Повести покойного Ивана Петровича Белкина

Аудиокнига

Уже несколько раз и читала и слушала эту повесть, но в очередной раз с ребенком послушала с огромным удовольствием. Все-таки эта повесть самая милая и романтичная из всех повестей Пушкина. Правда у меня есть еще несколько непрочитанных, может быть со следующим прочтением она станет одной из самых милых и романтичных.
А сюжет тут прям совсем сказочный) Никаких грустных моментов, наоборот, и юмор присутствует и конец чудесный. Как дочь написала любовь-морковь!))
С дочерью тоже слушали второй раз, первый раз она не очень-то поняла, написала отзыв, один сумбур, решили переслушать в другой озвучке, и уже останавливала периодически, объясняла и комментировала многие моменты, которые ребенок может пока не понять (тем более современный).
Недавно слушали фантастическую повесть современного автора Тамара Крюкова - Повторение пройденного , и там девочка-отличница попала в советское прошлое, и получила двойку по географии. Слушать было смешно, но если подумать, многие ли современные шестиклассники знают, что Германий в то время было две, а России как государства не было вообще, был СССР. То же самое и с еще более "старыми" произведениями.

В этот раз послушали в озвучке с канала Книга вслух. Озвучка отличная! Читал Алексей Золотницкий.

Аудиокнига

О! Я в восторге! Не читала ранее этой повести, не смотрела фильм, и даже сюжет не знала, хотя сюиту Георгия Свиридова, написанную по повести очень люблю. Поэтому финальный вотэтоповорот меня очень впечатлил! Бразильским и прочим мыльным сценаристам есть чему поучиться у Пушкина. Хотя, не факт, что они и не учились))
Честно говоря, я не знаю, кому из героев я больше сочувствовала в этой ситуации: несчастному Владимиру или Марье Гавриловне. Владимира жаль конечно очень, для Марьи хотя бы закончилось все счастливо.
Слушали с дочерью, она вообще очень опечалилась. Еще не привыкла к смертям в литературе, и постоянно по этому поводу расстраивается.

Озвучка отличная. Книгу читал Иннокентий Смоктуновский.
Еще нашли эту книгу в озвучке Алексея Баталова, в этом аудиоварианте сюита звучит в аудиокниге, и иногда одновременно с текстом, дочери слушать было тяжело, но я обязательно послушаю.

Небольшой рассказ, замечательно прочитанный Гуськовым.
И, конечно, замечательно написанный Пушкиным)
Похож на зарисовки на полях, карандашом или чернилами. Ничего лишнего. Что-то не договорено, что-то выписано парой штрихов, но так точно, что видишь (точнее чувствуешь) всю картину.

Понятно, что в наше время непонятно, как это - стреляться, убивать (если уж называть своими словами) из-за вещей, над которыми сейчас, может быть, просто посмеялись. Или бы "вышли поговорили", но уж точно не так. Да и дать пощечину прилюдно - тоже так себе.
Поэтому мысли странные.
Восхищение ясностью изложения, стилем, речью. И недоумение, а иногда и раздражение.

Сильвио - столько лет положить вот на это? Лелеять, ждать, наслаждаться этим ожиданием, предвкушать, как ударишь больнее. И да, ударил не так, как мог бы. Но как отвел душу, а! Насколько почувствовал власть!
Повеса - желание показать, какой я огого? Вот все эти "черешни"? Что-то, что я, в силу времени и пола не улавливаю? Может быть.
Жена его - это картина маслом) Белый платок, белое лицо, "ох и ах". Не в обиду) Во мне просыпаются мои рабоче-крестьянские предки) Каринка со сцены. Понимаю, какие чувства у героев должны быть, но не могу полностью проникнуться. Как будто всё наиграно. Но, наверное, такими они и были, молодые, красивые жены недавних повес)

В общем - шикарно) И рассказ, и прочтение.

В школьные годы эта повесть казалась мне такой романтичной. Такая любовь, запрет родителей и побег, а потом страсти-мордасти и счастливый финал.

Сейчас эту романтическая история видится по-другому. Явно не просто так бедный армейский прапорщик полюбил богатую наследницу Машу. А уж склоняя её к побегу, он точно имел злой умысел. Финал Пушкин конечно же приукрасил, потому что Марью Гавриловну скорее всего ждала жизнь старой девы, или двоемужество, если бы она скрыла свою первую свадьбу, но тогда это была бы трагедия в духе Шекспира.

Перечитывая Пушкина, в очередной раз убедилась, что классику надо читать (или перечитывать) в более взрослом возрасте, потому что в школе я обращала внимание только на героев и сюжет. Только перечитывая его произведения, я поняла насколько легкий слог у Пушкина, сравнивая с современными авторами, поняла насколько богат и разнообразен словарный запас, только сейчас оценила атмосферность его книг. 

Не справедливо, что такая интересная история осталась незавершенной! Явно же планировался и любовный треугольник с тайным возлюбленным сосватанной барышни. И привыкание оной к незаурядному суженому. Может быть и тема первенца Ибрагима была бы затронута.
Но каков Петр I ! Решал с одинаковой легкостью как государственные дела, так и частные. И ни у кого совета не спрашивал! Пушкин сумел это показать даже тут, на жалкой горсточке страниц. Не удивительно, что эта фигура переключила внимание автора от первоначального героя, а после увела его в написание других произведений.

"Ромео и Джульетта" -первая ассоциация, которая возникает при прочтении этой повести. Однако последняя повесть Белкина не трагедия, а легкая, забавная, вполне водевильная история.

Два враждующих семейства Муромских и Берестовых. Помещики не ладят между собой из-за разных взглядов, а их дети не могут из-за этого даже познакомиться. Истории с переодеванием часто используются в комедиях и здесь на ней построен сюжет. Чтобы встретиться с Алексеем Берестовым Лиза Муромская идет на хитрость, переодевшись в платье крестьянки. Молодые люди чистые, светлые, искренние, их знакомство перерастает в любовь. Лизина ложь не вызывает отторжение, а только улыбку. Хитрая барышня не спешит открыть все карты, ей хочется, чтобы Алексей влюбился не в Лизу, помещичью дочь, в крестьянку Акулину. Пушкин поднимает проблему возможности искренних чувств между разными социальными сословиями.

Затянув с признанием, Лиза уже чуть было не попала в неловкую ситуацию, но смекалка выручает девушку. И вновь прием с переодеванием. Милая барышня принимает образ напыщенной расфуфыренной красавицы. Она настолько не похожа на дочь кузнеца Акулину, которую "играла" до этого, что Алексей не узнает в жеманнице простушку. В итоге, конечно же, умилительный happy and.

Очень легкая, наивная, но и глубокая пушкинская проза. После мудрствований Толстого реально отдохнула.

Писать отзыв на эту небольшую повесть, которую я уже перечитывала, кажется не совсем целесообразным. Однако стоит отметить, что это действительно красивая и захватывающая история о том, что настоящей любви не страшны преграды.

Она показывает, как неожиданно может измениться наша судьба из-за самой обычной метели, и как часто мы не задумываемся о таких мелочах. В финале повести мы узнаем, что Бурмин на самом деле венчался с Марьей Гавриловной, и она даже не подозревала, что таким образом встретит свою судьбу.

Любовь приходит к нам внезапно, и именно в этом её очарование. Эта повесть оставляет теплое послевкусие и заставляет задуматься о том, как случайности могут повлиять на нашу жизнь. Браво, Пушкин!

За окном завывал порывистый осенний ветер, дождь крупной барабанной дробью стучал в окно, и под эту осеннюю симфонию легко было погрузиться в атмосферу этого рассказа. Мне и самому в детстве приходилось пробираться в школу сквозь метель, в темноте и при дневном свете, по полям, да по лесам.

Я все думал, к какому жанру отнести этот рассказ, и в голове почему-то вертелось слово "водевиль". Но ведь смешного в этом рассказе не очень много. Скорее забавного, и то малая толика. Полез в интернет, где критики отнесли "Выстрел" к романтизму а "Метель" к сентиментализму. Хм.. Может и так. В общем, почитайте этот сентиментально-романтический рассказ о том, как девушка вышла замуж за своего мужа во второй раз)

Пушкин считается гением в том числе и потому, что не ограничивался одними лишь стихами. Его проза наверняка исследована и как самостоятельное явление, и как одна из граней литературного таланта, но мы-то с вами не исследователи, а обычные люди, посему пришёл и наш черёд бороздить просторы пушкинской прозы.
Пушкин-прозаик мне страшно понравился. Если его и принято считать «солнцем русской поэзии», то уж в прозе он не меньше, чем луна. «Луна русской прозы» — как гигантский источник (отражённого) света — ещё одна метафора таланта Александра Пушкина. Подобная метафоричность, точнее даже символичность хорошо заметна в его первом завершённом прозаическом тексте — «Повестях покойного Ивана Петровича Белкина, изданных А.П.» (СПб., 1831).

Часть 1. В поисках славы
(«Повести Белкина»)

Больше всего меня интересовало, правда ли, что писатель — в этой рецензии я буду называть его именно так, — сперва выдал эти повести за творение некоего Белкина? Правда. Так что же это? Литературная маска, мистификация или авторский проект? В любом случае, «Повести» были задуманы и реализованы как фальсификация, Пушкин тот ещё шутник. На самом деле, даже предисловие «От издателя», написанное нарочито простодушно, содержит скрытые намёки на фальсификацию, будто некий А.П. (кто бы это мог быть?) с первых страниц кричит: «Ну разгадайте меня!» На это указывают, во-первых, фраза, что в письме ничего не менялось и не сокращалось — хотя добавлены комментарии, а часть письма скрыта, а во-вторых, явная путаница с датами, вызывающая откровенный скептицизм. Очевидно, всё это делалось с умыслом.
Рассмотрим подробнее литературные статусы, которые можно было бы присвоить «Повестям Белкина». Литературная маска — это желание обмануть и спрятаться. Мистификация — это желание обмануть и оставить в дураках. Авторский проект — это желание (будем говорить откровенно) выпендриться. Любой из вариантов — в стиле писателя. Чтобы разобраться, пройдёмся по основным вехам. Самое главное, что Пушкин создает Белкина по образу и подобию своему. Даже год рождения у них одинаковый — 1799. (Кстати, если читать в Интернете, то пишут, что год рождения Белкина — 1798, не знаю, как у вас, но лично в моей книге стоит 1799, что меня вполне устраивает). Далее, отцы: у Пушкина — майор, у Белкина — секунд-майор. Хотя и не одно и то же, но близко, очень близко. Далее, примерно в одинаковом возрасте из-за стечения обстоятельств и тот, и другой отправляются в родное имение (как раз там писатель и создаёт «Повести»). Далее, черты характера: некоторые совпадают, некоторые — нет. В целом можно предположить, что Пушкин со скрытой самоиронией пишет о самом себе в третьем лице — лице Белкина — как бы от лица второго. Чуть менее главное то, что, как мы помним, это первый завершённый прозаический опыт. То есть, придумав кого-то, похожего на себя, писатель присваивает ему такие свои тексты, каких до этого никогда не писал, и публикует. То есть, его интересует реакция. То есть, это литературная маска. Причём, Пушкин не был настолько в себе не уверен, чтобы держать эту маску дольше необходимого, так что он особенно и не скрывался, — это исключает мистификацию. Я с самого начала думала про литературную маску, но, вдумчиво прочитав сами «Повести», добавила ещё и версию с авторским проектом. В данном случае, грань очень тонка, ведь нельзя наверняка судить о том, что было на уме у писателя, да и терминологически сложно выявить разницу между двумя литературными явлениями. (Интересно, есть ли отрасль литературоведения, которая бы изучала подобные вопросы?) Так или иначе, «Повести» были написаны, восприняты и увековечены в разделе классики, поэтому перейдём, наконец, от теории к практике.

***
Автор пишет совершенно очаровательно, чувствуются веяния времени, слог на современный вкус немного забавный, но ему стоило бы подражать, чтобы со временем обогатить собственный.
«От издателя» — это максимально внешний слой, литературная маска (сугубо как приём) во всей её красе, внутри слоя — «письмо про Белкина, написанное другом» и собственно «рассказы Белкина», внутри двух из которых есть свои анонимные рассказчики, сами выслушивающие истории. Но «ночь Шехерезады» начинается именно во вступлении: здесь мы знакомимся с «автором», здесь начинается игра. Во вступлении вырисовывается милый и слегка недотёпистый образ Белкина, «хорошего писателя и плохого хозяина». Достаточно типично для той эпохи, что творческий человек не практичен, однако ж Белкину, можно сказать, повезло — он умер молодым. И, как приятный бонус для читателей, оставил после себя пять рассказов.
Тут вырисовывается интересный набор тем:
1) «Выстрел» — честь, дружба, вражда (написано 14 октября 1830);
2) «Метель» — любовь, судьба, случайность (20 октября 1830);
3) «Гробовщик» — страх, жизнь и смерть (24 февраля 1830);
4) «Станционный смотритель» — раскаяние, бегство, разлука, отцы и дети (14 сентября 1830);
5) «Барышня-крестьянка» — любовь, авантюра, смех (20 сентября 1830).

«Выстрел» — самый сильный рассказ, эмоционально цепляющий шедевр, написанный рукой мастера (или, в данном случае, гения). Непосредственный рассказчик легко отыгрывает свою роль, не избегая, однако, эмоциональной субъективизации повествования — неотъемлемой частью характера главного героя является отношение к нему рассказчика, тогда как о себе последний практически ничего не рассказывает. Потом такой же приём будет использован в «Станционном смотрителе» — хотя на самом деле, исходя из дат написания, всё ровным счётом наоборот.
История Сильвио в самый напряжённый момент остаётся без героя, и читатели вместе с рассказчиком томятся в неизвестности. Затем мы встречаем человека, о котором думали, что или он, или Сильвио должен быть мёртв. И для рассказчика, и для читателя это шокирующая встреча. Шикарный приём! Он делает концовку неожиданной, усиливая и без того впечатляющий эффект от решения Сильвио.
Кстати, само имя Сильвио — от слова «серебряный»? Это намёк на отражение (например самого писателя) или на судьбу быть вторым?

В «Метели», которая была написана последней — позже неё только вступление от издателя, — Пушкину удаётся быть поистине кратким и талантливым. Это восхитительно. Долгое, полное переживаний и чувств начало, внезапный и яркий конец (Фрейд бы одобрил). Красивая решительная развязка — ещё один признак мастерства. Вот у кого стоит поучиться композиции и концовкам.
Пожалуй, «Выстрел» мне всё же понравился больше, потому что сегодня такой рассказ как «Метель» всенепременно был бы романом, а романов таких нынче тьма-тьмущая. Это меня взгрустнуло, но к Пушкину отношения не имеет (в кои-то веки).

«Гробовщик» — написанный самым первым рассказ, да и самый короткий, самый слабый, самый «забавный» — то есть написанный забавы ради. Если судить по развязке, кульминацией рассказа было то, что мертвецы всё-таки откликнулись на приглашение — наверное, по тем временам довольно страшная — или страшно модная — байка.
Если честно, не знай я, что рассказ написан первым, у меня бы не возникло подозрения, будто писатель просто записал первое, что пришло в голову, и не стал уже потом ни переписывать, ни дополнять, ни развивать героев, хотя потенциал у них был неплохой. С другой стороны, рассказ — это такая штука, в которой должна быть только одна сюжетная линия, — и для сюжетной линии «Гробовщика» автор сделал всё возможное.

«Станционный смотритель» — не без иронии и в целом торжественно бытовое произведение. Особливо следует отметить два момента:
– камень в огород чинопочитания;
– серию рисунков на стене станции.
Второе — это не только намёк на сюжет (бегство ребёнка / разлука / возвращение блудного сына), но и средство художественного контраста. Ведь несмотря на то, что Дуня в конце концов раскаялась (как и герой рисунков), её отец был к тому моменту мёртв — в отличие от старика на картинках.
Ещё мне не даёт покоя то, что Дуня, сбежав, больше никогда не общалась с отцом. Скорее всего, в те времена так оно чаще всего и было, всё же понятие чести значило тогда намного больше. Но я с трудом могу поверить в полный и окончательный разрыв. Тут мне бы не помешал комментарий какого-нибудь словоохотливого специалиста в данной области.

И, наконец, «Барышня-крестьянка» — смешная, счастливая, красивая завершающая нота «Повестей». Понравилось, как умеренно трагичную ситуацию автор превратил в ситуацию весёлую и со счастливым концом. Проскальзывает чувство юмора. Поэтому в итоге последняя мысль, которая остаётся с читателем, когда он закрывает книгу — это что нет повода грустить, если всё кончается хорошо.

Часть 2. В поисках корней
(«Арап Петра Великого»)

Обычно я до зубовного скрежета ненавижу незаконченные произведения, и единственным на моей памяти достойным исключением была «Тайна Эдвина Друда» Чарльза Диккенса (хотя и там я переживала, что никогда не узнаю, чем всё закончится).
«Арап Петра Великого», пока я его читала — как это обычно и бывает с неоконченными романами, — раздражал меня своей незавершённостью. Ляпы там, нестыковки сям, а обрывается история на том, что в гости к пленному шведу заходит молодой человек, вероятно, Валериан. Извечный вопрос: «И что?»
Об этом незаконченном произведении можно сказать две очевидные вещи. Во-первых, автор много сил и времени потратил на поиски информации о своих корнях. Арап — точнее Абрам Петрович Ганнибал, крестник Петра I, — личность нетривиальная и колоритная сама по себе, и даже не будь он предком Пушкина, его жизнь была бы достойна романа. Во-вторых, не менее очевидно и то, что в ходе работы над текстом Пушкин более интересовался крёстным, нежели крестником. Интерес Пушкина к Петру Великому просвечивает из всех дыр и прорех в повествовании, я бы даже сказала, что он — планета, вокруг которой вращается наша «луна русской прозы».

Впрочем, очевидные вещи скучно описывать, поэтому для меня самое интересное началось, когда я задалась вопросом: «Почему произведение не закончено?» и стала искать ответ на него. Судя по свидетельствам очевидцев литературного процесса, главным конфликтом романа должна была стать измена жены (в существующих главах она пока невеста, но свадьба не за горами, ведь коли сам Пётр Великий приказал, никуда с корабля не денешься), из-за которой женщина родила арапу белого ребёнка, — то есть нарратив измены. Интересно, уж не «Отелло» ли так на Пушкина повлиял? Из любопытства стала ворошить и эту пьесу Шекспира. А зачем я вам об этом рассказываю? Ради одной единственной фразы, которую нашла в статье про «Отелло, венецианского мавра» на Википедии:

Памятуя о планах Пушкина и перефразируя Пушкина, я бы сказала, что главная трагедия Абрама Петровича не в том, что он женился по протекции Петра Великого на нелюбимой женщине, а в том, что он безропотно и всецело полагается на своего крёстного, в то время как другие этого делать не хотят. Конфликт есть, но конфликт не в измене — это лежало бы на поверхности романа, как автор и хотел, — а в противостоянии Петра-«прогрессора» и консервативной части русской, скажем так, аристократии. И в этом противостоянии на Абрама как на ближайшего сподвижника Петра сыпались бы все шишки. Знаете, я тут подумала, что будь такой роман написан в наше время, он мог бы стать таким же Великим, каким был Пётр. Собственно, проблема Пушкина была в том, что он сильно опережал своё время — но именно это и делает его гением.
Пожалуй, самое время мне смириться с тем, что Пушкина все называют гением, ведь теперь я понимаю, что это не по причине всеобщего обожания, а именно из-за того, что в силу своих способностей он во всём был первопроходцем, новатором и законодателем мод. И раз уж он был столь хорош, такой многообещающий роман он не смог закончить в силу чего-то иного, нежели нехватки таланта. Если верить авторитетным источникам, всё дело в том, что гуманитарные науки — не только литературоведение и текстология, но и языкознание, история, методология, — не поспевали за гением и лишали его средств, с помощью которых он смог бы закончить произведение на должном уровне. (Крамольная мысль: а разве это не значит, что он не был таким уж гением? Оставим это в скобках без ответа). И тут Пушкина можно понять: если не можешь сделать хорошо, то лучше не делать вовсе.

Последняя мысль соблазняет меня думать, будто теперь я хорошо понимаю, что двигало Александром Пушкиным в его творчестве. Конечно, в рамках школьной программы я читала множество его произведений, больших и малых, но никогда я не делала этого столь осмысленно, как сейчас. А сейчас, изучая его самые неординарные и маргинальные произведения, выбивающиеся из общего пласта текстов, которыми нас, детишек неразумных, потчевали, я чувствую, что нащупала во мраке незнания что-то стоящее, что-то настоящее. Что ж, воздаю должное его способностям.

Место действия:
Королевство Франция/ Российская империя
Время действия: 1718 - 1723
Правитель:
Регент Франции Филипп Орлеанский / Царь Петр Первый

Пушкин первым в русской литературе в жанре исторической прозы взялся описать один из тяжёлых исторических периодов в России, который породил все последующие проблемы государства, петровское время. Воспринимая это время скорее положительно, автор старается дать объективную картину происходившего: тут и сторонники Петра, и его противники. И строительство флота, и табакокурение, с повальным пьянством на "ассамблеях".

Почему нужно при модернизации армии и промышленности, нужно перенимать и все пороки запада, этого сторонники проклятого мифа "Россия - це европпа", никогда объяснить не могут.
Пушкин, так же первый в русской исторической прозе коснулся истории другой, западноевропейской страны - Франции, времен Регенства. Он отмечает, что там было времени полного падения нравов, разврата. Чему могли научиться у них посланные туда русские?

Роман Пушкина не был дописан, автор хотел больше изучить петровскую эпоху ... Но будущие конфликты в книге просматриваются: это рождение графиней D. черного ребёнка, и, судя по всему, Наталья Ржевская должна была родить негру белого ребёнка, из-за чего он должен обвинить её в измене. Намёк будущей драмы прямой:

Читал и перечитывал повесть в детстве, и интересно как поменялась восприятие. В те времена (начало 80-х) Петр и Абрам Ганнибал воспринимались исключительно как положительные герои. И не удивительно, ведь такими их рисует Пушкин. Однако при теперешнем перечитывании полярность поменялась, деятельность Петра воспринимается резко отрицательно, не внушает особых симпатий и негр, с учетом, во что превратилась современная Франция...