Чрево Парижа

Из всех прочитанных книг цикла (пока 11) - это самый наискучнейший роман для меня!
Конечно, не бывает так, чтобы всё нравилось. Не смотря на невысокую оценку с моей стороны, читаю дальше. Очень интересно узнать, чем всё закончится.
Огромный плюс - аудиовариант, хочешь - не хочешь, а будешь слушать все огородные, колбасные, рыбные и прочие рыночные подробности.
Всегда соотношу название и содержание. Сначала думала, что "чрево" Парижа - это переносное значение, но, как оказалось, практически в прямом значении.
Сложно было воспринимать имена в начале книги. Кто же эти люди, которых упоминает автор? Опять же пришлось прибегнуть к генеалогии персонажей, чтобы понять, кто есть кто.

Без этого было сложно, кто же такая Лиза Кеню, какое отношение она имеет к семейству.
Флоран - так, вообще не упоминается, лишь позже мы узнаём, что это деверь (если не ошибаюсь в правильном названии) Лизы.

Как всегда, описания великолепны! Каждый герой описан так, что их представляешь. Толстая, но опрятная Лиза и её муж, их дочь Полина - упитанная девушка. Флоран - худой, высокий, представляется суровым. А чему радоваться беглому каторжнику? Жизнь в постоянном страхе?! Не смотря на все его революционные стремления, ему не хватало решительности и смелости.

Также, немалую роль в книге играют рыночные "кумушки"-сплетницы. Всё-то им интересно, везде нужно сунуть свой нос, разведать, обсудить... Типичные необразованные "бабки", которым нечем заняться.

Роман неплохой, если читать неторопясь, чего мне редко удаётся, т.к. забываю, что было сначала), если растягиваю надолго.
В исполнении Ларисы Третьяковой тоже не очень понравилось, привыкла лишь к половине книги. Толи голос высок для восприятия, толи я привыкла в последнее время к озвучкам в мужском исплонении... Не знаю.

Это вторая книга у автора, которую я прочитала. И снова я влюбилась в атмосферу Парижа, в красивейший стиль написания. Автор так подробно описывает жадность торговцев, а сколько тут сплетней!
⠀
Самая большая особенность этого романа - его богатые описания продовольственного рынка и его внутренней работы. Вы можете почувствовать самые разнообразные вкусы через книгу и задохнуться от запахов каждого пищевого ларька! Кстати, Чрево Парижа - это Центральный продовольственный рынок Парижа (Les Halles).
⠀
Что касается чтения этой книги, то я, честно говоря, испытываю симпатию и сочувствие к состоянию города и персонажей. Автору удалось расшевелить чувства, когда читателю предлагается возненавидеть торговцев, а также понять, насколько очень тонки различия между толстыми и тощими, богатыми и бедными.
⠀
В общем, роман написан очень лёгким и красочным языком, безумно понравился, и всем искренне советую к прочтению.

С каждой книгой Золя я прохожу классический путь от отрицания до любви. Мне всегда сложно взяться за новую — я одновременно и хочу продолжить чтение цикла, и ищу предлоги это ненадолго отложить, слишком уж сбивает с ног обилие слов и деталей. Потом я открываю книгу, проваливаюсь в нее и провожу с ней каждую свободную минуту, пересказываю детали мужу, дочитываю и чувствую чувство потери. Потери, потому что книга обидно быстро закончилась. А для следующей мне вновь нужно пройти этот путь.

В «Чреве Парижа» Золя вновь рисует общество в миниатюре, на сей раз в рамках огромного, пышущего силой, едой и деньгами рынка. Все, что происходит в романе, происходит именно на рынке, и радостный блеск фруктов и овощей постепенно меняется на червивую гниль.

Главный герой, Флоран, по несчастливой случайности попадает на каторгу, откуда сбегает несколько лет спустя. Он возвращается в Париж по поддельным документам и отыскивает своего младшего брата — дородного и богатого владельца колбасной лавки. Брат с радостью его привечает, как и его семья: умная и расчетливая жена Лиза и очаровательная дочь Полина. Они дают Флорану кров и еду, а затем устраивают его на работу в рыбном отделе рынка. Казалось бы, жизнь Флорана наладилась, чего еще желать? Но чувственный и мечтательный Флоран грезит о другом будущем, о революции, о справедливости. Ему противен рынок с его толстотой и сытостью, но при этом он слишком наивен и безволен, чтобы понять, как на нем выжить.

Выше я назвала Флорана главным героем, но настоящий главный герой здесь Центральный рынок. Оглушающая махина, никогда не засыпающая, подпитываемая интригами и сплетнями. И если начало романа не стоит читать на голодный желудок, слишком уж красиво и вкусно описаны свежие овощи, слишком аппетитно пахнет из колбасной лавки, то вторую часть не стоит читать на желудок сытый. За внешней яркостью и свежестью кроется и бойня животных, описанная в не менее ярких деталях, и гниющие прямо на прилавках рыбины, и острый, вызывающий тошноту запах сыра, разыгрывающий в воображении читателя целую симфонию. И гниют на этом рынке не только продукты. Внешне благополучные, толстые и красивые торговки и торговцы будто бы живут ради тонкой вражды друг с другом, питаются сплетнями и злословием.

Чем ближе к финалу, тем больше рынок похож на болото, и тем больше люди на нем отращивают злобные клыки, которые прячут под маской благопристойности. Они ненавидят Флорана, но не потому, что боятся его революционных идей, все проще — он не один из них и никогда не пытался им быть. Поэтому и финал закономерен, пусть и по-человечески несправедлив.

Что же до семьи Ругон-Маккаров, Флоран не один из ее сынов, но они так или иначе на него влияют. В книге мы встречаем двоих Маккаров — Лизу, невестку Флорана (дочь Антуана Маккара), и Клода Лантье, внука Антуана Маккара от Жервезы. Клод — художник и друг Флорана, одновременно и одержимый красотой рынка, и презирающий его шум и пороки. Они не плохие люди, и, как правило, даже помогают Флорану и защищают его. Но при этом Лиза — истинная часть рынка, а Клод — часть другого мира, другого Парижа, к которому Флоран так же не принадлежит.

В «Чреве Парижа» Золя ухитрился показать падение общества, пока перечислял бесконечные страницы видов колбас и рыб. Он разыграл эту модель, добавив в нее ноты гниения и навоза, которые все участники этого общества давно перестали замечать. Эта книга протащила меня по масштабным эмоциональным горкам, оставив после себя очень горькое послевкусие.

__И Флоран, очутившийся в самом чреве французской столицы, был обескуражен этим зрелищем: казалось, его любимый город, в который он так отчаянно стремился вернуться, за эти несколько лет так откормился, что теперь его черты казались какими-то незнакомыми, а то и вовсе враждебными. Чувствовалось, как же сильно Эмиль Золя сочувствовал этому наивному мужчине, который был абсолютно оторван от жизни, что порой вызывало раздражение, которое, впрочем, тут же угасало, ибо как ещё мог себя вести этот сломленный человек? «Он дался в руки, как баран, а обошлись с ним, как с волком», – добродушный и честный, способный лишь выращивать гранатовые деревца да выхаживать зябликов, он был уничтожен за то, что оказался не в том месте не в то время, и после пережитого кошмара он только и мог что грезить о новом свободном мире... О, эти пустые мечты. К сожалению, он вновь оказался в неправильном месте: рынок его не пощадил.

Овощи и фрукты, мясо и рыба, травы и цветы, – казалось, на этих волшебных прилавках есть всё. Блуждая по лабиринтам этого напоминающего все остальные рынки мира места, я ловила себя на мысли, что от всего этого обилия видов, запахов и вкусов становится дурно: «Ему виделись гигантские котлы, смрадные чаны живодёрки, где вытапливается скверное сало целого народа», – казалось бы, всё такое красивое и манящее, но нет, что-то вызывало неприязнь, и этим что-то были они, боги и богини сего пантеона – торговцы и постоянно ошивающиеся поблизости люди. Разгулы клеветы, потоки оскорблений, смердящие злословия – наблюдать за этими людьми было чрезвычайно неприятно, пусть они и вызывали своеобразный интерес (как тут не вспомнить Паскаля). Немудрено, что появление Флорана было воспринято в штыки; даже не зная истории его жизни, они чувствовали что он не такой как они, а значит ему там не место. Конечно, тот со своими мечтами тоже был хорош, он совершенно не думал о жизнях простого люда в том смысле, что они выживали как могли, что им не до его пустых революционных речей, но ведь он им ничего не сделал, а они... Впрочем, удивило ли меня это? О, нисколько.

«Не нуждается в тебе твоя Франция!», – вбивала в пустую голову своего супруга дородная Лиза, которую не интересовали действия императора, главное, что они могли и дальше делать своё дело, ну а если кто страдает, так это он сам виноват (изумляющая своей чёрствостью сцена: пока несчастный рассказывал о своих злоключениях на каторге, она думала о том, что он сам во всём виноват). В этой позиции – всё. Страшно было смотреть на всех этих людей, которые делали вид что всё в полном порядке, в то время как их страну раздирали на части. Они скупали за бесценок объедки с императорского стола и гордились этим, даже не думая о том, что пока они прозябают в нищете, император даёт роскошные пиры, и при этом их злил тщедушный паренёк в обносках, мечтающий о равноправии. Когда заявившаяся в полицию Лиза узрела целую кипу доносов на Флорана, я не удивилась – и это, наверное, самое прискорбное. Такие могут часами себя оправдывать, дескать, они порядочные люди, переживающие за благо своей родины, но нет, это всё жалкие отговорки. То, что сотворили эти люди, оправдать нельзя.

__От этой книги временами становилось тошно. Я люблю вкусно поесть, но я никогда не делала из еды культа, и потому та же колбасная лавка с этими лоснящимися от жира физиономиями, которые только и знали что находить удовольствие в чревоугодии, вызывала отвращение. Подумать только, сдать родственника ради того, чтобы и дальше продолжать пожирать килограммами сардельки... Вот уж и право чрево, никакой души у этих людей, никакого ума, одни лишь пищеварительные органы. Как верно подметил в конце Клод (плюс один симпатичный представитель Ругон-Маккаров, по крайней мере на данный момент), люди, кричащие о своей порядочности, те ещё сволочи, и от таких лучше держаться подальше, а то сожрут ведь, сожрут и не подавятся.

- Каин наверняка был толстым, а Авель - тощим, - сказал Клод. - С тех пор как совершилось первое убийство, прожоры всегда пьют кровь тех, кто досыта не ест... Вот он, вечный пир жизни: начиная с самого слабого и кончая самым сильным, каждый пожирает своего соседа и в свой черед пожирается другим... А следовательно, милейший, остерегайтесь толстых.

В отличие от прочих романов Золя, что я читала, здесь на первом месте не сюжет и не характеры. Просто жизнь, моменты натуральной, трепещущей, копошащейся жизни, показанной под микроскопом - всего несколько кадров снятых одновременно, но в разных местах. Париж. Центральный рынок, именуемый "Чрево Парижа". Вечно враждующие семьи - Кеню, Меюден. Клошары - коренные обитатели рынка. Кабачок Лебигра, где по вечерам собираются революционеры. Разные судьбы, переплетенные в один клубок. И ярче всего, и сильнее всего - этот рынок, подминающий под себя всех и вся, высасывающий соки, выплевывающий человеческие ошметки и питающий весь Париж. Это "лавина жратвы", где можно легко умереть с голоду, никем не замеченным.

Да, главные герои здесь - улочки Парижа, нескончаемые павильоны, водоворот запахов, красок, звуков. Горы, потоки, лавины снеди, разнообразнейшей и богатейшей. Все остальное: трагическая судьба Флорана, и его подлые "коллеги по революции", и толстуха Лиза, и прекрасная Нормандка, и пронырливая старуха мадемуазель Саже, все это лишь фон. Могли ли быть на их месте другие? Да легко! Сам рынок остался бы таким же - грандиозным и неизменным, оглушительно-благоуханным, аппетитным, осклизлым, вонючим, гнилым, убивающим... Торжество жизни "Толстых" - колбасниц, рыбниц, птичниц, всевозможных торговцев и инспекторов. Им, в отличие от "Тощих" не нужна революция и перемены. Лишь бы стоял этот вечный оплот их сытого благосостояния. Лишь бы все осталось неизменно. А Флоран, идеалист и революционер - досадная помеха, инородное тело в этом организме. Подлежит немедленному уничтожению.

Интересно, что часто повторяющиеся, бесконечные описания в этой книге нисколько не утомляют. Наоборот, ими упиваешься. Картины выписаны так ярко и мощно, что знаменитые натюрморты Снейдерса по сравнению с этим кажутся блеклыми.

Сейчас "Чрева Парижа" уже нет - на этом месте открыт огромный универсальный магазин. А жаль - это уже совсем другие ощущения...

Когда-то я решила читать весь цикл про Ругон-Маккаров по порядку. Идея завяла, не достигнув середины. Не все романы равнозначны, а главное – далеко не все связаны именно с историей этой семьи. Вот как раз "Чрево Парижа" имеет минимальные связи с большим семейством. Где – то когда-то Аристид Ругон получил прозвище Саккар, от него пошла ветвь Саккаров, которые являются какими-то дальними родственниками Лизе, жене брата главного героя. Ну почти как в поговорке про забор и плетень. Так что не про Ругон-Маккаров этот роман. И главный герой - огромный Парижский рынок, раскинувшийся неподалеку от церкви Сэнт-Эсташ, названный «Чревом Парижа».

Вот всегда считала эти слова литературным штампом. Но тем не менее это так, главный герой – рынок. Огромный, живой организм, дышащий, бурлящий, пахнущий и цветущий, со всеми своими торговцами, которые как работящие муравьи поддерживают его в рабочей форме. Ну нет ни одного съедобного или иного продукта, которому автор не посвятил бы предложение, абзац, главу, целый гимн восхищения. От нежных и ароматных цветов до бараньей требухи, от пахучего до слез сыра до свежих хрустящих овощей на тележке зеленщика. Это просто симфония, ода жратве, простите мне мой французский. Не читайте на голодный желудок, не представляйте картины, раскинувшиеся на прилавках. Это отдельный мир, это торжество плоти….

И мелкими и незначительными на фоне рынка выглядят персонажи романа. Особенно Флориан, обычный обыватель, сгоряча попавший в жернова политической борьбы, проведший на каторге несколько лет и вернувшийся в Париж готовым революционером. Как хорошо в компании таких же единомышленников рассуждать о свободе, строить планы, рисовать прожекты. Не имея ни малейшего представления о практической стороне дела. Пустая репетиловская болтовня – «У нас есть общество и тайные собранья», как хорошо погутарить о свободе за кружечкой пивка. И он еще строит планы военных действий, хотя сам чуть не падает в обморок от вида убитого голубя. Ну так не он же пойдет с оружием… С каким трудом деловая практичная невестка выставила нашего «революционера» работать. Не потому, что жадная, не потому, что злая – просто она знает, что человек должен работать. А не бить баклуши. Надо сказать, Лиза показалась мне самым интересным персонажем романа. Безусловно честная, одна история с наследством говорит об этом. Безусловно рукастая, деятельная, щедрая. Безусловно ставящая интересы семьи и мужа превыше всего. Ну, по-бабьи вредная. Так это в самой женской природе заложено. Тем более, если соперница, прекрасная рыбница Нормандка, точно такая же. Так и вижу это постоянное соперничество колбасницы и рыбницы. Живое, ярко описанное. Они способны объединиться ради общей цели, а потом разругаться вдрызг. Опять-таки чисто по-женски.

Ода кулинарному разнообразию Парижа! Нет, тут отсутствуют рецепты приготовления классических французских блюд. Тут воспеваются их ингредиенты. Как будто ветром сорвало крышу из торговых павильонов Парижа, и нашему взору предстала просто невероятная картина на гастрономическую тему. Хрустящие покрытые росою овощи, еще хранящие ароматы грядок, где были выращены, так и смотрят на вас всеми красками природы. Искушая ароматами и ошеломляя разнообразием форм, сочные фрукты так и просятся к вам в продуктовую кошелку. Смотря мутными глазами и сверкая перламутровой лузгой, на льду улеглась рыба самых разнообразных сортов. Свежие угри извиваются в корзинах, соседствующие ящикам со всевозможными ракообразными. Мясной отдел предстает в кровавом великолепии всевозможных туш, частей и кусков, что еще дымятся теплым паром свежести.

Рынок просыпается рано - еще затемно. Торговцы гордо выставляют свой товар на обозрение, воспевают его свежесть и качество. Но средоточием этого гастрономического рая является мясная (колбасная) лавка семейства Кеню. Колбасы, сосиски, буженину и другие мясные деликатесы изготовляют самостоятельно хозяева Кеню и Луиза. Это целый ритуал! На небольшой кухоньке позади магазина на плите постоянно что-то кипит, что-то жариться и благоухает на весь квартал. Кажется, что мясной копченый аромат пролез в каждую щель дома и пропитал своим запахом даже тела самих хозяев. На их лощеных физиономиях расплывается довольная улыбка, полная удовлетворенности и от продаж и от изготовления колбас.

Торговки и покупатели тоже весьма живописны по натуре. Это такие сплетницы, которых свет не видывал. Кажется, они не получают удовольствия от еды и ее ароматов, они не наедаются. Им сплетни подавай и интриги под кисло-сладким соусом злословия и фантазии. Сплетня или новость тоже ходовой товар, на который всегда есть покупатель. А продавцов такого товара на любом рынке пруд пруди.

Конечно, Золя попытался втолкнуть в этот гастрономический рай и тему революции и бунта посредством персонажа Флорана. Но эта сюжетная линия совершенно затерялась среди продуктового буйства и разнообразия. Желудок побеждает! Может, это основной месседж романа!?

Темпы моего чтения Ругон-Маккаров таковы что последнюю из книг цикла я осилю уже на пенсии (если пенсионный возраст снова не подымут). Но с другой стороны Золя не тот автор, книги которого глотаешь одну за другой.
Итак, Вторая Империя, Париж.... С уровня нуворишей-миллионеров, описанных в Добыче, опускаемся на уровне мелких буржуа - торговцев на Центральном рынке и его окрестностях.
Главное помнить, что у Золя нет положительных героев. Я по началу позабыл про это и сильно недоумевал по поводу поведения главного героя. Но перечитал свою же рецензию на Добычу - и все стало на свои места.
С одной стороны, Флоран невинная жертва, попавшая в под руку в момент переворота, с другой мечтатель-резонер. Его "политические" сборища в соседнем кабачке отлично описываются цитатой из Грибоедова - "Шумим братцы, шумим". В результате беглый каторжник и его "заговор" достаются на свет, чтобы протащить непопулярный закон.
Еще одним героем романа можно назвать Центральный рынок. И его описание у Золя весьма реалистично - вплоть до того, что многие места впечатлительным читателям стоит читать сытыми:). Отлично переданы отношения обитателей рынка, особенно его обитательниц. Все эти "против кого дружим, девочки?" легко можно перенести в настоящее - заменив рынок на большой офис или бизнес-центр. В этом и сила классики:)
А меня в следующем году ждет Завоевание Плассана...

Ругон-Маккары № 11

Я вынуждена признать свое поражение. Не смотря на всю любовь к "Дамскому счастью" и "Карьере...", остальные книги цикла ужасно давят на меня своим однообразием. У Чрева есть свое преимущество - очень подробное и богатое описание продуктового рынка и самого производства "в домашних условиях", это как минимум ценно в историческом смысле. Есть и звоночки насчет "судьбы человека", как бывает случайность приводит к краху, как люди мелочны и зациклены на себе, как много судеб порушила "политика тех дней". Но все это уже было (кроме еды). "Нана" про театр, "Деньги" про биржу, "Добыча" про наследство, "Его превосходительство Эжен Ругон" про политика, но все они об одном и том же, с однотипными героями, которых я не чувствую. Все волчатся друг на друга и вроде бы это естественно, но при этом совершенно неинтересно. Вроде бы есть "бедолага" которому нужно посочувствовать, но почему-то совершенно не хочется. Не буду же я сопереживать рынку - главному герою книги? А поглощать столько текста без эмоциональной привязки попросту тяжело. Да, хороший натурализм, но мне не нравится. Хотелось бы понаслаждаться хотя бы автором (что я часто практикую в русской классике), но увы, автор отсутствует в книге, не ломает четвертую стену. Только рынок и картонные люди, чьи судьбы циклично из века в век повторяются, бессмысленно и беспощадно.

Когда-то у меня был мега-амбициозный план осилить весь цикл про Ругон-Маккаров. Но книги после пятой-шестой от этой задумки я отказалась, а "Чрево Парижа" осталось в више в качестве вишенки на этом эпичном тортике. И вот, наконец, настал ее час.

Несомненно, Золя - мастер реализма. Его описания универсального магазина пленили меня еще в "Дамском счастье", а в этом романе я захлебывалась слюной, читая описания прилавков. Вонючие сыры, свежайшие фрукты, всевозможные морепродукты и даже прекрасно описаные овощи - все это ждет читателя на Центральном рынке Парижа. Но Золя не был бы собой, если бы перед нами не развернулась очередная человеческая драма. На сей раз нас ждет знакомство с бывшим каторжником Флораном, которому удалось сбежать и вернуться в Париж. Его брат - владелец процветающей колбасной и вместе с пышнотелой красавицей женой (по совместительству - внучкой безумной Аделаиды, основательницы рода Ругон-Маккаров) они дают приют беглецу. Со временем Флоран занимает должность заместителя инспектора рыбного павильона и оказывается вовлеченным в революционную деятельность. Дальше можно не продолжать, зная Золя - финал очевиден.

Помимо прекрасно выписаного главного героя, нас ожидает масса второстепенных, из которых один другого краше. Толстуха Лиза, Прекрасная Нормандка, бесстыднае подкидыши Кадина и Майоран, любопытная старуха мадам Саже - все они яркие и самобытные. Отдельный прекрасный момент - это предложенная Клодом классификация людей на "толстых" и "тощих". Какой же зоркий у художника глаз! Как четко он подметил разницу между теми, кто набивает свое чрево деликатесами Центрального рынка, и теми, кто вынужден довольствоваться объедками со столов Тюильри!

В который раз отдаю дань прекрасному писателю и при случае попробую еще разок посмотреть на Париж его глазами.

286/300