Шум времени

"Шум времени"  Джулиана Барнса безусловно является достойным представителем интеллектуальной прозы эпохи метамодерна.

В своем романе Барнс определенно выходит за рамки "беллетризованной биографии великого композитора - Дмитрия Дмитрия Шостаковича - в год его юбилея".

Это роман о противостоянии Человека и Власти, о средствах защиты своего существа и своих ценностей в худшие и самые скверные времена, о страхе, трусости и малодушии, о рефлексии и самокопании, о побочных эффектах сделки с совестью, о самовыражении через творчество и внутренней свободе.

Это роман об оптимизме и пессимизме, об иронии и сарказме, о любви и искусстве.

Это роман о естественном ходе человеческой жизни: от оптимизма к пессимизму, от пессимизма к разочарованию, отчаянию и смерти.

Но прежде всего это роман о музыке, просто музыке, хорошей, великой и чистой музыке, которая "может быть горькой, отчаянной , пессимистичной, но циничной - никогда".

" Что можно противопоставить шуму времени? Только ту музыку, которая у нас внутри, музыку нашего бытия, которая у некоторых преобразуется в настоящую музыку. Которая, при условии, что она сильна, подлинна и чиста, десятилетия спустя преобразуется в шепот истории".

Ведь "тоническое трезвучие, рождаемое даже там, где сдвинулись три грязноватых, по-разному наполненных стакана, заглушит собою шум времени, обещая пережить всех и вся. Наверное, в конечном счёте это и есть самое главное"...

Это моя первая прочитанная книга Барнса. Автор – живой классик, мастер интеллектуальной прозы, лауреат Букеровской премии. А еще и роман про великого русского композитора Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Потому браться за книгу было страшновато.

В книге факты биографии композитора переданы на фоне событий в стране. Среди персонажей книги – Сталин, маршал Тухачевский, Хрущев, композиторы 20 века.

Начало книги построено из коротких абзацев. Поначалу это вызывает даже раздражение –повествование какое-то нервное, рваное, постоянно мечется от одного к другому.А потом понимаешь, что этот прием отлично передает состояние героя! Обрывки фраз, мыслей, воспоминаний, а за всем этим – тревожность и страх. В конце книги мы читаем о смертельно уставшем человеке.

Книга оставила двойственное впечатление.

С одной стороны, сложилось впечатление о герое книги, как о человеке, плывущем по течению, прожившим всю жизнь под гнетом страха, вынужденном говорить не то, что думает, делать что-то против своей воли. Складывается впечатление, что герой совсем не герой. В книге три части и каждая из них начинается словами «сейчас настали худшие времена» или «это самое скверное время в его жизни». От этого становится очень не по себе и даже больно за героя. Удивительно, как человек,написавший прекрасную музыку, одновременно с этим переживал драматические события своей жизни. Неприятно было читать об отношениях композитора с женщинами, мне эти подробности личной жизни были совсем не нужны. Ну и всегда немного странно воспринимается, когда о твоей стране и твоих соотечественниках пишет зарубежный автор. Так и хотелось спросить: «Откуда Вам известно, как это было?» Приходилось напоминать себе, что это авторский взгляд, это художественное произведение, где есть место вымыслу.

С другой стороны, я очень люблю книги, которые прокладывают «мостики» к новым знаниям, побуждают прочитать что-то еще, послушать, поискать новую информацию.Книга «Шум времени» сполна дает эту возможность. До прочтения книги я очень поверхностно знала о творчестве и жизни Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Именно книга Барнса подтолкнула к поиску более глубокой информации о нём. Я с огромным удовольствием прослушала симфонии Шостаковича, почитала о нём статьи в интернете. По плейлисту книги можно изучать музыку русских композиторов 20 века – Шостаковича, Прокофьева, Стравинского.

Очень помогали в восприятии книги примечания, написанные переводчиком книги Еленой Петровой, которая переводила произведения Барнса, Апдайка, Бэнкса, Капоте, Брэдберии еще многих других англоязычных авторов. Часто примечания воспринимаются, как нечто утилитарное. Здесь же примечания дают более полную картину того времени,дополняют авторский взгляд. Читать их было очень интересно.

Рада знакомству с автором и этой книгой, в большей степени именно за те самые «мостики».

Это книга не про творчество. Это книга про Власть. Могучую и беспощадную. Которая раздавит тебя и не оставит мокрого следа. Ты беспомощен перед ней. Ты никто даже если ты творческая личность, тебя знают, уважают и ты имеешь какое-то место в этом мире. Момент кульминации. Хлоп. И тебя нет. Власть осталась, а тебя нет. Поэтому Власть и с большой буквы.

Дмитрий Шостакович. Этот человек смог перебороть всё физически, но душевно его сломали, измололи и поставили на пыльную антресоль, где хранятся такие же трофеи.

Джулиан Барнс. А кто он такой, чтобы писать про Дмитрия Шостаковича? Уже давно знаменитого советского композитора, а не какого-то мелкого музыканта или ещё хуже музыковеда. А этот Барнс не русский ли часом? Слишком он хорошо знает историю того места, где не родился. Он точно хорошо замаскированный шпион, который становится для русскоязычного читателя уже своим. Выяснение этого остаётся на совести самого читателя.

Структура произведения весьма необычна. Следует провести интересное сравнение. Произведение- это музей, а читатель ходит без заранее спланированной программы от одного экспоната к другому и при этом у каждого экспоната стоит экскурсовод, рассказывая разные истории. Это не слишком эмоциональное времяпрепровождение, но точно интересное и стоящее, хоть и в какие-то моменты скучноватое.

Стандартная работа о знаменитой творческой личности описывает становление героя, его развитие. Здесь же мы видим, что нет стандартного пути становления личности. Шостакович уже сформировавшаяся личность. Складывается впечатление, что у Дмитрия Шостаковича нет, присущего большинству гениев, этапа «упадка», а потом резкого скачка вверх по творческой лестнице. У него всё равномерно. И это очень привлекает в композиторе.

И всё-таки Шостакович несчастен. Несчастный обычный человек. И в конце умер он, как умирают все люди, но оставляет после себя музыкальное наследие, которое будоражит ума интеллектуалов. А Барнс попытался увековечить человека, чтобы его не забывали.

Чем больше книг в твоём культурном бэкграунде, тем реже появляются там экземпляры, которые по-настоящему цепляют своим содержанием. Постмодернизм [не]гласно провозгласил примат формы над содержанием, а потому современная литература постмодерна по большей части для меня лично служит источником эстетического наслаждения в результате любования формой.
Потому же для меня настоящим событием стала книга Д. Барнса «Шум времени», от которой я получила не только эстетическое, но и духовное удовлетворение.
Знакомство с Барнсом у меня случилось на пятом курсе филфака с «Истории мира в 10,5 главах» (входившей в список доп.чтения), но тогда эта проза меня не зацепила: к тому времени я уже перестала испытывать восторг от причудливого слога, нарочитого усложнения канвы произведения и заворачивания прописных истин в тяжеловесные приёмы (Джойс, привет!).
Но «Шум времени» наделал столько шума (оцените каламбур

Из плюсов:

• Форма книги напоминает музыкальное произведение. Переосмысление начальных образов (первое выступление, возвращение к странной даче из детства) как возврат к музыкальным темам в симфониях, обращение к трезвучию в оглавление и поиска мелодии в шуме который окружает и мешает.
• От формы к содержанию. Повествование как исповедь, разговор один на один, обращение в вечность. Повествование своеобразное, но мне такой стиль вполне устраивает.
• Роман погружает в эпоху и жизнь композитора, подталкивает услышать что не слышал до этого.

  Из минусов:

• Понятно от чего хотелось убежать (политика партии, постоянный контроль, использование в целях партии), но мало было показано с чем хотелось остаться наедине. Все три этапа изменения советской власти, показаны очень интересно, ключевые моменты схвачены точно, но вот творческих историй почти нет. Ощущение однобокости.

  P.S.

Именно с «Шума времени» я хотела начать знакомство с Джулианом Барнсом.
Почему? Роман о великом Д. Д. Шостаковиче, написанный английским писателем, неоднократно номинированным, признанным мастером слова. Это ли не причина?
Роман читается легко, увлекательно, но ... как автор рисует характер Шостоковича...
Я знаю, что Барнс готовился к написанию этого романа серьёзно. Он кропотливо изучил множество биографических источников, общался с теми кто лично знал композитора, но он же не просто пишет о фактах, Барнс показывает нам мысли и чувства Шостоковича в разные периоды жизни. И вот тут я не уверена в верности его видения Дмитрий Дмитриевича.
Обычно подобные книги пишет либо сам участник, описываемых событий, либо очень близкий ему человек. Здесь человек, далёкий от СССР, далёкий от сталинских репрессий, далёкий от понимания, как это не банально, души русского человека.
А потом я подумала знаете о чем? Барнс столь мастерски придумал своего Шостоковича, он так потрясающе представил его малодушие и трусость, что в итоге мне они показались более героическими, более правдивыми и честными чем те, которые принято считать таковыми.
Очень вам советую прочесть эту книгу. К сожалению, я не читаю в оригинале, но, как мне кажется, перевод восхитителен. .

Пропустить через себя рокот эпохи. Услышать гармонию в хаосе. Извлечь из него музыку. Писатель Джулиан Барнс написал книгу о любимом композиторе Дмитрии Шостаковиче, но в «Шуме времени» гораздо больше смыслов.
Роман о природе отношений искусства и власти. О попытках держать творческое начало под контролем, и о том, что убежище от цепких рук власти существует: в голове создателя, где невозможно принуждение и притворство. Но ещё «Шум времени» это полновесное художественное размышление на темы, которые любит исследовать Барнс: взаимоотношения человека со временем, ощущение неизбежно приближающегося конца жизни, осмысление личных побед и поражений как в личной жизни, так и в контексте исторической эпохи. И в центре этих перипетий Дмитрий Шостакович.
Барнс выделил три периода из жизни композитора: ожидание ареста после осуждения в «Правде» его оперы «Леди Макбет Мценского уезда»; конференция в Америке в 1949 году, где ему пришлось произносить речи против голоса совести; и принятие в 1960 году настойчивого предложения возглавить союз композиторов, и последовавшее за ним вступление в партию, неизбежное, как рок. Три эпизода-монолога, в которых, подобно ассоциативному ряду, перед внутренним взором композитора детально разворачиваются события его жизни. Основным мотивом этой партитуры является страх, который герой пронесёт через всю жизнь, подвергая себя за него нещадному осуждению. Но, будучи трусом по собственному признанию, он сохранил то, за что был вынужден бороться всю жизнь: свою музыку. Искусство, природу которого никто из его соглядатаев не понимал так, как сам творец.
Авторитарная власть поэтому и стремится согнать в общий загон всех, кто может существовать в мире иного порядка: писателей, композиторов, художников. Неспособная уловить сути высказывания творца, она пытается сделать его зависимым от себя посредством кнута и пряника. Но искусство так не работает. Все попытки власти сделать из композитора Шостаковича слугу режима были лишены смысла, поскольку его спасение – музыка – как и он сам, находились в иной системе координат. «Искусство – это шепот истории, различимый поверх шума времени».
В работе Барнс обращался к источникам и свидетелям, хотя гораздо важнее ему было переложить свою любовь и своё видение композитора на язык художественной прозы. И он написал блестящую и достоверную стилизацию. Писатель воссоздал даже мелкие детали эпохи, передавая фактуру и наполняя жизнью описательные куски. В речи героев встречаются пословицы и поговорки, а мысли прыгают с одной на другую, и это выходит очень естественно.
Отношение к отечественной истории и её ключевым фигурам в России какое-то болезненно-тревожное, словно это «наше всё» заключено под непроницаемым колпаком в палате мер и весов, и доставать его можно только по большим праздникам. Известный зарубежный писатель делает предметом своего художественного исследования одного из самых известных русских композиторов – рискованно! Но Барнс не видит в этом риска, он подступает к истории не в белых перчатках, а засучив рукава, чтобы в поисках найти что-то важное для себя лично.
Рана двадцатого века в России ещё очень свежа, Джулиан Барнс сумел это прочувствовать. Он даже вынес в предисловие краткое напоминание о том, что «Шум времени» – художественная литература, а не нон-фикшн, и привёл ссылки на источники для желающих ознакомиться с жизнью и творчеством Дмитрия Шостаковича. Пока шумит эпоха, одни вытягивают из неё ноты, другие – слова. И мы должны быть очень осторожными, потому что, до тех пор, пока этот шум не стихает, искусству приходится платить по счёту истории.