Цитаты из книги WIND/PINBALL (UAB)(CD)

Ну, вот скажем, ты просыпаешься голодный в три часа ночи и лезешь в холодильник - а он пустой. И что ты тогда будешь делать со своим развитым интеллектом?

Мне двадцать один год. Говорить об этом можно долго. Еще достаточно молод, но раньше был моложе.

Под мягкими лучами майского солнца жизни и смерть казались равнозначным благом

Пролежать всю жизнь камнем в кровати, глядя в потолок - без чтения, без прогулок на воздухе, без любви - пролежать так десятки лет, состариться здесь и тихо умереть - это невыносимо. Иногда я просыпаюсь среди ночи и будто слышу, как тает мой позвоночник.

- Из того времени больше ничего и не помню. Одна сплошная гадость. Все время у меня злой ветер над головой. - Ветер меняет направление. - Ты правда так думаешь? - Ну, он же должен его когда-нибудь менять!

В мире есть вещи, которых нам все равно не изменить <...> Например, больные зубы. В один прекрасный день у тебя вдруг появляется зубная боль и не проходит, как бы тебя кто ни утешал. И тогда ты злишься на самого себя. А потом начинаешь дико злиться на других за то, что они сами на себя не злятся.

На протяжении лета мы с Крысой выпили 25-метровый бассейн пива и покрыли пол Джейз Бара пятисантиметровым слоем арахисовой шелухи. Если бы мы этого не делали, то просто не выжили бы - такое было скучное лето.

Становится жутко при мысли о том, что останется от меня, когда придется встретить смерть. После кремации - неужели одни косточки?

Хотелось поразмыслить о многих вещах - но ни одной мысли в голове не возникало.

Все мы в этот вечер почему-то были на редкость молчаливы.

Было заметно, как она изо всех сил старается соответствовать какому-то идеалу - хотя бы в своем маленьком мирке.

Стоило сплыть в памяти обвившим его миниатюрным рукам - и по сердцу разливалось нежное, давно забытое чувство.

Когда звонил телефон, моя мысль была следующей: вот кто-то хочет кому-то что-то сказать. Самому же мне практически не звонили. не было желающих что-либо мне говорить. По крайней мере, не было желающих сказать мне то, что я хотел бы услышать.

Толпы человеческих существ лишали себя жизни, сходили с ума, топили души в омуте эпохи, жарились на медленном огне несуразных мыслей, мучали себя и друг друга.

Полночные телефонные разговоры веселыми никогда не были.

Никакие люди в мою дверь никогда не стучались - разве что агенты по подписке газет.

Теперь все, - говорил я, - теперь можно забыть. Для этого ты сюда и ездил. Но забыть не получалось. Ни того, что я любил Наоко. Ни того, что она умерла. А все потому, что на самом деле ничего не кончилось.

Там жутко скучно. Даже непонятно, зачем строят такие скучные города.

Боль не была такой уж сильной - -но из-за нее я словно разваливался на части

Hо вместе с тем, писать текст — это штука весёлая. Eй гораздо проще придать смысл, чем преодолению жизни.