Так называемая личная жизнь. Двадцать дней без войны

Хоть шторы на память наденьте! А все же поделишь порой Друзей - на залегших в Ташкенте И в снежных полях под Москвой.

К. Симонов, «Зима сорок первого года…», 1956

Вторая повесть из лопатинского цикла гораздо концентрирование первой. Там главный герой мотался по фронту в течение нескольких месяцев, часто меняя локации, здесь же автор сразу задал временной промежуток (хотя от скитаний все же не удержался).

Фильм Германа другой, хотя автором сценария сам Симонов и был. Есть в этом какой-то постмодернизм, пожалуй, когда по книге, в которой описывается, как снимали фильм, снимают фильм. В книге режиссер говорит Лопатину, что все эти его красивости из очерков о быте осажденного Сталинграда не перенести на пленку, ни Волги, ни другого антуража на киностудии в Ташкенте нет. А потом Герман с Симоновым отсекают и вступление, и финал, выкидывают больше половины героев, и концентрируются на главном – военном тыле и короткой любви.

Симонов постоянно намекает, и, вероятно, кто-то до сих пор понимает его намеки. Но я не смог понять кто есть кто в его повести. Ни знаменитый поэт, который не смог поехать на войну, несмотря на то, что так много писал о ней в 30-е, ни знаменитая актриса, немолодая уже, но все еще поражающая своей вовлеченностью и горением, опознаны мною не были. А вот генерала Петрова признать было совсем не трудно, Симонов лишь слегка замаскировал его под Ефимова.

Итак, главное отличие повести от фильма – большая связанность с миром героев Симонова. Это не просто эпизод жизни Лопатина, разошедшегося с женой и встретившего кого-то близкого в Ташкенте. В повести есть и неудачное наступление подо Ржевом, и флешбэки из Сталинграда, где наши уже начали дожевывать армию Паулюса, есть Ташкент и есть Тбилиси и Северный Кавказ.

Для меня именно грузинский и, шире, кавказский финал стал неожиданностью (возможно потому, что его полностью нет в фильме). Лопатин из Ташкента отправляется поездом через Ашхабад в Красноводск, а оттуда самолетом в Тбилиси. Симонов всегда любил подчеркивать вот эту географическую транспортную связанность Советского Союза, у него герои не перемещаются в пространстве произвольно, а почти всегда конкретно, жизненно. В Тбилиси он чуть задерживается перед отправкой на фронт, уже вышедший к Минеральным Водам, встречается со знакомыми грузинами (он бывал раньше в Грузии, последний раз в 1936) и видит их военную жизнь.

Посмотрите на войну с перспективы Грузии. Война почти докатилась и до нее, фронт был совсем рядом, а за спиной не совсем дружественная Турция. Герои книги вспоминают то, как массово приходили в грузинские села похоронки после керченской катастрофы 1942. И все боятся, жутко, невыносимо боятся за своих живых еще детей, призванных в армию. Это, пожалуй, самый прозрачный, ясный момент в романе, осязаемая горечь и страх родителей, которые ничего не могут сделать, чтобы отвести угрозу.

А потом Лопатин садится в эмку и опять едет на войну, смотреть как наши начали отбирать свои пяди и крохи. Двадцать дней пролетели, впереди 1943 год.

Любопытно, невероятно любопытно – какой будет третья часть.

Мне непонятно, почему эта книга отмечена как сборник, ведь на самом деле повесть Двадцать дней без войны это часть романа Так называемая жизнь. Таким образом в этот том входит только одно произведение. В продолжении романа военный корреспондент Лопатин едет в Ташкент, поскольку на основе его очерка снимается кино и необходимо скорректировать сценарий. По большей части действие разворачивается в тылу. Тронуло встреча Лопатина с грузинскими друзьями, чьи дети на фронте. Но, с другой стороны, показалось жестоким и нетактичным, что он цитирует стихи о гибели.

"Рукописи не горят" Михаил Булгаков Константин Симонов относится к тем гениальным, редким авторам, которые одинаково хорошо пишут как прозу, так и поэзию. Пишет по-мужски - четко, ясно, емко. При этом удивительно точно передает характеры людей, населяющих этот роман. Открываешь его и не можешь оторваться, потому что ТАЛАНТЛИВО, черт возьми! И хочется крикнуть всем здесь присутствующим, читающим этот отзыв - не пройдите мимо, потратьте несколько часов вашей жизни на судьбу главного героя, военного корреспондента Лопатина. Вы не найдете в этих строках того, что современный человек называет "экшн", вы не встретите здесь тайн и загадок, но столкнетесь с жизнью такой, какая она есть на самом деле, вы встретитесь с настоящими людьми, для которых понятия "честь", "порядочность", "нравственный долг" не утратили своего исконного значения, Вы станете чуточку лучше прочтя эту повесть, быть может добрее, быть может умнее, но в любом случае не останетесь равнодушными. Сюжет, если можно так сказать, прозаичен, как впрочем вся наша жизнь. Последние военные годы. Живет в Москве 48-летний человек, мотается по фронтам, пишет о том, что видит. Есть у человека бывшая жена, которая от него ушла, но из жизни его никуда не делась, есть их общая, почти взрослая дочь, которая всеми силами своими рвется на фронт, есть верный и преданный друг, есть новая женщина, которую человек хочет полюбить, чтобы начать все сызнова. Кажется, Хемингуэй говорил, что писатель обязан писать честно. Необъяснимым образом не до конца честные писатели распознаются с первых страниц. Это не обязательно "страшная ложь", иногда автор просто хочет понравиться своему читателю, хочет подкупить его, заставить с первых строк полюбить себя. Но любишь обычно других, тех, кто пишет, просто потому что не писать не может. Таков Симонов. Читаешь его и думаешь, что плевать он хотел на своего читателя, особенно в этом, крайне личном для него тектсе. Пишет, потому что нужно куда-то деть всю ту боль и усталость, что накопились за долгую жизнь в сердце. Пишет потому, что не может не писать, бьет предельной откровенностью, кристальным пониманием происходящего не читателя - себя самого! Свою жизнь описывает, свою боль оставляет на бумаге, пытаясь, быть может, охватить умом все, что обрушила на него жизнь - такую страшную, дикую войну, рвущую в клочья душу любовь к женщине, не способной ответить взаимностью, тягость от бессилия изменить что-то в судьбе своих близких. "Так называемая личная жизнь" - из тех рукописей, что не горят. Пройдет еще много десятилетий, а она никуда не денется, не утратит силы своего слога, будет находить все новых читателей, кому будет не все равно. Существует мнение, что в этой повести Симонов описал свою жизнь с Валентиной Серовой. Автор в предисловии подчернуто отрицает эту версию. На самом деле это не имеет никакого значения. Главное, что в этом произведении нет ни единого надуманного слова, оно живое, не стареющее, честное.