Жизнь Шарлотты Бронте

...я пребываю в тишине хауортского пастората, с моими единственными домашними друзьями – книгами и с письмами, приходящими иногда вместо посетителей. Общество безмолвное, но оно не грозит мне ни ссорами, ни вульгарностью, ни неприятностями

Мне казалось, что деградация, которой она боялась, – это следствие бедности, и надо просто уделить больше внимания заработкам.

(из письма Шарлотты Бронте)
Я держусь того мнения, что художественное произведение должно содержать вымысел: реальное следует малыми дозами вставлять в массив того, что посвящено идеальному. Простой хлеб домашней выпечки гораздо здоровее и нужнее, чем пирожные. Но кто захочет увидеть буханку чёрного хлеба, положенную на стол в качестве десерта?

(из письма Шарлотты Бронте её издателю)
Я старалась, как могла, понять, что [мистер Х.] пишет об искусстве, однако, честно говоря, мои усилия завершились полной неудачей. Язык, на котором у критиков принято говорить на эту тему, полностью заслоняет от меня свет истины.

Что касается дружбы, то я заметила: разочарования возникают по большей части вовсе не из-за того, что мы любим своих друзей слишком сильно или ставим их слишком высоко, а скорее оттого, что переоцениваем их любовь и их мнения о себе.

Если ро­ман не слиш­ком ясно вы­ра­жа­ет все это, то, зна­чит, в нем есть се­рьез­ный не­до­чет. Я мо­гла бы объ­яс­нить и не­ко­то­рые дру­гие мо­мен­ты в кни­ге, но это все рав­но что ху­дож­ник под­пи­сал бы под сво­и­ми ри­сун­ка­ми на­зва­ния пред­ме­тов, ко­то­рые он хо­тел изо­бра­зить.

...прототипом для Шерли послужила ее сестра Эмили, о которой она [Шарлотта] никогда не уставала говорить, а я слушать. Эмили, по-видимому, была осколком эпохи титанов – правнучкой тех гигантов, которые некогда населяли землю.

По-видимому, искушения часто поджидают даже лучших из мужчин – так воробьи или осы налетают на самые сладкие и сочные плоды, избегая кислых и незрелых. Истинный человеколюбец должен посвятить свои силы помощи и защите ближних и с гневом отвергнуть вероломные соблазны. -(Шарлотта).

Лекция о Свифте была для меня новостью: она почти несравненна. Не могу сказать, что я соглашаюсь с мистером Теккереем по каждому поводу, однако его мощь, его способность проникать в человеческую душу, его лаконизм и простота, его красноречие – особенно его смелое и возвышенное красноречие – вызывают искреннее восхищение. -(Шарлотта).

Если бы я имела право хотя бы шепотом дать совет, то сказала бы следующее: какой бы ни была Ваша личность в настоящее время, старайтесь изо всех сил, чтобы она не стала хуже. Опасайтесь деградации и падения. Будьте полны решимости улучшить нынешнее положение, старайтесь выйти за пределы достигнутого. -(Шарлотта).

...обстоятельства нашей жизни посланы нам недаром, и принимать их следует покорно. -(Шарлотта).

Нельзя строить планы о том, что может произойти через три или четыре месяца. -(Шарлотта).

...я не сомневаюсь, что судороги революций отбрасывают мир назад во всем, что касается добра, задерживают прогресс цивилизации и выносят на поверхность отбросы общества... восстания и битвы – это острые болезни народов и насилие, которое они несут с собой, истощает жизненную энергию тех стран, где они происходят. -(Шарлотта).

Я хочу только сказать, что не знаю другого случая, чтобы женщины, обладающие такими удивительными талантами, распорядились бы ими с бо́льшим чувством ответственности.

В декабре 1847 года из печати вышли романы «Грозовой перевал» [автор Эмили Бронте] и «Агнес Грей» [автор Энн Бронте].

«...Его остроумие блестяще, его юмор чрезвычайно привлекателен, но оба они исходят из серьезной природы его гения, как сверкание зарниц вырывается из-за покрова летних облаков, вызванное электрическим зарядом, таящимся в их толще». -(Шарлотта пишет об Уильяме Мейкписе Теккерее).

Передо мной лежит подборка вырезок из газет и журналов, которую прислал мне мистер Бронте.... Все эти рецензии полны похвал великому и неизвестному гению, который вдруг появился среди нас.

...захватывающая сила самой книги ["Джейн Эйр"] сделала ее известной читающей публике без всяких указаний со стороны критиков, и уже в декабре со всех сторон посыпались просьбы прислать экземпляр.

После выхода книги [«Джейн Эйр»], несколько экземпляров были подарены тем знакомым издателей, которые были известны проницательностью своих суждений. Эти люди занимали видное положение в литературном мире, и все, как один, в ответных письмах наряду с благодарностью дали высочайшую оценку книге. Среди них был и великий писатель [У. М. Теккерей], которым так восхищалась мисс Бронте. Он сразу почувствовал и в письме к издателям признал необыкновенные достоинства нового романа.