Strange the Dreamer

Некоторые рождены для величия, в то время как другие помогают великим творить великое. В этом нет ничего постыдного.

Однажды жил молодой парень, который влюбился в луну, но всякий раз, как он пытался ее обнять, она рассыпалась на тысячу осколков и оставляла его мокрым и с пустыми руками.

В конце концов Сатаз понял – если залезть в озеро и не шевелиться, луна сама придет к нему и позволит быть рядом. Только рядом, без прикосновений. Он не мог коснуться ее и не потерять, и посему – как Лазло сказал Сарай – он смирился с невозможным. Довольствовался тем, что было.

Когда работа грязная, лучше покончить с ней побыстрее.

– Если дойдет до дела, от меня помощи не ждите, – предупредил он, прежде чем они отправились на охоту.
Существа, которых они искали, будто сошли со страниц сказок. Он даже представить себе не мог, что они реальны, и уж тем более – что однажды будет охотиться на одного из них.
– Не стоит недооценивать себя, фаранджи, – ответил Руза убедительным тоном. – Я всегда могу запихнуть тебя ему в глотку и сбежать. Таким образом ты спасешь мне жизнь, и я никогда этого не забуду.

Подсознание как открытая территория – никаких стен или барьеров, к лучшему или худшему. Там свободно бродят мысли и чувства, как персонажи, покинувшие свои книги, чтобы вкусить жизнь в других сказках. Там скитаются ужасы и стремления. Секреты выворачиваются как карманы, а старые воспоминания встречаются с новыми. Они танцуют и оставляют друг на друге чужой запах, как духи, цепляющиеся за любовников. Таким образом и создается понимание.

Только потому, что прошлое окрашено кровью, будущее таким стать не должно.

Его ужас раскрыл в ней новый бутон стыда.

Может, это все вкупе, как крутящаяся монетка: то одна сторона, то другая – милосердие, предательство, спасение, обречение? И какой стороной она упадет? Чем все это закончится? Орел – люди выживут. Решка – божьи отпрыски умрут. Результат был подстроен еще в тот день, когда они родились.

Будь она Изагол, она показала бы ему свой талант. Как злобный котенок с клубком из нитей, она путала бы его эмоции, пока бы он не утратил всякое различие между любовью и ненавистью, радостью и горем.

– Тебе сломала нос книга сказок. Я-то думала, что тебе сломали его в драке.
– Скорее в засаде. Я встал на носочки, пытаясь достать ее, но она добралась до меня первой.
– Повезло, что она не снесла тебе голову.
– Очень повезло. Мне хватило горя и со сломанным носом. А без головы издевкам не было бы конца.

Никто не может быть неисправимым, если проявляет такое почтение к книгам.

Сон – он как сад: можно выйти из своей темницы и почувствовать вокруг себя небо.

Когда к тебе направляется враг, надо собирать не тучи, а ножи.

– Ты боялся темноты в детстве?
– Да.
– Даже несмотря на то, что понимал, что там никого нет и ты в безопасности?
– Да.
– Что ж. В Плаче мы все дети в темноте.

– Каждый мужчина должен хоть раз в жизни сразиться на дуэли.
– «Раз» мне подходит.
– Потому что ты умрешь, – зачем-то уточнил Руза. – И уже не доживешь до следующей.
– Ага, – кивнул Лазло. – Именно это я и имел в виду.

Город ждал, пока он раскроет его тайны – какими бы сладкими или горькими они ни были.

Что это о нем говорило, если ему приснилась девушка в нижнем белье?

Украденное имя, украденное небо. Похищенные дети, похищенные годы. Кто же эти боги, подумал Лазло, как не воры феноменальных масштабов?

– Стрэндж, ты покраснел!
– Еще бы, – кивнул он. – Я совершенно невинен. Я краснею даже при виде женских ключиц.

– Какие вы доверчивые, раз проделали такой путь ради загадки.