Семнадцать мгновений весны. Майор Вихрь

Все, товарищи. Мое предубеждение сломано. Я предвзято считал, что никогда фильм не может быть лучше книги.
Вот оно.
Я был без ума от фильма, от флегматичного Штирлица, от жесткого Мюллера, проницательного Шелленберга и всех прочих. А может быть, я был без ума от игры Тихонова, Броневого, Табакова и всех прочих? Возможно. Ведь в них я видел людей, характеры, темпераменты, харизму. И не только в них - в Кэт, пасторе Шлаге, в профессоре Плейшнере, и всех остальных.
Так вот, я не увидел всего этого в книге. Я не увидел там людей. Я лишь увидел персонажи.
Фильм меня приводил в трепет. При прочтении книги сердце не стучало.
Мне вообще показалось, что сценаристам было лень писать сценарий, и они взяли книгу Семенова, отодрали обложку и приклеили лист со словом "сценарий". Или же, что Семенов писал не книгу, а сценарий к фильму.
И насколько бы ни был интересен, запутан, захватывающий сюжет - его изложение мне показалось скучным.

Я, как и каждый человек моего поколения, с восхищением, трепетом и гордостью, прильнув к экрану телевизора, следила за опасной, трудной и изматывающей деятельностью русского разведчика Максима Исаева (он же Макс О́тто фон Шти́рлиц) в тылу врага. Но, к своему стыду, с его литературным прототипом знакома не была, а тем более не знала, что на страницах цикла действует не только сам Штирлиц, но и его сын.

1944 год. На совещании, состоявшемся в полевом штабе Гиммлера, германская верхушка принимает решение об уничтожении культурных славянских центров - Праги, Варшавы, Кракова. Москва получает предупреждение от Штирлица, и для спасения Кракова и предотвращения взрыва формируется и отправляется на задание группа диверсантов из трех человек: руководитель операции майор Вихрь, он же Бурлаков Андрей, заместитель по разведработе Коля, он же Исаев Александр, и радист-шифровальщик Аня, она же Лебедева Евгения.

Они должны были высадиться недалеко от Кракова, но даже самый четкий план летит в тартарары, если в него вмешиваются погодные условия и человеческий фактор. Погрешность при высадке оказалась невероятной, 75 км от нужной точки, да к тому же их разбросало друг от друга так, что теперь каждый сам за себя. Немецкая разведка тоже не дремлет. И начнется противостояние характеров, физической выносливости, смекалки и прозорливости, борьбы не только с внешними обстоятельствами, но и с самим собой.

Выжить. Выстоять. Извернуться, солгать, пройти по кромке. Вывернуться наизнанку. Вытерпеть боль. Не сломаться при пытках. Начать ненавидеть не только врага, но и себя. Выцарапать нужные сведения. Выгрызть мерзлую землю. Напитать ее кровью.. О муках совести и моральных терзаниях можно подумать потом, когда цель будет достигнута, а Краков спасен. Если, конечно, это потом для них настанет…

Удивительный стиль повествования, который все время балансировал между, но при этом был цельным и объемным. Между художественным и документальным, когда то плывешь по течению, то стопоришься и читаешь сухие сводки. Между философским и лиричным, между сухим и мягким, невероятно поэтичным, между возвышенным и приземленным.

Работа разведчика - это не дорогие рестораны, идеально отглаженные смокинги и падающие к ногам блондинки. Чаще всего - это грязная, выматывающая, напряженная работа, в которой нужно быть и талантливым актером, и гениальным стратегом, и непревзойденным лгуном. И все это ничто без любви к Родине, преданности до последнего вздоха, даже если тоска по ней и семье разрывает изнутри.

У меня до сих пор эхом звучит вот это нежно-тихое «Санечка…», произнесенное Штирлицом. И как он целовал и гладил руки сына…

Из партийной характеристики пользователя LiveLib с 2015 года любимого библиотекаря tatyana_97d:
"Истинный ленивец. Характер нордический. С коллегами по учебе необщителен и ровен. Беспощаден к врагам. Такой себе семьянин, связей, порочащих его, не имел. В работе проявил себя выдающимся хлебушком..."

Прежде чем приступать к чтению, Татьяна предусмотрительно (год назад) посмотрела двенадцатисерийный одноименный фильм. Будучи восхищенной сюжетом, музыкальным сопровождением, съемкой и актерской игрой, она поняла, что не остановится на достигнутом. И забыла о данном обещании. Случайно натолкнувшись на книгу год спустя, Татьяна знала - это судьба. И приступила к чтению. Не сразу, конечно же.

История о молодом Штирлице известна каждому, кто вырос на советских фильмах. Поэтому стоит ли говорить о составляющей нашей истории? Думаю, не стоит. Скажу лишь, что это именно то, что я ожидала прочесть - ни больше, ни меньше. И это именно тот случай, когда фильм и книга - одно целое.

Сам слог написания не сильно захватил, но прекрасны иные составляющие произведения.

Во-первых, сентиментальность, порой прорывающаяся в главном герое, Штирлице, которая контрастирует с рапортами и иными письменными документами.

Во-вторых, любопытно было наблюдать за интригами в германском аппарате, как они пытались получить власть и что из этого выходило.

В-третьих, боязно было за Штирлица, которого уже к началу произведения начали подозревать в шпионаже, но было сложно этому поверить, и как описываемые обстоятельства то помогали спастись разведчику, то приближали его миссию к провалу, избежать которого могла помочь только находчивость.

В-четвёртых, наконец-то познакомился с нормальным образом радистки Кэт, также вызвавшую симпатию и сопереживание.

В-пятых, мне понравилось несколько раз упоминание птиц, немного символично выглядело)

В-шестых, понравился ликбез от Штирлица в плане ведения разговоров.

Давно не читала такой пронзительной литературы. Все отступления от основного сюжета мастерски вписаны в канву текста, поэтому воспринимаются с легкостью. Давно я так не переживала за героев, как переживала за Катю с двумя малышами, когда она пряталась в канализационном люке от гестапо. На примерах разных по характеру людей Семенов очень хорошо показал весь ужас фашизма и разнообразие причин, по которым его поддерживали вполне адекватные люди.
Само по себе произведение очень короткое, но дает очень точную и качественную характеристику не только основных (Штирлиц, Мюллер, Катя..), но и "эпизодических" (Борман, Даллес...) героев.

Эта история меня давно удивляет, хотя бы тем, что фильм могу смотреть только чёрно-белым, цветной кажется мне подделкой. И смотрю я его каждую весну, как только начинают массово показывать военные фильмы.

Книга оказалась не менее интересной, чем фильм. Для меня это тоже удивительно (потому как я либо смотрю фильм, либо читаю книгу, воспринимать равноценно оба варианта какой-либо истории получается редко). Читаются "Семнадцать мгновений весны" легко и быстро. Поволноваться за главных героев даже не успеваешь (их трудности быстро решаются с помощью незаурядной логики и умений Штирлица). Возможно, это связано с тем, что я хорошо знаю, что будет дальше благодаря фильму, а расхождений в книге и фильме минимум. Пожалуй, единственное, что бросается в глаза это фраза из фильма "Штирлиц, а вас я попрошу остаться", в книге она звучит как-то проще: " Штирлиц, я вас задержу ещё на минуту".

Пересказывать сюжет книги, думаю, нет смысла. Все его знают или догадываются. Единственное, что меня мучает - что дальше случится со Штирлицем? Он вернётся в Берлин? Там догадаются кто он? Его спасёт скорая победа? Недавно я узнала, что "Семнадцать мгновений весны" - это лишь первая книга цикла, а всего их кажется четыре. Видимо, моё любопытство будет удовлетворено, когда доберусь до следующих книг о Максиме Максимовиче Исаеве.

На мой взгляд, читать такие книги надо всем русским людям. Читаешь и в душе сразу радость, гордость, море позитива... И мысли "обхитрили гадов"... Они там гоняются за шпионом, а он тут у них под носом, делает вид, что тоже его ловит...

Разумеется, когда посмотрел в детстве фильм - бросился читать эту книгу, но шла она очень тяжело. Много непонятного и она сама по себе достаточно объемная. Несколько раз бросал и нормально прочитал уже в институте.
Читается не так легко как фильм, да и на фильм не сильно похоже, больше политической подоплеки. Как минимум надо ориентироваться в первых лицах Германии того времени, часто приходилось пользоваться словарями, чтобы узнать кто это. Хоть книга и художественная такое впечатление, что читаешь документальную прозу. Захотелось прочитать весь цикл об Исаеве, но останавливает сложность восприятия.

Книга повествует о советском разведчике Максиме Максимовиче Исаеве, работающем в Берлине во время Второй мировой войны под псевдонимом Штирлиц; сюжет построен на противодействии попыткам сепаратных переговоров нацистских лидеров с представителями спецслужб США весной 1945 года. Роман Юлиана Семёнова многие историки справедливо считают частью нашей общенациональной культуры, национального самосознания. Здесь можно встретить всю подноготную руководителей гестапо, внутри которого каждый, стоящий рядом с Гитлером, в тайне от других строит свою игру и мечтает сместить фюрера страны своей кандидатурой.

Здесь прекрасно все: политические игры; описание личностей "у руля" страны (Борман, Гиммлер, Геббельс, Мюллер, Шелленберг и т.д.); Штирлиц, мастерски ведущий разведку без единого промаха и обладающий очень сильным, стойким характером (в конце второй книги это особенно доказывается); речь Гитлера, направленная на воодушевление своих подчиненных (в самой книге в принципе приводится много исторических документов); техническая запись разговора пастора Шлаг и Штирлица, заключающая в себе размышления пастора на тему "зла как блага" и роли инквизиции в христианстве как того самого блага, ставшим в конечном счете злом, установив идею неравенства в нашем обществе вопреки изначальной идеи равенства по Христу; сравнение разведчика одновременно с актёром и писателем ("Только если фальш в игре грозит актёру тухлыми помидорами, а неправда и отсутствие логики отомстят писателю презрительными усмешками читателей, то разведчику это обернется смертью"); список настольных книг по искусству войны Даллеса (и его перечитывание наших классиков Пушкина, Салтыкова, Достоевского)...

Также, Семёнов показывает нам, что все в мире нельзя разделить на "черное" и "белое", в свою очередь выводя на "сцену" такого интересного персонажа, как Гельмут Кальдер — это пример немца с душой, причем даже такой эпизодический образ отлично прописан в психологическом плане. Ближе к концу произведения шпионские "игры" еще более затягиваются в смертельный узел, каждое слово в речи Штирлица способно его выдать врагам, и здесь можно провести параллель с игрой в шахматы, где каждый ход имеет значение, особенно в комбинации (чем, по сути, и можно назвать разведческую деятельность Штирлица в Германии).

Прототипом героя романа был Алексей Николаевич Ботян.

Как только его не звали — Ляксейка и Алексей Николаич, Лео, Алоиз и Партизан Алеша. Кем только он не работал — метрдотелем и слесарем, зенитчиком и представителем «Аэрофлота», самогонщиком и школьным учителем. И все это был один и тот же человек — знаменитый разведчик-нелегал Алексей Николаевич Ботян.

Алексей Ботян был сыном белорусского крестьянина. В 1930-е Волынское губернаторство, где он родился, находилось под властью Польши. Его отец был обычным бондарем, но при этом объездил полсвета, долгое время прожил в Германии и Аргентине, в совершенстве овладел несколькими языками и был запойным чтецом. Яркое воспоминание детства: мать зовет отца помочь со скотиной, а тот зачитался романом графа Толстого и забыл обо всем на свете. От отца Ботян унаследовал талант к языкам — с детства он прекрасно говорил на белорусском, украинском, польском и немецком. Когда эта территория отошла к Советам, он уже в совершенстве знал русский. А уже после Великой Отечественной уехал в Чехословакию и за два года выучил чешский как родной. Еще Ботян с детства маниакально увлекался спортом. Сослуживцы-разведчики с изумлением вспоминали, как в разгар самой напряженной ситуации он мог вытащить доску и с головой уйти в игру, осыпая противника заковыристым матом. До 96 лет он с ненормальным увлечением играл в волейбол. Младшие товарищи специально вытаскивали пенсионера на матчи, чтобы отвлечь от грустных мыслей после смерти жены. А сразу после школы Ботян увидел на шоссе велосипедистов и загорелся идеей обзавестись «самоходной машиной». Бондарством — как отец — заработать не удавалось. Тогда он с друзьями раздобыл зерна и решил наварить из него самогона — хотя в конце 30-х в Польше это считалось уголовным преступлением. Конкуренты, издавна занимавшиеся самогоноварением, настучали на него в полицию. И тут Ботян впервые показал себя в деле. Он отбился от двух полицейских, убежал и помог спастись другу. С самогонкой тогда не вышло, но велосипед — подержанный, немецкий — он все-таки себе купил. А еще выяснилось, что в экстремальных ситуациях Ботян сохраняет экстремальное хладнокровие. В 1938 году его призвали в польскую армию и выучили на зенитчика. В 1939 году он даже успел повоевать с немцами и сбить несколько бомбардировщиков. Но тут на территорию Польши зашли бойцы Красной армии, взяли Ботяна с однополчанами в плен и повезли куда-то на восток. Разговорившись с охранниками в поезде, он попросился выйти отлить, выскочил из вагона, скатился по насыпи и пешком отправился в родную деревню. Его никто не искал. Узнав, что Советы набирают учителей для прохождения спецкурсов типа «повышения квалификации», Ботян — дипломированный учитель — пошел на эти курсы, записался в комсомол и показал себя таким рьяным фанатом советской власти, что его стали приглашать на всякие таинственные собеседования и интервью. Зачем это было, никто ему не объяснял, но он и так все понял. И совершенно не удивился, когда весной 1941 года его пригласили в Москву и зачислили в Высшую школу НКГБ СССР. Боец Ботян едва успел освоиться в школе НКГБ в Кисельном переулке, как грянуло 22 июня. К войне наша разведка оказалась не готова, но перестраиваться стала быстро. Уже в июле 41-го главный диверсант СССР Павел Анатольевич Судоплатов организовал Особую группу при наркоме внутренних дел. Ее задачей были диверсии и теракты на территориях, оккупированных немцами. В Особую группу входили легендарные разведчики — многих для этого срочно вытащили из лагерей, где они отбывали срок по ложным обвинениям. Там были и знаменитые спортсмены, например братья Знаменские. Благодаря отличной физподготовке в Особую группу попал и Ботян. Осенью 1941 года сотрудников Особой группы распределили по пустующим квартирам на улице Горького и других центральных магистралях столицы. Главные здания, вокзалы, почтамт, Кремль были буквально набиты взрывчаткой. Задание Ботяна и его группы звучало примерно, как «Ни шагу назад». При входе немецких войск в Москву им полагалось задерживать их как можно дольше. Фактически они были смертниками. После того как немцев удалось отбить, Ботяна направили в диверсионный рейд по немецким тылам. В районе Яхромы энкавэдэшники нападали на патрули и блокпосты немцев, подчистую вырезая захватчиков. Уже тогда сложился своеобразный консенсус. Сверхпрофессиональные акции особистов советская власть выдавала за подвиг партизанов — так пропаганда подчеркивала героизм простого народа. Немцы тоже предпочитали не разбираться и вешать всех собак на местное население. В акциях энкавэдэшников они обвиняли партизан и казнили за их поддержку мирных жителей. В 1942 году Ботян проходил спецподготовку — учился минировать объекты и входить в доверие к собеседнику, уходить от слежки и запоминать большие массивы информации, стрелять и бегать на лыжах. Уже в январе 1943-го он в составе группы под руководством капитана госбезопасности Карасева прошел больше полутора тысяч километров на лыжах, чтобы осесть на оккупированной территории — в районе местечка Овруч, прямо под носом у немецкого гарнизона. Вокруг группы особистов сформировался масштабный партизанский отряд. Заметным достижением Ботяна в это время стал подрыв здания гебитскомиссариата в Овруче, при котором погибло, по разным данным, от 80 до 200 человек. В 1944 году группа, в которой состоял Ботян, перебралась в Польшу. В городке Илже энкавэдэшники помогли Армии Людовой спасти своих товарищей из гестапо. Ботян сыграл в этом освобождении решающую роль. Долгое время в Илже стоял обелиск с благодарностью «лейтенанту Алеше». К этому же времени относится и знаменитая операция по спасению Кракова. С легкой руки Юлиана Семенова, сделавшего Ботяна прототипом своего майора Вихря, у читателей появилась уверенность, что немцы, отступая, планировали взорвать старинный город. Современные историки уточняют эту версию. Ни денег, ни взрывчатки, чтобы заминировать целый город, у немцев, конечно, не было. Однако существовали реальные планы минирования плотины в Новом Сонче — наши разведчики нашли их в портфеле одного из убитых коллаборационистов. Немцы собирались подорвать плотину, когда Красная армия войдет в Краков, чтобы поток воды уничтожил весь город. Однако группе Ботяна удалось захватить сотрудничавшего с немцами инженера-картографа Зигмунда Огарека. На допросе он рассказал, что всю взрывчатку немцы складируют в Ягеллонском замке. Затем к Ботяну пришел «инициативщик» — польский коллаборационист — и предложил свою помощь. Ботян дал ему английскую мину с взрывателем и обнадежил, что у него будет пятнадцать минут, чтобы успеть убежать. Инициативщик, испугавшись, передал ее своему подчиненному и велел заложить в зале. 18 января 1945 года в полшестого утра Ягеллонский замок взлетел на воздух. Есть поговорка, что хороший разведчик стоит дивизии. Коллеги считали, что во время ВОВ только единолично Ботян ликвидировал как минимум двести человек. И это не считая подрывов поездов, минирований зданий, диверсий и боестолкновений, где счет его жертв шел на сотни.

В 1944 году Алексей Николаевич получил задание Центра переправиться в Краков и отслеживать передвижение немцев.

– Наш отряд расположился на подступах к городу. Армия Крайова хоть и боролась с немецкой оккупацией, но помощь советских партизан принимать не хотела. Даже немцам сообщили о нас – мы едва в засаду не попали, хорошо один бывший офицер царской армии меня предупредил…

И все-таки Ботяну удалось обзавестись агентурными связями, наладить отношения и с Армией Крайовой, и Армией Людовой. Помогало знание польского и немецкого языков, общительность. Лейтенант Алеша, например, подружился с польскими ксендзами, да так, что начал прекрасно разбираться во всех католических обрядах.

– Я – православный, но всякую веру уважаю. Польские священники помогали укрывать наших раненых и ни одного не сдали немцам, – вспоминал Алексей Николаевич.

Совместными с поляками усилиями отряд Ботяна осуществил операцию по захвату города Илжа, освободили из тюрьмы подпольщиков, захватили оружие… В Илже до сих пор стоит обелиск, на котором выбито имя партизана Алеши…

Ну а потом началась главная операция его жизни.

– Командир Карасев собрал отряд и говорит: «Кто пойдет с Лексейкой в Краков?» Все выступили вперед – такой авторитет был у меня среди партизан…

28 человек обосновались в одном из районов города, вели диверсионную и разведывательную деятельность, захватили инженера-картографа… Собранная информация позволяла сделать один вывод: Гитлер собирается уничтожить Краков.

Из агентурных источников Ботян узнал о складе взрывчатки в Ягеллонском замке, которую фашисты собирались использовать для уничтожения исторического центра города вместе со всеми культурными объектами при отступлении. Алексею удалось найти человека, который смог установить в замке мину замедленного действия, и в разгар наступления Красной армии 18 января 1945 года она была приведена в действие, вражеский склад взлетел на воздух.

– Немцы остались обезоружены, лесами бежали. А мы их там ловили. Гитлер из-за срыва плана по уничтожения Кракова был в бешенстве. За мою голову назначили большие деньги, – смеялся Ботян.

Один из красивейших городов Европы – Краков, который теперь ежегодно принимает миллионы туристов, уцелел. Только помнят ли сегодня поляки, кому они этим обязаны?

Браво автору!