Цитаты из книги Doctor Zhivago

спасение не в верности формам, а в освобождении от них

Она требовалась ему дозарезу, а увидеть ее в это воскресенье не было возможности. Он метался, как зверь, по комнате, нигде не находя себе места.

До жены ли тут было? Такие ли были времена? Мировой пролетариат, переделка вселенной, это другой разговор, это я понимаю. А отдельное двуногое вроде жены там какой-то, это так, тьфу, последняя блоха или вошь.

Этим и страшна жизнь вокруг. Чем она оглушает, громом молнией? Нет, косыми взглядами и шепотом оговора.

Смелость города берет.

Ты им стараешься добро, а они норовят тебе нож в ребро.

Свои собаки грызутся, чужая не подходи.

Вот, исповедывать хотели… Смерть нависла… Может каждую минуту… Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься… А тут не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь… хруп, и вон, как щипцами… А то это такое?.. Никто не знает… И мне тоскливо и страшно.

Я не раз замечал, что вещи, едва замеченные днём, мысли, не доведённые до ясности, сказанные без души и оставленные без внимания, возвращаются ночью, облачённые в плоть и кровь, и становятся темами сновидений, как бы в возмещение за дневное к ним пренебрежение.

Он пил не переставая и жаловался, что не спит третий месяц и, когда протрезвляется хотя бы ненадолго, терпит муки, о которых нормальный человек не имеет представления.

"Всякая стадность - прибежище неодаренности"

"Стал слышен хрустящий шаг несметной толпы по мерзлой мостовой"

Нелюбовь почти как убийство, и я никому не в силах бы нанести этого удара. (из письма Антонины Живаго к мужу)

Их приезд был бессмыслицей, их дальнейшее присутствие - неприличием.

Неосвещенная улица пустыми глазами смотрела в комнаты. Комнаты отвечали тем же взглядом.

У вас атрофия общественной жилки

Но оказывалось, что Павел смотрит на вещи еще мрачнее, чем даже цензор, умерявший аграрные страсти Воскобойникова. — Да что говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом нешто возможно? Мужику дай волю, так ведь у нас друг дружку передавят, истинный Господь. Ай заснули?

Спящий и как бы совершенно вымерший город тонул в серо-лиловой прохладе раннего часа

Растопленные паровозы стояли готовые к выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара