"Морфий" и другие рассказы

Рассказ "Я убил" является своеобразным соединяющим мостиком между произведениями, связанными с медицинской тематикой, коих у Булгакова немало, и романом "Белая гвардия". Дело в том, что в этом рассказе события происходят в ночь со 2 на 3 февраля 1919 года в Киеве.

Тогда сам Булгаков стал свидетелем жестокого и беспричинного убийства отступающими петлюровцами, случилось это возле Цепного моста, убитым был еврей. Этот случай произвел такое неизгладимое впечатление на молодого писателя, что он возвращался к нему неоднократно в своем творчестве. Причем, каждый раз свидетелем этого убийства, через впечатления которого читатель узнавал о произошедшем, становился врач. В "Белой гвардии" это один из главных героев романа доктор Турбин, в рассказе "В ночь на 3-е число" доктор Бакалейников.

В рассказе "Я убил" сохранена дата и место - ночь со 2 по 3 февраля 1919 года, Киев, но доктор - герой произведения из свидетеля убийства сам превращается в убийцу, причем, не в случайного убийцу, а во вполне осознающего свои действия носителя карающего меча, точнее, карающего револьвера.

Жертвой справедливого негодования доктора Яшвина - главного героя рассказа, становится именно петлюровец. В романе "Белая гвардия" и в рассказе "В ночь на 3-е число" доктора, ставшие свидетелями убийства, переживали после этого что-то сродни фрустрации, представляя как они творят справедливое воздаяние и убивают неправедного убийцу. В рассказе "Я убил" факт убийства доктором петлюровца прорывается из воображаемого мира в реальный.

По сути, основная часть рассказа - осознание доктором Яшвиным своей гражданской ответственности в критических условиях, когда на его глазах озверевший и потерявший человеческий облик петлюровский офицер устраивает самый настоящий беспредел. Яшвин не выдерживает разыгрывающегося перед его глазами античеловечного акта, и выступает ангелом возмездия.

В образе доктора Яшвина, который находит в себе силы без тени смущения рассказывать об этом случае через несколько лет в кругу коллег, Булгаков пытался представить новую советскую интеллигенцию, как он её понимал. Сам Булгаков называл её "железной интеллигенцией", и осознавал, что сам он к этой новой формации отнесен быть не может, поскольку не находил в себе готовности выносить приговор, но тема "казни палача" все же была ему не чужда, хотя бы потому, что его постоянно преследовала интеллигентская склонность к фрустрации. Вот её он и воплотил в этом рассказе, доверив доктору Яшвину совершить то, что ему самому было не под силу.

Небольшой, но очень сильный и почти автобиографический рассказ, повествующий о работе земского врача в глухом сельском уголке и о страшной, мучительной зависимости, в течение многих месяцев разрушающей его личность.

Мы читаем дневник - исповедь морфиниста, прошедшего все круги ада, предназначенные наркоману. Что чувствует такой человек? О чем он думает? Тот, кто не испытал подобного сам, вряд ли может хотя бы отдаленно представить себе это состояние "сухой смерти". Булгаков не понаслышке знал, о чем пишет. Ведь он и сам долгое время был морфинистом, испытывал ломку, заставлял страдать своих близких... А потому его рассказ получился особенно проникновенным, сильным, бьющим в самое сердце.

Конечно, каждый с детства знает о наркотиках и их опасности, об этом нам кричат из каждого утюга. Все все знают и понимают. Но почему же тогда столько людей раз за разом катятся в эту пропасть? Потому что каждый "начинающий" наркоман свято уверен, что его случай - совсем другое дело, он сможет прекратить в любой момент, его дозы слишком малы, чтобы вызвать зависимость... И уж тем более - врач. Он ведь уверен, что знает, какая доза безопасна, что он-то сможет вовремя остановиться, ведь он же профессионал... Не сможет. А когда приходит осознание, уже слишком поздно. И практически невозможно вырваться из этого замкнутого круга.

Булгаков смог. Стал одним из немногих, кому удалось справиться и начать жить дальше. И в рассказе "Морфий" он просто, откровенно и очень правдоподобно описал все, что чувствует морфинист. Эти перепады настроения от медленной смерти при отсутствии дозы к состоянию эйфории, когда все-таки удалось сделать себе укол... Осознание своей зависимости, твердая решимость лечиться, и тут же - самообман, уверения, что не так уж все плохо, и вообще морфий не только не мешает жить, а наоборот, помогает в работе (главное - чтобы никто не догадался). Эти постепенные изменения личности, когда человек становится способен на многое, чего раньше никогда бы не сделал. Но сейчас у него один бог и судья - морфий, и только ему он поклоняется, к нему направлены все его помыслы.

Медленное, мучительное самоубийство. Агония личности. Вечная ложь. Страдания близкого человека, который все видит и понимает, в том числе и то, что ничего не может сделать. Ад, в который человек загоняется себя сам и шансы выбраться из которого с каждым днем все ничтожнее...

Читая (или слушая, как я) этот рассказ, полностью погружаешься в состояние главного героя, начинаешь смотреть на мир его глазами. В моем случае созданию пугающей, мрачной, тяжелой атмосферы немало поспособствовали голос чтеца и шикарное музыкальное сопровождение аудиорассказа. Великолепный булгаковский текст просто "ожил" в моей голове, полностью отключив меня от окружающей действительности.

Сильнейшее впечатление. Маленький литературный шедевр. Читать всем.

Небольшое, но очень тяжелое морально произведение. Еще тяжелее от осознания того, что прототипом покойного Сергея Полякова был сам Булгаков, страдавший морфинизмом.

В короткой повести ярко показаны все стадии падения человека: от первого укола, чтобы облегчить внезапную боль, до последней стадии морального (а отчасти и физического) разложения. Особых подробностей будней врача-наркомана тут не найти, но разве они так важны? Гораздо тяжелее наблюдать за метаниями морфиниста, осознающего, что попал в ловушку, что эта дорога ведет в никуда, в бездну, но не имеющего сил бороться с зависимостью, не могущего преодолеть собственную слабость, пережить ломку и вернуться на путь выздоровления... И ничто не может пересилить влияние божка в кристаллах: ни собственные мучения, ни унижения, ни страдания любящей женщины...

Всё существование наркомана можно описать одной цитатой:

Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.

И всё-таки душа радуется, что Булгакова не постигла участь несчастного Полякова. Что его первая жена, верная Татьяна Лаппа, спасла его, вытащила из этого кошмара, выдернула из цепких когтей смерти. Честь и хвала этой великой женщине, благодаря которой остался жив писатель, подаривший потом нам одно из лучших произведений мировой классики.