкать. В темном чулане. «Любовь» по Достоевскому это похоть. Постыдная, даже не животная. Это акт унижения. Где один унижает, а другой унижается. А если один не позволит другому впасть в это унижение - о-о-о, убить, погубить, изничтожить!

Третье. Спекуляции чужой корреспонденцией. Можно заполучить чужое, неосторожное письмо и почувствовать себя полноценным человеком с ресурсами. Что стоят дороже денег. И это такая истина, которая даже не оспаривается и не подвергается сомнению! Ну что из себя представлял бы «Подросток» без чужого письма зашитого в сюртуке? Ничего… А здесь - столько внимания. И вроде бы - так и надо. Не надо было писем опасных писать! «Подросток» в своем праве. И он высокого о себе мнения в связи с этим. Еще бы - с чужим секретом он чувствует собственную значимость.

Четвертое. Идея. Русскому человеку вредны идеи, вредны цели. Потому, что жить с идеями скучно, а без идей всегда весело. Они его губят, заставляют быть неразборчивыми в средствах по их достижению. А уж про то, что снижают качество жизни - и говорить не приходится. С целью или идеей в карты состояние одним махом не проиграешь. На похоть в чулане не отвлечешься. Разве что одно удовольствие можно себе позволить - богатеть знаниями о чужих секретах и по мелочи шантажировать. Не ради денег, а так… Ради идеи.

Пятое. Отцы и дети. Брошенные дети, кутящие отцы. Отец - представитель Бога на Земле. К нему все претензии. Может и справедливо, кто знает… А может и нет. Но отчего же и отец и сын пылают похотью к одной и той же женщине? Отчего же за пощечину отцу так больно сыну? Отчего отцу так приятна пощечина? Причем из книги в книгу!

Пожалуй, буду я обходить стороной мир Достоевского. Блажен, кто имеет идеал красоты, хотя бы даже ошибочный!. Лучше буду ошибаться.

Молодой человек, который по нашим меркам уже далеко не подросток, возвращается с чужбины в лоно родственных связей. Возвращается полный восторгов, надежд, планов, идей, максимализма, детских травм и предрассудков. И погружается в пучину чужих страстей, интриг, пороков и проблем. Погружается увлеченно, азартно, придавая себе значимость буквально фатальную. И вот во всем повествовании он носится из дома в дом, от одних знакомых к другим, ведёт бесконечные разговоры, выведывает, выспрашивает, интригует, мечется между сторонами конфликтов, пытаясь занять сторону, меняет свои решения двести раз, неоднократно оказывается бит, попадает в кутузку, становится свидетелем чуть не преступления. Всё это происходит в состоянии высочайшего нервного напряжения, что приводит и к болезни, но выздоровление его снова толкает на ту же дорожку. Одним словом Ф.М. в своём репертуаре. Поймала себя на мысли, что все герои романов Достоевского похожи друг на друга, по сути одни и те же образы, которые лишь меняют имена, перемещаясь из одного произведения в другое. Но было интересно, особенно слушать аудио в прекрасном, эмоциональном, актёрском исполнении Анатолия Фролова (если будет возможность - рекомендую). Философия Достоевского уже неплохо известна всем, кто читал его романы. Это всегда размышления о религии, о социальных явлениях и внутренних конфликтах человеческого эго. И здесь всё в тех же тонах. Местами меня совершенно выбешивало происходящее. Например, когда Версилов рассказывал про период своей иммиграции. Как он повёз за границу свою "русскую тоску", и какой он весь из себя самый русский из всех русских, и как он гордится собственным дворянством (на секундочку напомним о том, что он главами ранее говорил, что его отец женился на дворовой девушке, то есть по сути он дворянин только наполовину, если уж так говорить). Но это вот всё, вся эта напыщенность, весь пафос, всё это заламывание рук - это просто тошнотворно всё было. Я очень скептически отношусь к страданиям иммигрантов. А тут я прям будто услышала истинное их отношение к своему отъезду, как и чем они его мотивируют самим себе в моменте, а не тогда, когда уже начинают скулить в образе ностальгии, стряхнув первоначальный пафос. А ещё я заметила такую характерную особенность в классической литературе. Каждый человек с внутренним конфликтом противоречий, с конфликтом собственного Я, воспринимается как лицо благородное, одухотворённое, возвышенное, интеллектуальное... а не просто как человек, который нуждается в помощи психолога. Это просто удивительно. Какая-то подмена понятий. Как можно придавать такое большое значение обычному заболеванию? В наше время к этому относятся именно так. Если человек не принимает себя и находится в конфликте с самим собой - это повод поработать над этой ситуацией, а не повод восхищаться человеком, мол "он такой весь необыкновенный по сравнению с другими людьми, смотрите-ка, покончил с собой! Не нам чета, простым, как хозяйственное мыло!" Это я про Крафта, если вы поняли. Вот этим-то романом я и завершаю чтение всей линейки крупных произведений Ф.М., с чем себя поздравляю. Осталась серия его рассказов на десерт и гештальт будет закрыт уже на все 100%.

Не думаю, что удивлю кого-либо, сказав, что этот роман сложный. Бывает ли у Достоевского по-другому? Сложный семейный конфликт, кипящие страсти, тайны, запутанные отношения - и среди всего этого неокрепший характером и убеждениями подросток Аркадий Макарович Долгорукий, внебрачный сын дворянина Версилова Андрея Петровича. Впрочем, "подростку" этому целых 19 лет.

Происхождение Аркадия несомненно и в первую очередь накладывает отпечаток на его характер, поведение и действия. Двое отцов - развратник и верующий странник - уже нешуточная дилемма. А на самом деле, все, чего хочется юноше - это папа рядом, с которым можно поговорить, посоветоваться, найти ответы на свои вопросы в этом запутанном мире. Вообще психология подростка передана Достоевским очень тонко. В первую очередь, те эмоциональные качели, которые свойственны большинству молодых людей, бросания из одной крайности в другую, необъяснимое желание обидеть и причинить боль самым дорогим людям, а потом не менее искренне раскаиваться в этом: "кого больше любишь, того первого и оскорбляешь".

Оказавшись в буре семейных страстей, Аркадию невероятно сложно удержать хоть какие-нибудь ориентиры (которым и до этого взяться было особо не откуда). Почти каждый из участников этой истории, по мере ее распутывания и развития, проходит в его глазах путь то от самого ничтожного и подлого, то до достойнейшего и святого человека. Или наоборот. Подростковый период - самый уязвимый в жизни человека. Ведь его так легко склонить к чему-то дурному, к подлости, обману, шантажу, ненависти и даже к преступлению.

Собственно, как и в других произведениях Достоевского, во главе всего и причиной всего - "идея", поглощающая человека, его разум и душу: "Идея главное, в идее всё". Эта "идея" может быть разной. В случае Версилова - это страсть, темная страсть к женщине, отравляющая самые лучшие стороны его души. Этой страсти противопоставляется любовь - тихая, верная, святая, ангельское исцеляющее чувство, которым одаряла Версилова мать Аркадия. "Идеей" может быть и стремление к богатству - Аркадий задумал стать Ротшильдом, другими словами, стать независимым ни от кого - т.е. от своего происхождения и всех, кто с этой неприличной историей связан. Любая политическая, общественная идея может стать такой же бездной, в которую и попадают достойные молодые люди. В этом чувствуется политическая подоплека романа. Но прежде всего - в этом извечная проблема отцов и детей, мысль о том, что дети - это будущее, которое напрямую зависит от их воспитания.

Честно говоря, симпатию в этом романе и сочувствие вызывали у меня, пожалуй, только мама Аркадия и его сестра Лиза, да еще старичок князь. Что касается остальных, особенно самых главных участников событий - Версилова, Катерины Николаевны (куда без роковой женщины-то?), Анны Андреевны - они мне были очень неприятны. Сам Аркадий Макарович тоже довольно-таки раздражал, но к нему относишься все же с большим пониманием. Во всяком случае, Версилов вполне может посоперничать с Аркадием в инфантильности.

Роман представляет собой заметки самого Аркадия Долгорукого, своеобразную исповедь без прикрас и оправданий. Повествование сумбурное, эмоциональное, неровное, истеричное, как всегда,но читается роман довольно быстро. Действующих лиц много, очень много, что усложняет восприятие сюжета, самого по себе несложного. По правде сказать, невольно даже возникает в голове восклицание: "Санта-Барбара какая-то!". Тем не менее, размышлений и мыслей "Подросток" вызывает, конечно, немало. Но в результате я не испытала того душевного переворота, на который способны романы Достоевского, в частности, как это было с романами "Идиот" и "Братья Карамазовы".

Роман-воспитание, роман-исповедь девятнадцатилетнего на момент повествования Аркадия Макаровича Долгорукого, столкнувшегося с несовершенным миром. Не зря первоначальное заглавие у романа было: "Беспорядок". Аркадий Макарович — незаконнорождённый сын, на протяжении всей юности сталкивавшийся с различными несправедливостями и насмешками из-за этого. А посему главной его идеей является становление "Ротшильдом": приобретение невероятного богатства, могущества и уединения. Правда, с приобретенным в дальнейшем "ротшильдством" Аркадий ничего героического делать не планирует, а мечтает лишь чахнуть над златом, достигнутым волей и силой разума.

Идея его проверяется в столкновением с миром — миром беспорядка, рухнувших нравственных норм и устоев, а также в общении с отцом — дворянином Версиловым. Герой попадает в круговорот лжи и интриг (в которых поначалу с энтузиазмом участвует, сам придумывая план, который навредит другим, но обернется и в его пользу). Однако к финалу он отказывается от своего первоначального плана, раскаиваясь и в нем, и в своей идеей ротшильдства. Так что в фокусе повествования даже не событийный фон (письмо Ахмаковой, противостояние и интриги разных героев за владение им), а изменения личности главного героя.

Этот роман "великого пятикнижия" Достоевского показался мне самым скучным. И хотя мне также не сильно приглянулись "Бесы", там хоть было интересно следить за сюжетом. Здесь излияния главного героя (еще и переданные от первого лица) нагоняли скуку. И хотя текст наглядно обыгрывает привлекательную для меня проблему отцов и детей, это сильный психологический роман, наглядно иллюстрирующий жизнь России XIX века, а все метания Аркадия можно свести к простому и понятному желанию быть принятым и любимым, романом я не прониклась совершенно.

Мне всегда казалось, что эта книга была написана Достоевским раньше - во всяком случае раньше "Бесов", а она, оказывается, находится почти ровно по середине между "Бесами" и "Братьями Карамазовыми", да и входит в знаменитое его "пятикнижие". Главный герой здесь - 19-и летний подросток Аркадий Макарович Долгорукий, но не тот, который "князь" - постоянно напоминает он тем, кто его видит впервые. Кроме главного героя, как всегда у Достоевского, много в романе и других персонажей, но внимание читающего закономерно как бы сконцентрировано на главном герое. И через этого же главного героя сам Достоевский как бы выкладывает читателю на суд и свои важные и чуть менее важные размышления и он же, в то же время, устами героя говорит, что «В моей «идее» были вопросы, мною неразрешенные, но я не хотел, чтоб кто-нибудь разрешил их, кроме меня» как бы предуведомляя появление в последующем "новой западной философии": философии жизни и экзистенциализма.