– Использовать или потерять...

К теперь, дамы и господа, отключите мобильники и отложите газеты. Прожекторы на сцену, дневное шоу «Мы по уши в дерьме» начинается!

Дерьмо ни хрена не значит.

Снаружи шик, а внутри - пшик.

Говно нихрена не значит.

Упал? Поднимайся, отряхнись и вновь включайся в гонку.

Это не шоу, и не концерт в парке, и не фейерверк. Это наша жизнь.

... будь-яка думка суб'єктивна, й остаточного рішення бути не може...

Деякі речі просто трапляються й усе.

Знаешь, что я тебе скажу, малыш? Именно из-за таких парней, как ты, читать стало считаться зазорным.

“That this didn’t start with you finding the trunk.” Hodges looks at it, black and scuffed, a relic with scratched fittings and a moldy top. “It started with the man who put it there”

“His parents aren’t responsible for the jam he’s in, and he won’t make them responsible. He won’t blame himself, either”

Дерьмо нихрена значит

Человек - это сумма того, что с ним происходило.

Все они были тупыми оболтусами, которых ждут тупые брака и такие же тупые работы. Они воспитывать тупых внуков, а затем погаснут в тупых больницах и домах престарелых, нырнув в темноту с верой в то, что они жили в стране американской мечты, и Христос встретит их у ворот рая с рекламными буклетиками.

Я сердцем чист, а потому как дюжина силен.

Для читателя, одной из самых волнующих, является минута, когда он открывает, что является читателем, человеком, не только способным прочитать книгу (что Моррису уже было известно), а влюбленным в это занятие. Безнадежно. По уши. Первая книга, создающая такое впечатление, не забывается, и каждая ее страница является новым открытием, которое горит и провозглашает: ясно, так и есть! Да, я тоже это видел! И, конечно: и я так думаю! И я так чувствую!

Близких родственников у него нет, романтика жизни уже лет пятнадцать как в прошлом, и, надо признать, все его немногочисленные друзья - не более чем знакомые. Единственное, что вызывает у него интерес пока, это книги и еда.

Политики. Они меняются в силу обстоятельств, а не идеализма.