On Chesil Beach

Даже легендарный успех дарит мало счастья.

Он даже стал уважать ее стыдливость, принимая ее за благовоспитанность, уступку сексуально одаренной натуры обществу. В общем, свойством ее глубокой, сложной личности, проявлением ее высоких достоинств. Он убедил себя, что именно такой она ему нравится. Он не отдавал себе отчета в том, что ее сдержанность — как раз впору его неопытности и неуверенности; более чувственная и требовательная женщина, необузданная женщина, могла бы его испугать.

В глубине души Флоренс знала, что Советский Союз при всех его ошибках – неуклюжести, неэффективности, психологии осажденного, а отнюдь не злокозненности – по существу благотворная сила в мире. Он всегда выступал за освобождение угнетенных, противостоял фашизму и пагубе алчного капитализма.

Если у него что-то не в порядке, почему не признался ей по секрету? Хотя она отлично понимала, почему он не мог. Ведь и она умолчала. Да и как он мог признаться в своей слабости - какими словами начать? Не существовало таких слов. Такой язык еще надо было выработать.

Ведь не могут ни он, ни она удовлетворять свои желания за счет другого. Весь смысл в том, чтобы любить и дать другому свободу.

Она прекрасно знала, что люди ссорятся, и даже бурно, а потом мирятся. Но не знала, как начать, не владела механикой ссоры, очищающей воздух, и не верила, что злые слова можно взять назад и забыть. Лучше всего не усложнять. Винить только себя - когда чувствуешь себя как персонаж из газетной карикатуры, у которого из ушей валит пар.

Он просто выпал из истории, чтобы уютно устроиться в настоящем.

Думая о подругах, она ощущала особый, только ей внятный аромат своего существования: она была одна.

Почти чужие, они стояли в странной близости друг к другу на новой вершине существования, радуясь тому, что новый статус обещает избавление от бесконечной молодости, - Эдуард и Флоренс, свободны наконец!