Цитаты из книги Through the Language Glass

... обратимся к принципу Боаса-Якобсона и поищем разницу не в том, что языки позволяют своим носителя говорить, а в том, что они обязывают их сказать.

Новая антропология требовала, чтобы каждую культуру понимали на её собственных условиях, как продукт её собственной эволюции, а не как лишь предыдущую ступень восхождения к западной цивилизации.

Немецкие столовые приборы отлично представляют весь диапазон гендерных ролей: das Messer («нож») все-таки «оно», но по другую сторону тарелки лежит во всем блеске мужественности ложка (der Löffel), а рядом с ним, пылая сексапильностью, женственная вилка (die Gabel). Но в испанском уже у вилки (el tenedor) волосатая грудь и зычный голос, а у нее (la cuchara – «ложка») соблазнительная фигура.

Последние несколько лет много говорилось о пирахане, языке из бразильской Амазонии, и об утверждении, что в нем отсутствует сложноподчинительная связь. Но несколько придаточных предложений из пирахана недавно смогли выбраться из джунглей и телеграфировать серьезным лингвистам, что сообщения об их смерти были сильно преувеличены

Нет такого языка – даже у самых «примитивных» племен, – который по своей природе непригоден для выражения самых сложных идей.

Человеческая чувствительность в восприятии цветов, полагает Гейгер, усиливается «согласно их последовательности в спектре»: первой появляется восприимчивость к красному, потом к желтому, потом к зеленому и лишь под конец к синему и фиолетовому. Самое примечательное во всем этом, добавляет он, что развитие шло одинаково в разных культурах по всему миру.

In the African language Supyire, the gender for “big things” includes, as one would expect, all the big animals: horse, giraffe, hippopotamus, and so on. All? Well, almost: one animal wasn’t considered big enough to be included and was assigned instead to the human gender - the elephant.

Рождение англиканской теологии было неизбежно из-за свойства английского языка: поскольку английская грамматика занимала промежуточное положение между французской и немецкой, то и английская религиозная мысль оказалась на полпути между (французским) католицизмом и (немецким) протестантизмом.

А если так оно и было, то единственное, что доказывает этот эксперимент, – что носители английского, когда им нужно решить непонятную задачу, для которой не находится явный ответ, полагаются на родной язык как на запасную стратегию.

«Гендерные исследования», таким образом, больше касаются социальных ролей каждого пола, чем различий в их анатомии.

... среда не взаимодействует напрямую с младенцем или маленьким ребенком – она делает это лишь через посредство воспитания.

Одна из самых соблазнительных и самых частых из всех логических ошибок – скачок от корреляции к причинной связи: предположение, что если два факта связаны, значит, один из них является причиной второго.

Когда Винни-Пух застрял в двери у Кролика и был вынужден оставаться там целую неделю, чтобы уменьшиться в объеме, А. А. Милн ссылается на «северный край» и «южный край» Пуха, таким образом подчеркивая крайнее постоянство его затруднительного положения.

Во-первых, приверженность Уорфа фантазиям, не подкрепленным фактами, научила нас, что любое заявленное влияние языка на рассудок его носителей должно быть наглядно продемонстрировано, а не только придумано.

... но хорошая новость состоит в том, что, достигнув интеллектуального дна, дальше дела могут пойти только в гору.

Есть такие языки, настолько свободные от сексуальных предрассудков, что не делают гендерных различий для местоимений, так что даже «он» и «она» объединились в единое однополое гибкое сращение.

До сих пор самым знаменитым высказыванием Ницше, которого у него на самом деле нет, было такое: «Нам пришлось бы перестать думать, если бы мы отказались делать это в тюрьме языка». На самом деле он сказал вот что: «Мы перестаем мыслить, как только отказываемся подчинять себя при этом принудительным формам языка»