Derviš i smrt

Человек - это не то, что он думает, но то, что делает.

Человек – проклятое существо, он всегда жалеет обо всех дорогах, на которые не ступила его нога.

Я настолько обобщал мир, что терял его из виду.

Трудно договориться двум людям, что по-разному думают.

Может оказаться скверным, когда человек не чувствует, как длинно время. На войне не скучно, как и в беде, как и в страдании. Когда трудно, не скучно.

Тревога терпеливо поджидала меня, как будто я оставил ее у порога и, выходя, снова взял с собой.

....человеческая мысль — неверная волна, которую поднимает или успокаивает причудливый ветер страха или желания.

Грешные мысли — как ветер, от них не скроешься.

...сорок лет, это плохая пора: ты еще достаточно молод, чтоб испытывать всевозможные желания, и уже настолько стар, что не имеешь возможности их удовлетворить.

Странная, лишающая мужества мысль приходила мне тогда в голову, что в тяжком положении оказывается человек, который духовно более развит, чем остальные, коль скоро его не защищает положение и страх, что с этим положением связан. Он замыкается в себе, его критерии совсем иные, они никому не приносят пользы, но его они отчуждают.

Осматриваясь в поисках больного, от которого не пахнет смертью, на скамье у стены я увидел прекрасную женщину, напоминавшую о жизни больше, чем это могло показаться пристойным.

Оцепенела рука, держащая перо; тихонько потрескивает свеча, рассыпая крохотные искры, защищаясь от смерти. Я гляжу на длинные ряды слов, на вереницы мыслей и не знаю – умертвил я их или воскресил.

Никто из людей не окажется столь бессильным и столь лишенным смысла, столь безнадежно погубленным в себе самом, как мы, если нас оставить в одиночестве, и мы сами с трудом постигаем это, пока не пробьет час.

Ибо Коран тоже опасен, если слово божье о грешниках связываешь с тем, кто определяет грешников.

Существует безошибочный и простой способ уменьшить свою муку, даже вовсе избежать ее: обратить ее во всеобщую.

Мертвые могут быть полезнее живых, а такие, какие нам нужны, не стареют, не ругаются, у них нет своего мнения, они молча соглашаются быть солдатами и не изменят до тех пор, пока их не призовут другое знамя.

Сыновья с нами, пока мы сильны, и покидают нас, когда они нужны нам.

Независимо от того, каким будет решение, кроме того, которое обременит нашу совесть, оно лучше того состояния растерянности, что дает нам неизвестность.