Strange the Dreamer

Он читал, когда шел. Читал, когда ел. Другие библиотекари подозревали, что каким-то чудом он читал, когда спал, или же не спал вовсе. В тех случаях, когда он все же отрывался от страниц, он выглядел так, будто очнулся от сна.

Жизнь не проживет себя сама, сынок. Ты должен прожить ее. Помни: дух слабеет, если отречься от страстей.

Лазло был мечтателем в куда более глубоком смысле, чем они полагали. Иными словами, у него была мечта — влекущая и неизменная, успевшая стать частичкой него, словно вторая душа под кожей. Ей посвящался весь ландшафт его разума. Он был глубинным и восхитительным, а мечта — дерзкой и изумительной. Слишком дерзкой, слишком изумительной для таких, как он. Лазло это знал, но не мечтатель выбирает мечту, а она — мечтателя.

– Выйди на улицу, Стрэндж! Подыши свежим воздухом, посмотри на мир. Морщинки должны появляться от прищуренных взглядов на горизонт, а не от чтения при тусклом свете.
– Что еще за горизонт? – спросил Лазло с каменным лицом. – Вы имеете в виду конец прохода между полками?

Придумай что-нибудь дикое и невероятное, - взмолилась она. - Что-то прекрасное и кишащее монстрами.

• Прекрасное и кишащее монстрами?
• Таков состав лучших сказок.

Наша жизнь наяву похожа на цитадель. Замкнутая. В закрытом помещении, без неба. Но сон - он как сад. Можно выйти из своей темницы и почувствовать вокруг себя небо. Во сне можно оказаться где угодно. Можно быть свободным.

- Библиотека твердно знает, чего хочет, - сказал ему старый мастер Гирроккин, поднимаясь по потайной лестнице. - Когда она крадет мальчика, мы позволяем его оставить.

Их любовная история не единственная, которой боги положили конец, но единственная, положившая конец богам.

– Это всего лишь книги, – сказал он себе. – Всего лишь бумага и чернила.
Бумага, чернила и годы.
Бумага, чернила, годы и его мечта.

Книги, может, и бессмертны, но мы – нет.

– Никто из нас не шел в монастырь, чтобы стать сиделкой.
– И никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

"Морщинки должны появляться от прищуренных взглядов на горизонт, - сказа старый библиотекарь, - а не от чтения при тусклом свете".

Конечно же, это было невозможно.
Но когда это останавливало мечтателя?

Жизнь не проживет себя сама, сынок. Ты должен прожить ее. Помни: дух слабеет, если отречься от страстей.

Мечты - коварные создания и не любят, когда их запирают.

Жизнь не проживет себя сама. Ты должен прожить ее. Помни: дух слабеет, если отречься от страстей. 

Некоторые рождены для величия, в то время как другие помогают великим творить великое.

Вот в чем проклятие грез: после них ты просыпаешься в блеклой реальности, без крыльев на плечах и без богини в объятьях