Говорят, полбатона лучше, чем ничего, ...но в этом мире нищеты даже один ломтик лучше, чем ничего.

Политики... Они меняются в силу обстоятельств — не идеализма. Обычные люди такого не делают. Не могут. Если они отказываются вести себя должным образом, их наказывают. А после наказания они говорят: конечно, да, сэр, — и живут по заданной программе, как хорошие, добрые роботы.

Да! Время безжалостно отделяет глупое от не глупого. Это естественный, дарвиновский процесс.

...самые разрушительные ураганы начинаются с легкого ветерка.

Лучше умереть в ярости, чем сжавшись в комок и моля о пощаде.

Я еще подумал: такое встречается в романах или в кино, но редко — в реальной жизни. Однако, разумеется, иногда жизнь копирует искусство.

Хороша исповедь для души или нет, но нервы она точно успокаивает.

Как Рикки-Хиппи скажет Питу Зауберсу много лет спустя, большинство молодых мужчин и женщин, которые влюблялись в произведения какого-то автора — Воннегута, Гессе, Бротигана или Толкиена, — со временем находили новых идолов.

Пит пришел к выводу, что писательству научить нельзя, ему можно только научиться.

Когда он напивался, любой день мог стать «Днем каких угодно свершений»

Возможно, старая поговорка соответствовала действительности: самый сложный раз — первый.

Может, слово трудности не в полной мере отражало сложившуюся ситуацию? Может, ей больше соответствовало другое слово — катастрофа?

Что-то ты просто делаешь, без всяких вопросов.

Я знала, что никаких привидений там нет, но с другой стороны, а вдруг есть?

Пит улыбался, сворачивая на Сикомор-стрит. Он думал, что выживший налетчик так и не пришел за сундуком по одной из трех равновероятных причин. Он мог сидеть в тюрьме за другое преступление. Мог умереть. Или, если сложить первую и вторую причины, мог умереть в тюрьме. В любом случае Пит знал, что из-за налетчика можно не тревожиться. В отличие от записных книжек. Из-за них он очень даже тревожился. Словно сидел на украденной коллекции прекрасных картин, которые не мог продать.

Время безжалостно отделяет глупое от не глупого. Это естественный, дарвиновский процесс.

Хороший романист не ведёт своих персонажей, он следует за ними. Хороший романист не создаёт события, он наблюдает за тем, как они происходят, а потом записывает то, что видит. Хороший романист осознаёт, что он секретарь, а не Господь.

Среди учителей такие обзорные курсы иногда называют ГПГ, то есть "Галопом по гениям"

Как быстро летит время, когда наслаждаешься каждой минутой, думает он.

Но на лице Пита нет и намека на напыщенную, улыбающуюся, ограниченную уверенность в себе. Лицо Пита говорит: «Мне это никогда не принадлежало».
«Сохрани эту мысль, парень, - думает Ходжес, направляясь к машине. - Сохрани эту мысль».