Звериный быт

Быть для женщины некрасивой - это печаль, увы... Да, женщина может быть сколько угодно умной и талантливой, но если она от природы непривлекательна, то трудности в личной жизни ей определённо обеспеченны, потому как мужчины любят глазами. Жизнь доказывает, что у глупых красавиц перед умными дурнушками, к сожалению, всегда больше преимуществ. Хотя бывают и исключения из только что выведенного мною правила, и их не так уж мало. Как-то смотрела видео одного психолога в сети, который от лица мужчин говорил - вы что думаете, милые женщины, что когда вас видит мужчина и начинает с вами общаться, ему интересно то, что вы там ему рассказываете? Нет! Он слушает вас, а сам думает о том, как бы вы неплохо смотрелись  в горизонтальном положении и желательно без одежды... Не знаю, на сколько он прав, беря на себя ответственность за мнение всех мужчин, но, думаю, опираясь на свой жизненный опыт, что его слова не лишены  истины, пусть даже и немного утрированной. А в конце он произнёс - мы, мужчины, так устроены, пардон!

А к чему я пустилась в рассуждения на столь животрепещущую тему? А к тому, что главная героиня этого рассказа была, увы, некрасива. Из-за этого недосмотра природы у неё действительно были проблемы, которые уже начали угрожать переходом в физиологические, о чём предупредил её заботливый и тактичный женский врач. Что делать? Куда бежать? Первый встречный не вариант, а за здоровье страшно! Ну конечно к опытной подруге, она присоветует выход. Ушлая подруга не растерялась и нашла таки несчастной девушке породистого самца, жалующего женскую невинность, как особо пикантное блюдо. Но... Женское сердце - ты не мужское, и твои мечты о горизонтальных наслаждениях почти у всех уступают первенство полётам в духовных пространствах любви...

Концовка этой короткой истории весьма забавна и неожиданна. По "пути в Дамаск", как и в библейской притчи, случилось некое прозрение или иначе говоря - убегала в испуге и отчаянии, как трусливая серая мышь, а по дороге встретила ответ на свои молитвы, проявив мужество и решительность, как настоящая влюблённая женщина. Хотела спасти своё здоровье, а заодно спасла чужую жизнь. "От тайного распутства неистовой жизни к тихому союзу любви и смерти, — милый путь в Дамаск..." Надеюсь, что всё у неё и у них теперь будет хорошо, и эта дурнушка станет исключением из моего умозаключения и несчастиях некрасивых женщин.

Заканчивая отзыв, вдруг обратила внимание, что предыдущая моя рецензия о красивых, но пустых куклах плавно перетекла в историю о некрасивых и содержательных. Вот такие непреднамеренные контрасты, да ещё и в международный женский день...
"Некрасивость лица не скрашивалась даже несколькими отдельными приятными и милыми чертами. Глаза, живо отражающие всякое движение, глубокие и умные, — умильные ямочки на щеках и на подбородке, — густые волны черных, как осенняя ночь, волос, — все эти разрозненные прекрасности печально дисгармонировали с общим серым тоном лица и всей неграциозной фигуры."

Мне в детстве часто снились пророческие сны и я искренне думал, что обладаю паранормальными способностями.
Я даже примеривал «плащик супергероя», правда.. это было одеяло, и мне было 6 лет и я стоял в сизых трусиках на белой постели, словно на берегу моря, залитом лунным светом: плащ был с голубыми дельфинчиками. Так себе, супергерой..
Дело в том, что я себя убедил, что если, например, приснилось мороженое, и я его куплю на следующий день, значит — сон в руку и я.. супергерой!
Если приснилось, что я целую девочку, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, то я — с параненормальными способностями (так я в детстве выговорил это слово брату, открыв свою тайну, и он почему то громко смеялся. Слава богу, я был не в своей фирменной одежде супергероя).

На этот раз, мне приснился рассказ Сологуба — Путь в Дамаск. Приснился ещё до того, как я его прочитал. Хотя я совсем не планировал его читать. Просто в сборнике где-то он был, это я помнил.
Перевернул последнюю страницу.. со слезами на глазах. Боже, у меня и правда, «параненормальные способности».
Может поэтому меня покинул мой смуглый ангел? И ладно бы я был в этот миг в своей фирменной одежде супергероя… с голубыми дельфинчиками, так нет же!
Во сне я тоже плакал.. правда, не из-за рассказа. От пустоты жизни и боли по смуглому ангелу. Помню, что во сне я пытался себя убить… но, странно. Может так кончают с собой супергерои, с таинственной планеты Викрам?

Дело в том, что я приставил к своему виску… вместо пистолета — веточку сирени. Дело было осенью, и потому сирень была уже без листиков, пасмурная, но вся прелесть и тайна сна была в том, что в момент «выстрела», кончик сирени — зацвёл нежнейшим лиловым светом, цветом: цвет - стал светом..
(Господи, если бы можно было издать томик моих снов… меня бы сочли чудесным поэтом. Так и представляется: тёмно-лиловый фон обложки, и на ней.. я — в одежде «супергероя». Её бы никто не купил.. кроме смуглого ангела, ну.. может, какой-нибудь маньяк ещё бы купил).
И тут я вспомнил почему-то о рассказе Сологуба, который не читал, до моего сна.

Вы же помните легенду о пути в Дамаск?
В юности, я увлекался живописью Караваджо (и сейчас его нежно люблю), и был очарован его картиной —Обращение Савла: богоборец Савл, ехал на лошади в Дамаск, и в столпе света, ему явился Христос и голос из света, голос света, кротко спросил его: Савл, Савл, зачем ты гонишь меня?
Савл упал с лошади, как Дон Кихот на дуэли, и с тех пор, уверовал и стал  — Апостолом Павлом.
Не так ли и мы порой, едем куда-то на нашем ослике сомнений, быта, сытого счастья… и вдруг — свет, свет любви перед нами, которую мы гоним из своего сердца, и этот свет любви говорит нам: зачем ты гонишь меня.. из своего сердца, любимая?

Я совершил маленькое литературоведческое открытие. Правда, никто его особенно и не «разыскивал», но тем оно дороже. Для меня: ночь, одинокая смятая постель, я, уже взрослый, в сизых трусах и в плаще-одеяле за спиной, лицо, байронически повёрнуто к лунному свету в окне: я… супергерой-литературовед!
Господи, дай мне забыть этот образ! Ещё ведь приснится кому-то из моих друзей..
Дело в том, что несколько месяцев назад я прочёл чудесные мемуары Георгия Иванова — Китайские тени.

Там был странный эпизод, как Иванов, ещё совсем молоденький, пришёл в гости к одному писателю, экстравагантному, скрытному.
Иванов описывал это в своих арлекинских красках, словно пришёл в логово.. дракона, забавного и нежного.
Дракон накормил его пирожными, вкусным малиновым чаем (а тогда это была роскошь), усадил в кресло и стал его… пытать: читать ему свои рассказы. Уйти было нельзя. Нельзя — обидеть… дракона (простите, у Иванова — ни слова о драконе, это уже мои арлекинские краски).

Иванов чудесно описывает, как он боролся с драконом.. сна, и поглядывал на ещё одно пирожное на столике, которое могло продлить жуткую пытку.
Он не говорил, что это за писатель, но обмолвился, что на столике писателя увидел незаконченную рукопись рассказа — Путь в Дамаск.
И тут меня осенило, только теперь: это был Сологуб!
Разумеется, Иванов много чего нафантазировал, но вот в этот штришок я почему то верю.
Он описывает, как дракон (Сологуб, то есть), проводил его в своё логово — в спальню.
И замер, улыбаясь. О дорогой читатель, надеюсь, вы не подумали ничего плохого? Хотя в Серебряном веке.. такого было не мало. Да и со мной такое случалось (жест пальца к губам! — своим! Тссс).

Сологуб, то есть, дракон, показал над постелью, там где подушка и голова покоится ночью — тяжеленная мраморная лампада, и держится она на трёх тонюсеньких ниточках.
Юный Иванов, заметил: она же.. в любой миг может упасть и пришибить вас во сне.
Дракон с грустной улыбкой, сказал, махнув рукой, почти — крылом: а и пусть..
И мне до ужаса тогда представилось: он же многих людей водил в эту спальню, специально, чтобы и женщины и мужчины смотрели на.. на что? На его ад? На его боль? Кровоточащую душу?
Это ведь был крик о помощи!! И никто.. никто не помог. Не обнял, не выслушал — боль и душу.
Приходили за пирожными и малиновым чаем. Всё как в жизни, в общем.

Рассказ Сологуба начинается с женского ада, похожего на дурной кошмарный сон, почти что кафкианский: не то забавный, не то трагический.
Женский врач, выносит одинокой девушке — приговор. Если она так и дальше будет жить, в одиночестве и.. без мужчины, то её женское здоровье сильно пошатнётся. Оно уже.. пошатнулось. Знаете этот странный мистицизм женского здоровья, которое норовит «разгуляться», отбиться от рук и.. превратиться в непоседу-барабашку, постукивающего в женском теле, то тут, то там?

Читателю, грустно улыбающемуся, так и кажется, что доктор сейчас выпишет… чудесного голубоглазого мужчину: принимать три раза в день, до еды. И один раз перед сном.

• Доктор.. а почему он в синих трусах и с одеялом с дельфинчиками на плечах, словно сбежал из сумасшедшего дома? Можно.. всех посмотреть? Неужели никого больше нет?

Как быть? Искать мужчину? Срочно? Как.. лекарство? Есть в этом что-то пошлое.
Или у женщин это реликтовый отблеск их ангельской природы, что без любви.. самая их природа, душа и судьба, самое тело — начинают болеть и расшатываться, как.. как… походка морячка на палубе в шторм?
Почему у мужчин не так? Вот было бы здорово.. если бы без любви, люди — умирали. Буквально. Но как-то… поэтично.

- Доктор.. что со мной? У меня из плеча проросла веточка сирени. А из груди растёт… вот, посмотрите сами (я расстёгиваю голубую, как небо, рубашку)

• Это травка?
• Да, травка, доктор. Дело в том.. что я так ласково называл моего смуглого ангела, когда мы были вместе.
• Всё просто: вы… умираете без любимой и превращаетесь в облетающую нежность о ней.

  И вот я мечтаю с томиком Сологуба на диване: иду я по улице, с сиренью, растущей из плеча. Полицейский на меня косится: забрать или нет?

Но беда нашей героини усугубляется тем, что она.. некрасива.
Как она сама говорит о себе  — она ненавидит зеркало: в нём всегда отражается.. она и правда. И не знаешь, что хуже.
Господи.. вот бы зеркало женщины отражало её душу милую и настроение! Посмотришь в зеркало, а там  — травка апрельская, или боттичелливевые облака и чашечка чая, как Будда, зависла в синеве. Или игривая кошечка..
Мне иногда кажется.. что демоны, тайно присутствуют в нашем мире, но тщательно скрываются.
И чаще всего.. в облике «тех самых милых  подруг», женщин, к которым они так инфернально .. трагически, прислушиваются.

Наша героиня, Клавдия Андреевна, пошла к подруге, весьма бойкой и симпатичной барышне, блондиночке с большим бюстом (ну разве не демон?!).
Спрашивала совет.. Ну, и «демон» посоветовал: есть у неё знакомый дружок, галантный и симпатичный, падки… точнее, любящий нетронутых девушек.
В общем, демон посоветовал — демона.

Смена декораций. Отдельный номерок в ресторане, с ширмочкой гранатовой.
Тут важный момент: эта ширмочка, за которой — банальная и развратная постель, — гранатового цвета, как и сюртучёк нашего демонического и галантного ухажёра.
Как известно, гранат — это символ воскресения Христа и обещания Новой, вечной жизни.
Но почему же тени Христа.. покоятся на этой мерзости? Всё просто: порой, что бы прийти к свету любви, истине.. нужно пострадать, пройти через мерзость и тьму, но.. иметь силы, не искуситься.
Часто, если просто идёшь дорогой света и уюта, то выходишь не к богу, любви или истине, а — к пляжу.

И вот тут начинается вечная дуэль мужчины и женщины.
Больно было читать, как этот.. галантный подлец, разливался соловьём, делая комплименты о чём угодно (ум девушки, её характер и т.д.), но не о.. её красоте.
Всё равно что девушка смотрится в зеркало, а там отражается не она, а — ночь и грустная веточка с последним осенним листиком.
И как же точно и метко Сологуб (Клавдия), оценивает бред этого романтического кобеля: пыльные слова..

Гениально! Именно!! — пыльные! натасканные из разных романов, ресторанов, опереток..
А разве не такие пыльные слова и.. сердца, вокруг нас? Не пыльная жизнь? Счастье, не запылилось ли? Наше..
Пыльный мир, о, как ты тошен мне!
И тут Клавдия произносит слова, которые прямиком возвращают сердце, к тому самому эпизоду из мемуаров Иванова и мраморной лампаде над постелью: жизнь такая серая, безжалостная.. не сегодня-завтра, всё равно придавит…

Мысленно, Клавдия уже решила… отдаться этому «демону». Не всё ли равно?
Это русское «не всё ли равно», не менее страшно, чем «Невермор» из стиха По — Ворон.
Это как плыть по течению: жить то больше.. некуда и нечем уже.
И тут из соседней перегородки, послышались удалые песни, поцелуи, смех..
И Клавдии вспомнилось, как она ехала на поезде домой, к своему братику младшему.. покончившему с собой.
И жуткий штришок из жизни, многих, в метафизическом плане: вся семья собиралась вместе, лишь когда что то случалось: кто то умирал, провожали на войну, заболевал..
А когда же на этой чёртовой земле, семьи и близкие сердца, встретятся — для счастья и любви!!?

А на соседней полочке, в поезде, какой-то пьяный матросик, с гармошкой и проституткой. Не давали спать всю ночь.
А поезд ехал.. в ад. Это же про нас всех, не так ли? У нас в душе всё оборвано и исцарапано, мы едем по делам судьбы.. куда-то в пустоту и мрак, нам зябко, кто бы хоть на миг обнял нас или просто коснулся тёплым словом… но нет, рядом с нами, в «вагоне нашей жизни» — едут какие-то бесы, веселятся, ржут, «живут».
А ты едешь, словно.. к себе на похороны.
Матросик выглядывает из-за шторки и вслух говорит проститутке: ну и морда..
Это он о Клавдии. И так ей больно стало от этого. До слёз..

Знаете эту боль? Боль последней капли? Человек с крепкой судьбой, в счастье и любви, если соприкоснётся с такой «каплей», не заметит её. Лишь улыбнётся. А многие израненные и бескожие судьбы, она может.. убить. Ибо — это уже последняя капля.
И листик осенний, упавший на плечо человека, может убить его.
Потому что.. он беспощадно напомнит ему, что.. никогда, никогда уже ничья милая рука не коснётся его плеча и никто не согреет его и не скажет нежного слова. Лишь листик кленовый..
И он не вынесет этого сознания и.. покончит с собой.
А для миллионов людей, если их вот так коснётся листик в парке.. это будет  — улыбка и счастье, повод для стиха, хорошего настроения.
Боже, как экзистенциально страшен падающий осенний листик в осеннем парке!

Странные бывают воспоминания. Особенно.. в аду.
Сологуб — был мистиком, не меньшим, чем Эдгар По.
Не просто так, умерший братик, припомнился Клавдии, в тот миг.. когда она уже мысленно, махнув на себя рукой.. думала отдаться — демону. А если говорить без мистики — кобелю.
Тут Сологуб мастерски поиграл с тенями и символами и Клавдию, ни с того ни с сего, пронзила физическая боль. Боль-барабашка. Рикошетом.. от плотоядной и белозубой улыбочки демона.
И что то в ней пошатнулось, и она, как от мерзости, отпрянула от ласк… демона, и выбежала  — в ночь, как обычно говорят в таких ситуациях (оборот — банальный, но предельно точный и.. вечный).

Забавный моментик: наш романтический демон, прочитал Клавдии две строчки стиха:

Он сказал, что это какой-то современный модный поэт.
Мысленно, ударив этого кобеля, лопатой по лбу, за такую романтику, я поставил лопату возле дивана и полез в интернет.
Такой строчки не нашёл, но наткнулся на другую, похожую, которая принадлежала.. Фаине Раневской:
Я никогда не была красива, но я всегда была чертовски мила! Я помню, один гимназист хотел застрелиться от любви ко мне. У него не хватило денег на пистолет, и он купил… сетку для перепелов.
М-да.. вот такая жизнь. Копишь, копишь деньги на пистолет.. и покупаешь в итоге, то, что давно хотел купить: сетку, телефон, новые ботиночки..
Вот она, роковая земная любовь.

И тут я задумался до мурашек, словно и кожа моя задумалась. (Недавно узнал, что наши мурашки, это реликтовое эхо вздыбленных волос на коже, когда мы ещё были зверями в пещерах. А может это смутная память.. о расправленных крыльях? Пёрышках?)
Это же трагедия, быть некрасивым. Для женщины, особенно. Но что есть красота?
Разве орхидея, прекрасней ромашки? Разве простое касание любимым человеком, в потёртом свитере, твоего плеча, когда тебе плохо, менее прекрасно, чем картина Уотерхауса?
Разве простая травка.. не менее чудесна, чем вон то созвездие?
Вопрос ракурса. Если вы не будете пить три недели, то простой глоток воды из под крана, покажется вам вкусней и блаженней, самой дорогой воды и вина французского.
Я в юности ставил на себе такие опыты: не пил летом — неделями. Не ел… Не спал. (в разное время, разумеется. Я же не идиот.. и не святой).

Думаю, если бы человека, зажравшегося в этом пыльном мире страстей и желаний, переселить на луну, лет так на 20, и потом перенести в комнатку… одинокой и некрасивой — Клавдии, он бы сравнил красоту её — с Моникой Беллуччи. Причём — искренне, а не по кобелиному, как это принято, у кобелей: слова на ветер… чувства на ветер.. любовь на ветер. Потому что сами они  — ветер и пустота.
К чему это я? Меня обуял.. страх. Мимолётный. Вы ведь замечали где-то в парке, мужчину, или женщину, нестандартной внешности, скажем прямо?

И некий бесёнок в вашей душе шепчет: я бы смог с такой/таким встречаться? И со стыдом говорю себе… нет.
Даже хочется подойти к девушке, подарить ей цветок и коробку конфет. Робко поцеловать и попросить прощения.
И какое же счастье.. когда я вижу, в том же парке, через час, эту же девушку, и рядом с ней.. парня, который смотрит на неё такими влюблёнными глазами, какими не все смотрят на картины Уотерхауса, Рафаэля, на строчки Есенина.
Она для него — идеал красоты!
Значит.. во мне что то не так? Понятно, для пчёлки, и кактус расцветший — рай. Каждому своё.

И тут меня снова охватили заросли мурашек, и я с ужасом подумал: а что.. что.. если, мой смуглый московский ангел, вовсе не самая красивая женщина в мире, и мне это только кажется, потому что я.. как бы — та самая пчёлка?
Может я просто не вижу реальность? Да и что есть, реальность?
А что.. если мой смуглый ангел — просто обычная девушка? Может она даже кому то покажется… некрасивой?
Мысленно оглядываюсь на стоящую рядом с диваном, лопату: убью!
Не её, конечно. А тех, кто так скажет.
Но люди ведь разные. Для кого-то и фильмы Тарковского — ужасны, и гениальное, ангельское творчество Платонова — уродливо.

И тут я решился на экзистенциальный эксперимент: взял фотографию смуглого ангела, в зелёной футболочке, после йоги, нежно разомлевшую и уставшую, и… робко, приоткрыв курточку, словно лунатик-эксгибиционист в парке (или ангел-экзсгибиционист, приоткрывший как плащик — крылья?), показал её фото своей подруге.

• Ну как, Лен? Что скажешь? Красивая или нет? Только честно.
• Красивая. На Анаис Демустье чем-то похожа. А вот с этого ракурса, на Кароль Буке в молодости.

• Что скажешь, мам?
• Актриса, что ли?
• Хм…

  Для чистоты эксперимента, хряпнув в баре рюмочку виски, и перекрестившись, я решил показать фото смуглого ангела (три штуки, чтобы наверняка!) — бармену.

• Что скажешь, друг? Вот ещё, смотри. И вот.. (оглядываюсь по сторонам, с грацией шпиона.. шпиона-эксгибициониста).
• Хорошенькие… твои подруги?
• Да это одна и та же, ты чего?
• Вот эта похожа на актрису. Французскую. Забыл как звать. Снималась в пронзительном фильме Маргарита и Жюльен.

Что то я отвлёкся..
Клавдия выбежала из ресторана — в ночь (почти как я — из бара). И как призрак неприкаянный бродила по городу, пока не услышала.. робкую мелодию скрипки.
И пошла на голос скрипки, словно на свет.. на боль скрипки.
Совершенно удивительный момент, в котором словно бы участвовала муза Андрея Платонова (ему тогда было всего 12 лет и он наверно спал и ему снилась.. скрипка, и прекрасный смуглый ангел… в зелёной футболочке).
Помните того галантного демона, с пыльными словами?

А тут, вместо слов — музыка. Вечный её свет. И платоновский образ: странник в ночи, у светлого и одинокого, как звезда в ночи, окошка.
Тебе — видно всё, что происходит в комнате, видно, что там одинокий и несчастный молодой человек… который хочет покончить с собой.
А он, из света — не видит тебя, за окном, в тьме, словно тебя и нет, словно ты.. и не родился ещё, но можешь родиться, быть — стать: жить! вот сейчас!!
Как это невероятно жизненно! Из света.. порой невидно ничего! Ни человека, ни несчастий его… а из тьмы зябкой — видно всё!!

Может этим.. нас и искушают порок, грех и страдания? В них есть какое то подпольное и лунное христианство. Грех, некрасивость… таковы лишь для пустых и внутренне некрасивых людей.
Нужно ли говорить о том, что в последний момент, одинокая и потерявшаяся в жизни, женщина, словно демон из поэмы Лермонтова, проникла с криком в окно и спасла гибнущего молодого человека?

Может в этом и есть высшая красота? В любви и чуткости, которые озаряют своим светом даже материальный мир, мир телесный?
Толпа людей, миллионная, пройдёт мимо простой травки, надломленной, или отцветшей веточки сирени, и даже не оглянется на неё, а пройдёт поэт или человек с разбитым сердцем.. и погладит её, с грустной улыбкой, а поэт сочинит стих, и миллионы увидят в этом стихе вечную красоту этой травки, которую они раньше не замечали, и этот свет любви и красоты — это и есть, наш путь в Дамаск.

Кадр из фильма Маргарита и Жюльен (2015).

Хочется сознаться в одной своей странности, которой я стыжусь: я страдаю читательским лунатизмом.
Нет, я не читаю книги во время сна, скорее случается иногда наоборот: засыпаю над книгами Канта, Чернышевского, которые мне поют дивные колыбельные, укачивая (раскачивая) меня в полудрёме (моей) на руках, отчего я просыпаюсь с лёгким лунатическим криком, пугая своего кота Барсика.

Нет, я говорю о лунатизме послевкусия от книги. Когда вы уже прочитали книгу и ходите весь день и даже — вечер, в лёгкой чаре, нежно оступаясь сердцем и мыслями, куда-то не туда: то сахар насыплете в борщ, то посолите чай, то вдруг заговорите с удивлённым котом, словно с вашей возлюбленной и скажете ему: о мой смуглый ангел, почему ты меня оставил?
А кот подойдёт к вам, сидящему на диване, и лизнёт вас в носик..

После чтения этого относительно большого рассказа Сологуба, меня хорошо так принакрыл — лунатизм… разговоров с котом, по душам, с чтением стихов, — Барсику. Про калмыцкий чай и сладкие спагетти, я уже и не говорю.
Мне иногда становится страшно: а если бы я заказал в магазине, роскошно оформленный томик Сологуба — с одним романом — Мелкий бес? (как и хотел).
Но некий смуглый ангел словно бы потянул меня за крыло, хвост.. или за ногу, ухо, не важно, к невзрачному букинистическому томику с Мелким бесом и чудесной горсточкой рассказов.

И какое же чудо я приобрёл! Рассказы Сологуба — это тихое и скрываемое от людей — чудо! Милая Тэффи знала, что это за чудо.
Боже.. если бы я прочитал просто роман в том роскошном томике, я бы мог прожить — года, и умереть, так и не узнав о чуде рассказов Сологуба!
В них тихое волшебство поэзии Эдгара По, Достоевского, поздней Тэффи (времён её лучшего сборника — Ведьма), и что-то от милой поэтессы Серебряного века — Аделаиды Герцык.

Знаете, многих читателей может озадачить этот чудесный рассказ Сологуба.
В каком смысле? Помните прелестный образ лестниц из Гарри Поттера, лестниц-лунатиков, как бы перемещающихся в воздухе и ведущих порой — в пустоту, если не правильно пойти или не иметь терпения подождать?
Дело в том, что читатель, во все века, в большинстве случаев — разбалован, почти как ребёнок: он требует определённости и развлечения. Туманы, смысловые и стилистические — его пугают, как ёжика: страшно идти через туман, к медвежонку, с баночкой варенья, но ещё ужасней, идти к медведю через туман, без варенья.
В рассказе — многие привычные линии сюжета — как бы оборваны или подвешены в сияющей пустоте: линия детективная, линия мистическая, линия…

И разбалованный читатель, недоумевает: а как мне это понимать? Критиковать или восхищаться?
Так иному псевдоинтеллигенту, нальёшь бокальчик вина, но не скажешь, какое это вино: очень дорогое или обычное, ибо налил ты его из простого графинчика.
И интеллигент, отпив глоток, растерянно спрашивает: а что это за вино? И от вашего ответа, волшебным образом зависят его рецепторы и чувства: он может свысока осудить самое благородное вино, и воздать хвалу среднему винцу.

На самом деле, в данной акустике рассказа, и детективная линия и мистическая — безупречны.
Другой вопрос, что разбалованный читатель, попросту не увидит в нём — мистики, привыкнув к мистике — в лоб (вы замечали, как плохое вино портит вкус сомелье? Так и чтение бульварных, или просто некачественной литературы, портит вкус читателя: я не помню, когда я в последний раз читал книгу с отметкой — 3. Подхожу к книгам, как к знакомству с друзьями или.. ангелами).

И вот, опустив спагетти в горячий бокальчик с чаем и насыпав ложечку сахара в закипающую воду для спагетти, и выложив в мисочку удивлённого Барсика, нарезанное яблочко и орешки, я рассказывал ему свои мысли о рассказе Сологуба и о тоске своей по смуглому ангелу, с которым я расстался.
В рассказе есть прелестный диалог между мужчиной и женщиной, которые смотрят на танец юной девушки, в лёгкой, полупрозрачной тунике а-ля Айседора Дункан.
И мужчина говорит: вот бы все люди ходили вот так, как в Эдеме: полуобнажёнными..

Женщина, мило улыбнувшись ему (женщины, как телепаты, считывают комплимент, даже когда он ещё не сорвался с губ мужчины, а он только подумал о нём, задумал его, а женщина уже нежно улыбается своей мистический телепатической улыбкой, как бы… принуждая мужчину сказать этот комплимент, словно бы.. внушая ему, его, к его же удивлённой радости), говорит, что это было бы ужасно: и кивает на двух храпящих толстяков на диванчике.
А мужчина ей отвечает, на её мысль, что слишком много уродливых тел или тел, с изъянами: но лиц прекрасных, гораздо больше, чем таких тел.
Так можно дойти до того, что мы будем ходить в масках. Это честнее. Или накрывать полотнищами исполинскими, целые улицы, города, эпохи..
Жизнь  — как маскарад..

И вот я говорю загрустившему над нарезанными яблоками, Барсику: милый.. что ты об этом думаешь? Ну, смуглый мой ангел, не молчи. Хватит тереться об ноги мои..
Если продолжить мысль Сологуба, то выйдет нечто интересное: словно человек, мир, искусство, душа — это всё единый поток души мировой, невинной и прекрасной, и когда-то давно, некое чудовище, накинуло покровы на этот единый мир, разделив его, тем самым, затенив, заставив нас стыдиться или бояться или ненавидеть, то — что сокрыты моралью или смертью и т.д.
Милое тело человека, цветка, столь же невинны и блаженны, как и мелодия Моцарта, лиловый мазочек кисти Уотерхауса, и нас заставляют стыдиться этого и жертвовать любовью и счастьем, ради этого покрывала чудовища.

О мой смуглый ангел.. если бы ты была — нежной сиренью или травкой и я целыми днями и ночами спал бы в травке, в парке, возле лавочки, как ласковый алкоголик-лунатик, дыша тобой и лаская тебя, нас бы не сочли грешниками. Да, сочли бы меня идиотом, но я бы это с улыбкой перенёс, лишь бы лежать в тебе, травке, делая в тебе — ангела, как в снегу.
Герой Сологуба удивлялся, говоря с собой: какое злое чудовище (мораль?) сделало из первой жены Адама — нежной и лунной Лилит — ведьму и исчадие ада?

И весь рассказ словно бы пронизан этой лунной тоской о Лилит… об умершей Лилит, об умершем рае, любви, ибо человек, вместо рая Лилит, вместо — бытия, с Лилит, где не было греха и тело было равно душе, а мысль — звёздам, словно бы ввергнут в ад быта, ад — Евы, ад морали, словно цепной пёс ада, терзающей невинные и светлые чувства.
Ад страхов, сомнений, эгоизма и тьмы человеческой..
Так и кажется, что Душа, уйдя из Эдема, забрела в логово самого страшного зверя: человеческого, морали.. с равным сладострастием терзающих душу, любовь, бога.
И, что ужасно, заставив душу — поклоняться себе.

И вот в этой спиритуалистической тоске по Лилит, - трагическая и тайная нотка в рассказе.
Рассказ начинается с дивного Эдема любви. Нежная Шурочка и Алёша..
Они были так безмерно счастливы… что, как в дивной балладе Эдгара По — Аннабель Ли, ангелы словно завидовали им и.. убили нежную Шурочку.
Сологуб потрясающе описывает эту осень в Эдеме, эти нежно облетающие цветы счастья.
Да, есть люди, которые с самого детства, как Шура, знали, что они умрут молодыми. Они готовы к этому.

Они готовы к смерти более верно и изящно, чем — Толстой, Сократ: всё же от страха смерти, можно по детски бежать к пустоте самой смерти — от жизни. А это всё то же бегство от себя.
Но у самого порога смерти.. душа всё же вдруг зябнет и ужасается. Чему? Страху за себя? За родных, которые остаются без тебя?
Тяжело жить именно в вечере смерти, словно у поверхности массивной чёрной дыры, где время и пространство жутко смешиваются и каждая твоя мысль или миг ужаса, боль одиночества — растягиваются в бесконечность: вечная утрата любимого, который ещё жив. Вечная утрата милого сыночка, который тянет ручки к тебе..
Это как бы смерть наизнанку. К сожалению, я знаю что это такое.

И вот тут стоит нажать рецензию, на паузу: остановить время.
Дело в том, что главная героиня рассказа — нежная Шурочка, умершая от чахотки, является трагическим эхом утраты Сологубом, своей сестры — Оленьки.
Она умерла от чахотки в 1907 г. Змеиный и меткий язычок Зины Гиппиус называл её — старая девушка.
Это была одинокая, стройная и изящная женщина, тихая и кроткая, с ранимой и мечтательной душой.
Да, личная жизнь у неё не сложилась. Жизнь вообще — не сложилась. Она словно бы с детства знала, что умрёт молодой.

Сологуб с сестрой Олей

Относительно: её было всего 42.
Когда она скончалась, для Сологуба это было.. как конец света.
Так влюблённые не убиваются по любимым своим, умершим, как Сологуб убивался по сестрёнке своей.
В письме Брюсову он писал: я словно рассыпался весь и взвеялся в воздух. Как то дико, что я не умер до сих пор..
Эти же мысли, почти слово в слово, повторяет и герой рассказа: почему я не взялся за револьвер? 
Но, наверно, ответ прост: есть такое огромное горе, что оно напрочь сметает человека. У него не остаётся даже сил на слёзы (чего толпа и её цепной пёс — мораль, так часто не понимают и осуждают).

Стоит заметить.. что у Сологуба и его сестры, были, мягко говоря, странные отношения.
При жизни Сологуба, да и после смерти Оли, во всю полыхали чеширские слухи об… инцесте, о мрачном разврате.
Мы не знаем что там было и чего не было, за закрытыми дверями, но мы достоверно знаем лишь одно: была одна странность: сестра порола брата. Как.. женщина в мехах, из романа Мазоха.

Да, у Сологуба была травма детства и трещинка в душе, вызванная частым избиением его, со стороны матери и учителей.
Боль — стала потребностью его души. Как сон — является потребностью для истомлённого тела.
Он раздевался перед сестрой и она до крови порола его. Мы не знаем, какие именно чувства она переживала при этом. Быть может в ней самой была своя трещинка в душе: полная гармония с братом.. Словно она порола свою жизнь.

Тут можно вспомнить о чудесной мысли гг: несправедливость и неправда, очень удобны для людей, а правда и справедливость — нужно создавать самим, словно они не из этого мира и умирают в этом мире и мучаются. И кто с ними  — тот тоже мучается.
Словно неправда и несправедливость — это сумерки, в которых так прелестно сокрыты уродства и изъяны человеческого.

Словно.. правда и любовь тем и опасны, тяжелы, и непригодны для большинства (все мы, так или иначе сворачиваем в тёмные тропинки, не желая даже с собой говорить — правдиво, честно посмотреть на себя. Вот что страшно), что они похожи на 8 день творения: это мучительный творческий процесс, вместе с богом.
Таким образом, в концепте рассказа, ложь и несправедливость, прежде всего — ложь себе, являются как бы сном бога, неба. Тьма, скользящая над сном сердца и разума, по Гойи — порождающего чудовищ.
Т.е. в космогонии Сологуба — звериный лик дьявола. Я бы сказал проще: человеческий лик.

Сологуб очень тонко, прям замирая над нравственным карнизом, как лунатик, описывает женщину, как дивное существо, в котором словно бы сокрыта тайна ада и рая, бога и дьявола: и ей самой решать, куда она ступит и.. куда полетит этот мир, вслед за ней: в этом смысле, конечно, за кадром строки и символа, звучит дивная мысль в голове у читателя: судьба женщины — это судьба мира.
После смерти любимой Шурочки, сердце Алексея безмерно верно ей. Сологуб дивно описывает это качество подлинной любви: его любовь не возрастала и не убывала, ибо его любовь была безмерной.

И всё же в этом утраченном Эдеме любви, нашего одинокого и прекрасного Адама, с ребёнком на руках, искушает кто то во тьме.
Кто? Женщина? Жизнь? Смерть?
Если жизнь расколота пополам, то разве грех, если и душа и тело расколоты и душа уже при жизни смотрит на жизнь сердца, словно после смерти, отлетев от него? — ласково и равнодушно.
Да, Алексею нравится одна женщина: светская львица — Татьяна.

Но и дома не без искушений. Горничная Наташа, нет-нет, да принарядится перед барином, и цветочек приколет к волосам, и выслушав от него тираду, что бы она не вела себя так, милая Наташа.. словно бунтарочка Лилит, выходя из спальни, невзначай.. нагибается и поправляет дрова, разговаривая с сердцем мужчины — не то что бы, крыльями, но — бёдрами, скажем так, помягче.
Прелестная дуэль женщины и мужчины: женщина, разит мужчину даже стоя к нему спиной: И Пушкину такое не снилось и Печорину..

И вот в это время тоски по умершей возлюбленной Шурочке, в рассказе дивно и.. тайно, полыхают и цветут тени Эдгара По.
Тени самого тонкого мистицизма, мимо которого пройдёт разбалованный читатель.
Помните начало стиха По — Ворон?
Герой, в сумерках, читает в одиночестве какую-то старинную и мудрую книгу, таинственную, словно бы в ней пытаясь найти ответ на главный вопрос: встретится ли он с любимой своей? Есть ли жизнь после смерти?
И в этот миг — распахивается окно в сиянии грозы и влетает ворон..

Но было бы слишком топорно, хоть и прелестно, переносить этот сюжет в прозу, пусть и гениальную.
Да, декорации всё те же: вечер, старинный диван, сумерки. Алексей читает какую-то религиозную и древнюю книгу.
И.. входит Наташенька. Милая искусительница.
Я улыбнулся, сразу угадав нотки Эдгара По: неужели у Сологуба, вместо ворона — милая Наташа? оригинально. По русски..

Но.. нет. Наташа докладывает, что к барину пришёл таинственный человек. Странный человек в синих очках: у ворона ведь, зрачок отсвечивает робкой синетцой?
Я на миг закрыл томик и прикрыл глаза, представив: ну.. сейчас войдёт человек в тёмном пальто и представится: Здравствуйте, я — Александр Неверморов..
Открываю томик..  и снова я не угадал. Но так даже интересней. У Сологуба, в зверином быте бытия, нет милых воронов и ангелов: вместо них — взъерошенные сумерки, человеческого.

Таинственный человек, довольно нелепого вида, в чёрном пальто и синих очках, представляется: Илья Никанорович Кундрик-Разноходский.
Комиссионер по наведению справок.
Я не смог сдержать улыбку, как тихое счастье моё, как мысли мои о тебе, во сне, о мой смуглый ангел..
Вы поняли всю прелесть сологубовского хода?
Этот тот же ворон. Но.. в самом нелепом и разлапистом имени его, словно бы обозначен взъерошенный силуэт истерзанного бурей и московским мокрым снегом, — ворона, влетевшего в окно к одинокому человеку, убитого горем, влетевшего так.. словно им кто-то запустил в окно.

И тут начинается детективная линия, изящно переплетаясь с мистической, как.. две реки в поэме Лермонтова — Демон, как ладони наших нежных писем, когда-то, о мой смуглый ангел..
Как вы думаете, зачем этот странный и нелепый на вид человечек, пришёл к Алексею?
Сообщить нечто таинственное и важное о.. душе умершей Шурочки?
Сказать Алёше нечто неверморное, жуткое?
Ну, почти. По сути, это нелепое и странное существо, словно бы послала душа Шурочки.
А пришёл он к Алексею, за вознаграждение (да, вороны, со времён По, помельчали), поделиться с ним одной информацией: кое кто хочет убить.. его сыночка, Гришу: наследника большого состояния, которое оставил ему, дедушка: папа Шурочки.

Обратите внимание, как по-русски изящно и грустно, «Никогда» (невермор) Эдгара По, из его ворона, превращается, в — «может быть».
Т.е. можно не столько встретиться с любимой на том свете или узнать о том, жива она, и есть ли вообще, этот странный «тот свет», но можно спасти ребёночка Шуры, своего сына, в котором течёт милая кровь Шурочки.
А не это ли и есть тайная и нежная встреча с умершей любимой, которая продолжает жить в сердце, памяти, снах и крови своего милого сына?
Честно, я не понимаю, как можно мимо этой изящнейшей и благородной мистики, пройти, и не увидеть тут мистики.

А кто тот зверь в человеческом облике, что задумал страшное?
Брат.. Шурочки. Непутёвый сынок, мимо которого пролетело наследство, к его племяннику, который под пером Сологуба предстаёт чуточку — Христом, которого хотят убить ещё ребёнком: прекрасный символ, на самом деле.
У Андрея Платонова в одной пьесе, апокалипсический ад этого образа развит до предела: в человеческом аду умирает Христос — в колыбельке. И тьма обрушивается на людей..
Но если тьму впускать в душу и жизнь, гомеопатическими дозами, — страхов, гордыни, ненависти, обид, корысти, морали… человек этого не заметит. Не заметит, что уже давно он не человек и что давно уже принадлежит к миру Зверя.
В этом и главный посыл эсхатологического рассказа Сологуба.

И даже сам метод убийства — инфернален и опошлен до предела: непутёвый братец Шурочки, подсмотрел его в бульварном детективчике: конфеты напичканы кончиками иголок.
С одной стороны — прекрасный символ даров Волхвов в аду.
С другой стороны, чуткий читатель подметит тут аллюзию на слова Христа: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в рай.
Этим поступком, брат Шурочки, навеки отрезает себе путь от рая, бога и жизни живой: он — идёт в сторону Зверя. Он его слуга, хоть и не ведает ещё этого.
Он меняет бытие на быт, как и многие из нас, вольно или невольно.

С третьей стороны (?), этот плагиат преступления, слизанного с бульварного детективчика, намекает на механистичность и лживость и пустоту жизни тех, кто живёт не по любви, не по своей душе, кто живёт не для бытия, а для быта: такие люди всё повторяют за кем-то, их жизнь и судьба становятся механическими: они повторяют за умершими людьми или живыми, кому завидуют, не важно: их мысли, мечты, желания.. страхи, обиды, муки, и даже — творчество, искренне думая, что они сами что-то творят, а на самом деле, они — лишь нелепая и перепуганная тень от веточки мысли, быть может качнувшейся в грозовую ночь, 300 лет назад, или где-то в другом городе в наше время, в какой-то книге или фильме или модном тренде поведения, который мы повторяем с покорностью рабов, приодевая в разные одежды, эти мысли и мечты, теша себя мыслью, что мы - свободны.

И как и положено в мире, где вся судьба мира зависит от женщины, главным и тайным героем рассказа, будет — женщина, милая Лилит.
Догадается ли читатель, кто это?
Почему на русском языке нет пословицы, что женское любопытство, это — таинственный и грозный ангел?
В конце рецензии я не могу не очароваться, снова, тем, сколько раз в рассказе у женщин алели ушки и плечи и шеи. Боже, у осени Пушкина и Есенина нет столько нежных оттенков алого!

Словно дивные светлячки в Эдеме, мерцают на страницах, милые ушки женщин, словно бы тайной Азбукой Морзе передавая звёздам и ангелам, сигналы о помощи.
Словно бы мысли женщин вдруг стали видны, как в Эдеме..
О мой смуглый ангел, вот бы поцеловать твою робкую мысль обо мне. Или ушко твоё зардевшееся, как кленовый листочек: лучший подарок на мой день рождения.

У меня ассоциативное мышление. Пьяно-ассоциативное, скажем так.
Скажу ещё более точно: моё мышление, и без вина — вечно норовит оступиться, упасть в травку, поцеловать ангела в кафе моих надежд, или… подраться с ангелами (в этом же кафе).
Был вечер. Я, как обычно, томился вместе с Барсиком, по моему смуглому Московскому ангелу в постели.

Вы тоже заметили неровную, чеширскую походку моего мышления и.. этой строки?
Замечали, что если пьяный человек идёт по пляжу, то он оставляет за собой — иногда — след, словно бы за ним нежно волочилось и крыло, словно это его закадычный друг и быть может — верный собутыльник, который сильно выпил и сам не может идти и человек его тащит на себе, а крыло.. влюблённое крыло — песни поёт о чудесном смуглом ангеле в Москве и о самом прелестном носике в нашей галактике.
Так вот, я хотел написать, что я томился с Барсиком, в постели, о смуглом ангеле, но в строке вышло так, словно я томился по смуглому ангелу, лежащему в постели.
Впрочем, одно другому не мешает: правда, мой смуглый ангел?

Так вот. Был Вечер. У лица — фонарь, таблетки для сна. Точнее для меня (откуда эта странная интонация Блока?)..
Я, как по расписанию, снова томлюсь по моему смуглому ангелу. Со мной томится и Барсик, по смуглому ангелу: лежит на полу и подмигивает мне хвостом, словно на Азбуке Морзе передаёт какие-то зашифрованные сигналы.
До чего только не додумаешься в одиночестве, правда?
Я додумался..  перевести эти сигналы хвоста, на реальную Азбуку Морзе: а чем чёрт не шутит?

Может в природе всё связано тайными и влюблёнными тропками и хвост кота, словно чуткий передатчик, улавливает мысли моего московского ангела и передаёт их мне?
Сологубу бы понравилась такая мысль. Быть может он написал бы чудесный рассказ о таинственном смуглом ангеле, с неземными и чарными глазами, чуточку разного цвета.
Но то ли «передатчик» заикался, то ли мой кот-медиум, был пьян, а может быть и я — что вернее, - но только выходило что то прелестно-нелепое: два длинных, один короткий, снова короткий, длинный: я… травка… ква.. идиот ты, Саша. Милый… шарманка. Шарман. Непо..
Давай выпьем?

Я протёр глаза (у себя). Барсик замер. Хвост его притих, как партизан в огороде.
Кстати, вы не пробовали свистеть перед котом, изображая свирель, грациозно поднеся чуточку сумасшедшие пальчики к губам?
Хвост начинает двигаться и даже подниматься, как.. кобра.
В одиночестве это развлекает. Я чувствуя себя.. факиром. Чаще — идиотом. Факиром-идиотом, у которого даже нет змеи. Зато есть удивительный кот.

Так вот, я мечтал с Барсиком о моём смуглом ангеле, и думал, что моя московская красавица похожа на чудесную испаночку.
И по внешности и по характеру.
И рикошетом ассоциаций, я решил прогуляться по испанским литературным сайтам.
О мой смуглый ангел, не ревнуй, что я по вечерам, с Барсиком, прогуливаюсь вместе с испаночками: мы говорим лишь о тебе..

В рецензии на Мелкого беса, одна очаровательная испаночка восхищалась романом Сологуба, но говорила.. что это автор одного романа, что она слышала, что он больше не написал ничего стоящего, и сожалела об этом.
О мой смуглый ангел.. не суди меня строго. Разве я мог промолчать? Разумеется, я вечером вступил в разговор с очаровательной испаночкой.

И какой идиот распускает такие слухи? Не обо мне с испаночкой, разумеется, а о Сологубе.
Восхититься Мелким бесом и не читать больше ничего из Сологуба, так же безбожно и глупо, как увидеть прелестную травку на картине Боттичелли, под ножками у граций, и думать, что больше ничего более прекрасного Боттичелли не написал.
Так бывает и с людьми, правда? Какой то нелепый слух, домыслы.. и всё, пропал человек.
Сидит на кухне с котом и жарит с ним виски.. А то и подерётся с ним, по русски. А потом вместе уснут в одной постели, нежно исцарапанные..  как любовники.

На этот раз меня совершенно очаровал маленький рассказ Сологуба — Лелька.
Это маленькая жемчужина русской прозы начала века. Это мог быть один из лучших рассказов в Записках охотника, Тургенева, ибо он идеально подходит к ним, с одним маленьким «но» — вместо охотника — другой охотник — Амур, со стрелами, расстреливающего несчастных влюблённых, как зверей: кому-то метит в сердце, кому-то — в голову, кому то, в ягодицу (о мой смуглый ангел, я не на что не намекаю, просто у меня ассоциативное мышление, и я просто вспомнил самые прекрасные в Москве и московской области… ладно, молчу, молчу).

Где-нибудь в Японии, на славному острове Якусима, какая-нибудь очаровательная японочка в лиловом кимоно или японский поэт, могли бы впасть в нежный дзен, размышляя днями и ночами об этом чудесном рассказе о маленьком деревенском мальчике, реке, окутанной туманом и тайне поэзии и.. любви.

Вы замечали, что иногда, в искусстве, не столько даже сюжет, но грамотное расположение образов, словно бы создаёт таинственное освещение и сюжет движется сам, живёт сам собою, как живое существо, более живое и гениальное, чем самый замысловатый и дивный сюжет, часто, являющийся чем-то искусственным и милым, как пёстрая обёртка конфеты в детстве… дарящая нам ощущение счастья, больше самого счастья.

Такие прожекторы-образы нашёл Сологуб: хотя ещё вопрос, кто кого нашёл: я — мистик, и я верю, что некоторые образы в искусстве и мысли наши, чувства, суть — живые существа, эдакие шаровые молнии: они тоже хотят жить, пусть и через нас, читателей, или через сердце поэта.
Так мои бесприютные стихи, словно нежные и чумазые зверята, когда-то в апреле, приласкались к твоим милым смуглым ножкам, мой московский ангел. Ты помнишь?

Всё гениальное — просто. Как травка.
Сюжет таков: некий поэт, вернулся на свою малую родину, где когда-то текла чудесная река, полноводная, а теперь это маленькая и тихая речка. Знаете, такие и люди бывают: после тяжёлой болезни или горя, они какие-то тихие, и глаза у них, тихо светятся робкой, словно бы перепуганной синевой.
Возле этой речки был когда-то богатый город: Глубокий-Омут.
Даже не хочу узнавать, реальный такой город был или нет: звучит чудесно! Ощущение.. что я там живу.

Поэту нужно переправиться на другой берег, и он ищет проводника с лодкой, и слышит напевность стиха неподалёку.
Под деревом сидит мальчишка, и читает стихи. Кому? Себе? Сердцу влюблённому? Судьбе своей неприкаянной? Птицам милым или травке? Богу? Не важно. Стихи — это молитва. Они появились одновременно, и текут всегда рядом, как две реки в стихе Лермонтова, обнимая друг друга.
Собственно, в рассказе есть дивная тень этих лермонтовских строчек: река обнимает глиняный берег, а тот, словно нежный влюблённый, целует речку: их словно бы разлучают.. река мелеет, и они словно бы хотят.. надышаться друг другом.

Мальчик соглашается переправить поэта (в рассказе не говорится, что это поэт, может быть это просто человек или.. Сологуб, а значит — поэт) на другой берег, на лодке.
Собственно, это весь сюжет. Не великий сюжет — скажет кто-то и может быть, ухмыльнётся..
Великий. Порой и нежность простого поцелуя после ссоры или долгого молчания, может быть великим и стоит больше пёстрой чепухи сюжетов и не только.
Разумеется, мальчик — это Харон, что перевозит души умерших через реку Стикс.
На середине реки, на середине Стикса, мальчик бросил вёсла, словно уронил крылья — в синеву.
И начинается диалог. Шекспировский, по глубине, диалог. Диалог поэтов.

Ибо мальчик — пишет стихи, но стесняется их, как увечья, как чего-то постыдного, словно стихи — это тайный второй пол, который он… робко обнажает, в лодке, и показывает взрослому поэту, показывает так.. как порой показывают крыло, любимому человеку: прости.. я тебе не говорил, любимая.. боялся, ты сочтёшь меня уродом. Но у меня от любви к тебе.. выросло крыло. Смотри.. Правда, всего одно..

- Саша.. а разве крылья растут на груди?

• Если человек любит больше, чем положено человеку, и любит он.. неземную женщину, то, да, крылья растут на груди.
• Может у нас, женщин, груди, это тёплая память о крыльях?
• Можно я поцелую твоё правое крылышко?
• Целуй оба..
• А можно я поцелую и груди?
• Непос..

  Таким образом, мальчик (поэт!), в рассказе, выступает в роли посредника между мирами, между берегами жизни и Иной Жизни.

Она — всегда немая Галатея,
А я — страдающий, любя, Пигмалион..

Я загуглил. Это стих Надсона, популярного некогда поэта… но, пользовавшегося славой, лишь у барышень: в поэтической среде было дурным тоном, признаваться, что любишь Надсона.
Но что делает Сологуб? Это так просто и гениально..
У Надсона, оказывается, первая строка звучит иначе: Она — из мрамора, немая Галатея.
Скажем прямо: у Надсона, при всём милом очаровании этого простенького стиха, первая строка — критически банальна, проста до тавтологии: и так ясно, что Галатея — из мрамора. Строка в этом плане лишена внутренней динамики или глубины мысли.

И вот.. простой тринадцатилетний мальчишка, меняет всего одно слово, быть может, в тоске по живущей по соседству, девочке, с удивительными глазами, чуточку разного цвета: всегда..
И стих сразу оживает, наполняется глубиной и трагизмом, жизнью. Так и наша жизнь может измениться. Замечали, что она порой словно бы какая то нелепая, сумрачная, непутёвая, мы чувствуем, что в ней таится нечто чудесное и прекрасное, но.. именно — томится, и не хватает вот такого вот «мазка». Так порой гений или.. любовь, подойдёт к нашему холсту жизни, сделает мазочек, подправит вон там всего одну мысль, сомнение.. или страх, и вся картина уже светится весной красоты.

Мальчик рассказывает, как в школе, так уж вышло, он забыл выучить что то, на уроке Закона божьего, и батюшка его отчитал, унижал писанием стихов, и «настучал» его отцу.
Прелестный символ.. ведь поэт — соприкасается с божественным, но с иной стороны, словно с другой стороны луны души, а тёмный священник, в своём невежестве, думает, что мёртвое задалбливание стихов из священного писания, выше и нужнее — обычных стихов.
Т.е чёрный человек, распинает и разделяет единое божественное Слово.
Итог — трагичен и по своему евангеличен: отец высекает мальчика до крови, за его стихи (как по мне — прозрачнейшая аллюзия на страсти Христовы), и в конце — сжигает тетрадочку мальчика со стихами: распятие Слова.

Это мы сейчас читаем об этом, как инопланетяне, удивляясь: неужели когда то на земле был такой бред и ужас?
Был. А через 1000 лет, люди будут ужасаться на иное распятие и ужас: как когда то, из-за простых страхов, сомнений, обид, или людского мнения, погибала небесная любовь: что любви, телесности и красоты стыдились, как — стихов.

В своё время, читая мемуары о Пушкине, меня поразило, как Пушкин, собирая материалы для его хроники Пугачёвского восстания, приехал где-то в далёкой губернии к одной старой аристократке, заставшей пугачёвские времена.
Так эта «аристократка», стыдилась Пушкина. Для неё поэт — это что то между скоморохом и юродивым.
Она кичилась своей пустой и ущербной аристократичностью, и не понимала, что фактически выглядит как ущербный зверёк, перед настоящим Аристократом души.

Это страшно, экзистенциально страшно, когда твоё сокровенное, часть тебя — быть может, большую часть тебя, сжигают или уничтожают или отрицают, и не важно, в творчестве или в любви.
Мне на миг представилось, что рассказывая о том, как отец сжёг его тетрадку со стихами, мужчина спросит мальчика: а откуда у тебя ожёг на лице?
И мальчик робко погладит шрам, переведёт взгляд с мужчины, на голубые облака в реке, в шрамиках ряби, и.. грустно улыбнётся, словно это так просто, так очевидно: когда сжигали стихи, на его лице и теле, мистическим образом стали проявляться ожоги.

Впрочем, это мне только представилось.. просто я вспомнил о нашем молчании, смуглый ангел, о наших сожжённых письмах и.. обожжённом сердце.
Иногда ведь, в великой любви, замолкают не потому, что «выбрасывают» другого человека из своей жизни, но — выбрасывают себя, своё сердце сжигают: ибо порой молчат потому, что стремятся к любимому человеку сильнее, чем позволено в этом глупом мире: это как ехать на машине и увидеть в поле, любимую, попытаться выйти к ней.. и осознать, что ты, как парализованный, прикован верёвками к креслу, и ступив рукой или ногой, — сердцем!  — на тёмное течение асфальта, ты в кровь сдираешь и крыло и сердце и руки и судьбу, но выйти так и не можешь.
И ты.. смиряешься, со слезами на глазах, и просишь прощения у любимой, которой со стороны могло показаться.. что ты просто не захотел к ней выйти.

А ты просто ..  выбросил себя из этой жизни. ты едешь — в бездну. Прикованный.
Кстати, два года назад, перед самоубийством, я сжёг многие свои тетради со стихами и прозой. Ощущение и правда, экзистенциальное: я вроде ещё жив.. а вроде уже и умер: мои огромные, как крылья ангела, чувства к тебе, мой смуглый ангел, горели в огне… и не сгорали. Не сгорели. Стихи погибли, но я выжил. И моя бессмертная любовь к тебе, выжила.

Что выйдет из этого мальчика-поэта? Как же чудесно в конце.. мужчина дал ему две монетки, — как Харону, — а он даже не посмотрел на них, положив  в кармашек: давайте и мы не будем смотреть в любви и поэзии — на эти чудовищные монетки страхов, обид, сомнений, морали: важна лишь любовь и поэзия.
Что сделает с ним жизнь? Станет ли он великим поэтом или встретит ту самую женщину, смуглого ангела и посвятит ей все свои стихи и свою жизнь?

Или жизнь его изувечит, оставив ожоги на лице его судьбы?
Белеет парус одинокий… крыло белеет в тумане реки. Перо белеет в тумане листа..
О мой смуглый ангел.. помнишь чудесную песню, из фильма Завтрак у Тиффани?  Moon River. Грациозная и тонкая красота Одри Хепбёрн, чем то похожа на твою неземную красоту: лунная река..
Ты разбила мне сердце.. куда бы ты не направилась, я пойду за тобой. Мой ежевичный друг.. лунная река, ты и я.. Ты и я.

Довольно нетипичный для Сологуба рассказ, так как здесь полностью отсутствует мистика. Реализм как он есть. Но это совершенно не важно, так как любим мы Федора Кузьмича не за мистику, и вообще любого.

История можно сказать даже детективная. И любовная. И в чем-то философская. У героя этого рассказа Алексея Григорьевича все в жизни складывалось хорошо. Он был умён, привлекателен, богат, сделал карьеру. Женился на любимой женщине, которая его обожала и подарила замечательного сына. Редко кому так везёт в жизни, такое везение - вызов богам, и боги прогневались. Они нанесли удар по самому дорогому: во цвете лет жена умерла от туберкулёза. Конечно, пережить такое непросто, особенно когда жена не только жена, но и близкий друг, и родной человек. А надо сказать, что жена эта была из богатой семьи, и ее отец взял и завещал все свои деньги внуку, то есть сыну Алексея Григорьевича. А вовсе не своему родному сыну Дмитрию, который был оторви и выбрось. И вот есть мальчик - наследник огромного состояния. И есть те, кто это состояние хочет заполучить.

Как детектив, рассказ конечно слаб. Во-первых, главного злодея автор и не скрывает, а во-вторых, опытный читатель быстро распознает и пособников. Но Сологуб, собственно, делал ставку не на детектив.

“Звериный быт”, в первую очередь, это психологическая драма, а во вторую, драма философская. В центре повествования - душевные метания и страдания героя, который и живёт в обществе, и обществу этому не симпатизирует. Ему бы в монахи, если честно, учитывая склад характера, а он женится и работает чиновником. Беда Алексея Григорьевича в том, что будучи идеалистом и человеком высокой нравственности, он ждёт и требует этого от других. А окружающим далеко до тех моральных высот, на которых находится наш герой. Они обычные обыватели, копошащиеся в своих мелких делишках и страстишках. И жалко Алексея Григорьевича, и наивность его удивляет, и хочется, чтобы таких людей было побольше.

Этот рассказ показался мне довольно крепким. А завязка следующая: некрасивая, невостребованная у мужчин девушка выходит от врача, который поставил ей неприятный диагноз, добавив, что это природа и это не лечится, необходим мужчина. Но как ей быть в этом положении? Как выпутываться?
Сологуб хорошую тему поднял, ведь это, вероятно, для не столь уж малого процента девушек является актуальным. С другой стороны тему то поднял, а вот прям конкретную инструкцию как действовать не дал (собирать грязь ради физического здоровья - маловероятно, что достойный выход). Тем не менее вполне интересно читалось.

Сборник состоит из трёх произведений под общим названием Звериная Жизнь.
Лелька - о мальчике из бедной семьи, сочиняющем стихи, но встречающем непонимание необразованных родителей.
Путь в Дамаск - о бедной, некрасивой, забеременевшей девушке, попавшей в безвыходную ситуацию.
Звериный Быт - самый длинный и протяженный по времени сюжетной линии рассказ более похожий на детективную историю.
Все эти три произведения объединяют случаи столкновения человека с вопиющей несправедливость и даже со злом , угрожающем жизни.
По разному складываются судьбы героев рассказа, но автор не теряет надежду на благополучный исход.

Исходя из того, что я прочел (романы "Тяжелые сны", "Мелкий бес" и рассказы "Свет и тени", "Звериный быт") у меня сложилось мнение, что прозу Сологуба можно разделить на гениальный, выдающийся и отличный от всего творчества автора роман "Мелкий бес" и на все остальное, которое тоже неплохо, но вероятно где-то на любителя. Я лично таковым любителем являюсь, мне близки характеры сологубовских персонажей, их угрюмость и все такое, также нравится как он пишет, формулирует мысли, есть в его текстах своя художественная эстетика.
"Звериный быт" прочел с умеренным интересом, до конца дочитал без скрипа, написано вкусным сологубовским языком; были моменты, которые доставили некоторое удовольствие, общий сюжет и его концовка вполне неплохи, но чтобы все это оставило какое-то сильное впечатление или слишком изумило сказать не могу. Рассказ более менее сразу забылся и прям рекомендовать его я бы стал разве что тем, кто действительно тащится от рядовой прозы Сологуба и перечитав многое хочет чего-нить еще. Широкой же аудитории целесообразней, мне кажется, потратить время на что-нибудь другое.