На самом деле знакомцев в книге двое: главные герои первой и второй части трилогии, до сих пор никак не объединённые, оказываются работниками одного и того же ранчо. Джона-Грейди, как все его там называют, он же Джон Коул, оказывается практически в роли младшего брата Билли Парэма, брат которого давно погиб, но потребность кого-то опекать осталась.И не так уж это просто - стать старшим другом, почти братом, а главное - человеком, который может хоть как-то влиять на порой идиотские решения Джона:

Тяжелый случай. В жизни таких упертых не видывал.

Упёртость - именно так, а не здоровое упрямство, которое часто очень помогает человеку во всех делах - Джона осталась примерно такая же, как в первой книге, необъяснимая, совершенно детская, хотя мальчик-то уже не совсем мальчик, взрослый молодой мужчина. Когда дело касается любви, тут понятно - плетью обуха не перешибёшь, тем более, что находятся люди очень взрослые и очень мудрые, которые его поддерживают:

— Мужчина всегда вправе пытаться завоевать свою любовь. — Даже если это убьет его? — Думаю, да. Да. Даже если так.

И это несмотря на то, что девушка, которая покорила сердце ковбоя - проститутка из самого гнусного борделя. Проданная лет в 12, у неё эпилепсия, в неё откровенно влюблён сутенёр, готовый убить в любой момент или жениться - это уж как получится. Так что сложностей в деле предстоящей совместной жизни хоть отбавляй. Но это ладно - а история с тем, как Грейди, действительно отлично справляющийся с лошадьми, решает объездить коня, за которого не берётся никто из самых опытных объездчиков? Даже хозяин говорит, что его проще пристрелить, но Джон, на досуге пересчитывая свои синяки, ссадины и переломанные кости, продолжает...

Билли мне кажется гораздо более здравомыслящим, хотя риск привлекает и его. Вся его беда, как и многих персонажей этой книги, - косноязычие. Сколько страниц занимают долгие разговоры молчаливых людей, состоящие преимущественно из "ну и?", "да так", да ладно" - не сосчитать. А уж когда Билли берётся высказывать умные мысли, получается вот такая каша-малаша:

Когда я думаю, чего я хотел в детстве и чего хочу теперь, это оказывается не одно и то же. Я даже думаю, я хотел совсем не того, чего на самом деле хотел.

Но есть в книге и отличные моменты, в основном в той части, которая с претензией на философию. Я говорю не об эпилоге, где Билли, из которого уже песок сыпется, начинает проповедовать в духе Кастанеды. Есть персонаж - слепой музыкант, второстепенный, если не третьестепенный по сюжету, но именно он рассказывает молодым обалдуям о жизни, и делает это классно. Вот, например:

Чем сильнее бушует в нас ненависть, тем нетленнее память о них, так что по-настоящему страшный враг становится бессмертным. Поэтому человек, который принес тебе по-настоящему большой вред или несправедливо с тобой обошелся, становится постоянным жильцом у тебя в доме. И одно лишь прощение, может быть, способно его выселить.

Незатейливая история о любви и смерти была бы вполне читабельна без диалогов, которые нудны до зевоты. Многочисленные ковбойские дела, лошадиные аукционы - они же ничего общего не имеют с любовной линией, а занимают как минимум половину места. Ну или это вестерн, слишком уж разбавленный историей спасения "почти святой" девицы из самого шлюшьего ада... Возможно, мне не удалось полюбить ковбоев Маккарти потому, что я слишком люблю ковбоев О. Генри...

— Этот ковбой думает, что кони соображают получше некоторых людей, — сказал Трой. — Может, он и не зря так думает.

Кто не слышал про фильм «Старикам тут не место»? Четыре «Оскара», около сотни других кинонаград. Братья Коэн сняли его по одноимённой книге Кормака Маккарти. Да, тот фильм и книга наделали много шуму. Во многом благодаря ему другие книги этого американского писателя стали переводить на русский. Но и до всяких экранизаций Маккарти значителен сам по себе: лауреат Пулитцеровской премии, Национальной книжной премии США. В 2013-2014 году впервые на русском языке издали «Пограничную трилогию», в которой «Содом и Гоморра» - завершающий, третий роман.

Граница между Мексикой и США объединяет и три романа, и двух основных героев. Здесь обычное дело – перейти с английского на испанский и как ни в чём не бывало продолжать диалог. Даже гастрономически две страны объединены на каждой тарелке, мексиканские блюда постоянны и привычны всем персонажам: калдильо (мясо, тушеное с овощами и чили), соус сальса, флаутасы (запеченная в свернутых трубочками лепешках курятина).

Время действия – пятидесятые годы двадцатого века, на памяти самого старшего из героев страна перешла от керосиновой лампы и лошади с телегой к реактивным самолётам и атомной бомбе, но здесь со времён Дикого Запада, кажется, мало что изменилось. Время остановилось. Американские просторы, южные штаты, пыль от изредка проезжающих автомобилей висит в сухом воздухе долго, а основное средство передвижения и основная ценность – лошади. Сложно найти второго такого автора, который бы с таким знанием писал о лошадях. Словарный запас читателя может пополниться специальной терминологией, связанной с верховой ездой, сбруей, видами галопа и тем, как по одному движению ушей определить, что с копытом что-то не так.

Большинство героев книги – техасские ковбои, они объезжают лошадей, пасут скот, производят отбор – кого из стада герефордских коров забраковать на мясо. На голове обязательно ковбойская шляпа, одежда практична, в подмётках – гвозди, а в руках – если не лассо, то недоуздок, в крайнем случае – кружка кофе или стопка виски. Сложно представить более американский роман, здесь даже виски – местный, кукурузный, производимый по большей части в округе Бурбон, Кентукки, а среди лошадей встречаются те самые, пятнистые кони породы аппалуза, на которых легко представить индейцев. Только вот индейцев практически не осталось, зато мексиканцев – предостаточно. Мексиканка и шестнадцатилетняя возлюбленная одного из двух главных героев, Джона-Грейди Коула. Она, мягко говоря, не лучшая невеста для кого бы то ни было, обладательница говорящего библейского имени Магдалена. Но и большинство других описанных в книге персонажей можно определить одним словом – непутёвые, а то и беспутные. Светлой стороны нет, полицейские и даже матери-настоятельницы продажны, а убийства неизбежны.

Легко понять братьев Коэн, да и любых других режиссёров, кто возьмётся экранизировать романы Маккарти: его проза кинематографична настолько, что на зубах будет скрипеть песок, если в тексте будет хоть мельком сказано про пыльную бурю. Ни одна названная вещь не висит в воздухе, любые описания предельно конкретны. Машина не будет просто переезжать через мост, она непременно прогромыхает через бревенчатый мостик, никакого абстрактного «солнца в глаза», нет, - «белое солнце в пыльном лобовом стекле слепило глаза». Стоит автору о чём-то заговорить – и детали видно так, будто рассматриваешь деревню в бинокль. И роскошный литературный язык: не просто плохонькие жеребята, а ледащенькие. А характеристика, отпущенная мимоходом, может надолго засесть в памяти: «здешняя земля не способна удержать даже столб забора». Читать такую прозу – одно удовольствие.

«Я думаю, можно ведь и петуха натаскать, чтобы он делал, что нужно. Но своим его не сделаешь. А из коня, когда с ним кончишь курс, получается твой конь. Причем он твой по собственной воле. Хороший конь сам оценивает ситуацию. И ты видишь, что у него на душе. Когда ты смотришь на него, он делает одно, а когда нет – другое. Он цельное существо. Попробуй-ка, заставь его сделать то, что он считает неправильным. Он будет сопротивляться. А если будешь с ним плохо обращаться, это его прямо-таки убивает. У хорошего коня в душе есть чувство справедливости».