Derviš i smrt

Прекрасно чувство гордости, оно защищает нас от раскаяния.

... он вошел в жизнь, обремененный грузом, который суждено носить большинству из нас: пример великих людей, которым хотелось следовать, стоял перед глазами, но он ничего не знал о маленьких людях, с которыми обычно сталкивает жизнь.

Помнит ли он, мулла Юсуф, его я тоже спрашивал, о золотой птице, что означает счастье. Теперь я убеждён: это дружба, любовь к ближнему. Всё остальное обманчиво, это — нет. Всё остальное может миновать, оставив нас опустошёнными, это — нет, ибо зависит от нас самих.

<...> любой странен, кроме бесцветных и бесформенных людей, которые опять-таки странны тем, что нет у них ничего своего, то есть своё у них то, что никак нельзя считать их особенностью.

<...> таковы люди, тем более неуловимые, чем лучше мы их познаём.

— <...> Трудно договориться двум людям, что по-разному думают.
— Легко договориться двум людям, которые думают.

Может быть, надо было их ненавидеть, но я не могу. У меня нет двух сердец — одного для ненависти, другого для любви.

Человек — это не то, что он думает, но то, что делает.

Справедливость похожа на здоровье, о ней начинаешь думать, когда ее нет <...>.

— <...> Вещи не существуют, пока они не названы.
— Вещи нельзя назвать, пока они не существуют. Вопрос в том, надо ли называть.

Когда я прошел путь страдания, узнав даже то, что вовсе мне не было нужно, моя наивность скончалась от стыда.

Он напоминал цветок осоки, перенесенный в горы, кузнечика, которому ребятишки оборвали крылья. Это был ребенок, которого люди лишили беззаботности. Все принадлежало ему – и лицо, и тело, и голос, но это был не он.

Я никогда не забуду, как он сидел напротив меня на камне, угасший, безмолвный, далекий, без следа той птичьей радости, которую излучал прежде, лишенный даже печали, чего бы то ни было, сломленный.

Призываю в свидетели серые сумерки, и ночь, и все то, что она оживляет;

Призываю в свидетели месяц, когда он нарождается, и зарю, когда она начинает алеть;

"Призываю в свидетели
время, начало и конец всего —
ибо воистину человек всегда
оказывается в убытке."

- Життя ширше від усіх приписів. Мораль - це тільки задум, а життя - те, що насправді. Як поєднати його із задумом, не завдавши шкоди? У житті завжди більше шкоди від запобігання гріхам, ніж від самих гріхів.
- Що ж тоді, жити в гріху?
- Ні. Але й заборони тут не допомагають. Породжують лицемірів та духовних калік.
- І що ж нам робити?
- Не знаю..

Людська думка - непевна хвиля, яку розбурхує чи стишує примхливий вітер страху чи бажання.

Та ми ніколи не знаємо, що пробуджуємо в іншій людині словом, яке для нас має абсолютно конкретне значення і вдовольняє тільки наші проблеми.