Цитаты из книги Through the Language Glass

Люди в тропическом климате беспечны настолько, что вполне закономерно растеряли почти все свои согласные.

Путешествуя по разным европейским странам, дивишься их огромному разнообразию: самобытной архитектуре церквей, абсолютно разному вкусу хлеба и сыра. Но если осмелиться посетить более отдалённые места, где нет церквей, хлеба и сыра, то сразу становится ясно, что эти внутриевропейские отличия- лишь незначительные вариации в общем-то одной и той же религии и той же кулинарной культуры.

Изобретательность и изощренность некоторых экспериментов, с которыми мы встречались в этой книге, поражают настолько, что их можно по ошибке счесть вехами великих побед в научной битве за овладение тайнами человеческого мозга. Но на самом деле изобретательные выводы, сделанные из этих экспериментов, – симптомы не великой силы, а великой слабости. Ибо вся эта изобретательность требуется лишь потому, что мы так мало знаем о том, как работает мозг.

... способ, которым наш язык «расчленяет мир на понятия», не жестко определен для нас природой и то, что мы считаем «естественным», очень сильно зависит от условностей, на которых мы воспитаны.

... результаты, таким образом, доказывают, что между носителями русского и английского языков есть некоторая объективная разница в том, как их система обработки зрительной информации реагирует на оттенки синего.

Восторг от прорыва в новые миры смешивался для Гумбольдта с досадой от необходимости объяснить ценность своих открытий бестолковому миру, который продолжал рассматривать изучение примитивных языков как занятие, годное только для собирателей бабочек.

Проблема лежала глубже, чем неспособность понять конкретную черту грамматики конкретного языка Нового Света. Она состояла в том, что многие миссионеры даже не понимали того, что надо что-то понять.

Идея, что грамматика языка американских индейцев может быть организована на фундаментально отличающихся от латыни принципах, была просто за интеллектуальным горизонтом авторов.

Не для того (или не только для того), чтобы задним числом ощутить свое превосходство и показать, как глупы иногда могут быть даже очень умные люди.

... уорфизм в общем стал интеллектуальным прибежищем для философов мистического толка, фантазеров и постмодернистских ловкачей.

... то, как наблюдатель воспринимает мир, зависит не только от его инерциальной системы отсчета, но и от родного языка.

Языки значительно различаются по количеству информации, которую передают словами (а не сочетанием независимых слов).

В биологии особенности, приобретенные за время жизни индивида, не передаются потомству, так что даже если и возможно улучшить чувствительность к цвету, упражняя глаза, это улучшение не перейдет с генами в следующее поколение. Но модель Ламарка отлично подходит к реалиям развития культуры. Если одно поколение, упражняя язык, «дотянется» им до появления нового, понятного всем названия цвета, его дети действительно «унаследуют» этот признак, изучая язык своих родителей.

Много воды Скамандра утекло с тех пор, как великий исследователь Гомера, иногда развлекавшийся исполнением обязанностей премьер-министра, пустился в одиссею по «виноцветному морю» в погоне за человеческим чувством цвета.

Или, точнее, мы вынуждены констатировать один из тяжелейших случаев коллективной амнезии в истории науки.

такое красноречие — как медь звенящая и кимвал бряцающий

Лужицкий – славянский язык, на котором говорят в маленьком анклаве Восточной Германии, – различает hród – «замок», hródaj – «два замка» и hródy – «больше двух замков».

Положим, в языке Х на один гласный больше, чем в языке Y, но в Y на одно время больше, чем в Х. Делает ли это языки Х и Y равными по общей сложности? Или, если нет, каков валютный курс? Сколько гласных дают за одно время? Две? Семь? Тринадцать за дюжину? Это еще хуже, чем яблоки и апельсины, это больше похоже на сравнение яблок и орангутанов.