Первая любовь. Лучшие классические произведения

Малоизвестный факт: Стивенсон, при написании «Джекила и Хайда», вдохновлялся.. нет, не только кокаином, но и кое-чем позабористей: Преступлением и наказанием Достоевского.
Но в русской литературе есть свой чудовищно-прекрасный «Джекил и Хайд», правда, в эстетическом смысле: роман Тургенева — Дым.
В последнее время меня стало умилять, как разные писатели назначают свидания друг другу в своих романах: Набоков — в «Отчаянии» и «Лолите» — Достоевскому, Тургенев в «Дыме» — Достоевскому, Фолкнер в «Притче» — Достоевскому, Мисима в «Золотом храме» — Достоевскому..
Что-то у меня все назначают свидание Достоевскому.. И ведь ко все он приходит! С «кузнецом»…

И как я раньше этого не замечал? Тургенев в этом чудесном романе — иной: он дал волю тёмному началу в себе, политеческому Канте Хондо, это почти танец на грани саморазрушения, знакомое каждому русскому — и не только: есть в
этом что-то есенинское, наше русское Канте..
Нужно признать: Тургенев, в запальчивом опьянении гнева говорящий о политике, похож на Толстого, в упоении пишущего свои морализаторские страницы, тома, думая, что пишет что-то гениальное, ради чего стоит бросить литературу, не понимая, что одна его художественная строка, даёт больше света, чем талмуды его морализаторства.
Так и Тургенев, говоря о политике, о своей «ненависти» к России, находится на одном уровне с обычным взъерошенным и банальным студентом: все через это проходили в юности..
Тургенев в романе договорился до «если Россия исчезнет с лица мира, этого никто и не заметит».
Мысль чудовищно тоталитарная, но многим либералам и тогда и сейчас, она нравится.

Но присмотритесь к Тургеневу.. в этой мысли он похож на Мистера Хайда, но… русского, милого, словно бы пьющего в ночном парке в одиночестве, чокаясь с берёзкой.
Такой русский Хайд, словно в рассказе Задорнова, мужик, выпивая на кухне с иностранцем, может ему всю ночь доказывать, какая Россия плохая, и… когда тот радостно согласится — дать ему в лоб.
Я перечитываю «Дым» (звучит чудесно, словно я в гостях у Бодлера).
При первом прочтении, как и многим русским, мне было не очень приятно читать о том, когда гг — Потугин (альтер эго Тургенева), говоря за всю Россию, глумится над русским народом.
Это ужасно не понравилось Тютчеву и Достоевскому.
Прочитав «Дым», он в гневе написал по этому поводу в своём Дневнике, а когда встретил Тургенева за границей, посоветовал ему купить телескоп.

- Зачем?  — удивился Тургенев

• Что бы из вашего «прекрасного далёка» лучше видеть Россию.

  Милый Достоевский, милый Тютчев! Вы ошибались! Я — ошибался!

Страницы Тургенева и любви — чистое блаженство. Похоже на сон женщины о тайне любви.Такие сны могли снится женщине.. в раю: она вспоминает о своей любви, её сладостных муках. В раю ведь нет страданий, и потому женщины бы скрывались во сне, от ангелов, словно в тёмный лес, чтобы предаться воспоминаниям и любви, и белое крыло-лунатик, словно нежный дым, трепетало бы за плечом женщины, уснувшей в цветах..
У романа вообще, акустика сна.
Помните тот изумительный момент в конце Онегина, когда Евгений идёт к Татьяне, и перед ним, с ласковым гостеприимством, как может быть только во сне, открываются двери, словно сами собой, так и гг Дыма идёт к своей возлюбленной, и дверь её открыта.
Как и в Онегине, бытие любви, изгнанное из быта пошлой и грубой жизни, свершается тайно и лунатически: общаются не столько герои, сколько сны героев, всё самое важное свершается словно на нежно просиявшем горизонте снов.

И как я раньше этого не замечал? Роман — просто весь соткан из любви, и я бы не желал его исправления, даже тех мрачных слов о России, они как раз оттеняют любовь, таинственно превращая всю политику, весь скучный мир — в простой дым, туман на заре, из которого выступают два призрака, вечные изгнанники любви, словно веточка сирени качнулась в тумане возле окна: прошёл под окном не то ангел, не то любимая..
И даже ненависть гг романа — Потугина, к России, это изумительный синестетический сдвиг всё той же любви-ненависти к женщине, ложной ненависти, которая позже осмысливается как боль неразделённой любви, и эту боль нужно на что-то перенаправить, чтобы не сойти с ума: каждый из нас перенаправлял эту боль на разное: на объект любви, на искусство, сны, разорванные письма.. но есть своя прелесть в том, что Потугин перенаправил эту боль — не на предмет, не на женщину, а на огромную Россию, с её тайным светом и инфернальной тьмой, таким образом дав крыльям своей боли и любви, расправиться вполне, стать огромными, как Россия.

Специально пробежался по зарубежным сайтам с отзывами на «Дым».
Искал специально плохие отзывы (было много хороших: итальянки, армянки, индианки, говорили, что это один из лучших романов о любви. Милые.. я с вами согласен), но были те дундуки, которые как и я раньше, полагали, что это роман-памфлет.
И ведь так его называли и наши русские… чего уж там, дундуки, и в 19 веке, ничегошеньки в нём не поняв.
Называть Дым — памфлетом, так же чудовищно, как называть «Рождение Венеры» Боттичелли — батанической зарисовкой.
Мне искренне жаль тех людей, и в 19 веке, и сегодняшних либералов и не либералов, которые вычленяют именно этот дым политики из романа, как важнейший, мол, Тургенев наконец-таки бросил вызов обожествлению «крестьянского кафтана» и иного пути России.

Чепуха. Если довериться тональности сна в романе, отдаться ему.. то станет ясно, что мы видим дивный и самый инфернальный апокриф «Онегина».
Как и положено законам сна, многое в романе предстаёт в отражённой, обратной перспективе.
Например, кроткая невеста Литвинова — Таня, на которой он хочет жениться, но неожиданно встречает свою трагическую любовь юности — Ирину.
Ирина — подлинная Пушкинская Татьяна, её лунная и мятущаяся часть, ещё не приручённая и не сдавленная корсетом замужества ложного и пустого «Света», она та самая страстная и кроткая, чуточку не от мира сего, «чужая в кругу семьи», как Татьяна пушкинская, в той же мере, как и Россия — иная, среди семьи европейских народов.
И это нормально.
Почему то мы Таню Ларину не судим за это, наоборот, а в случае с Россией.. стыдимся почему то, негодуем.

В «Дыме» (звучит идеально), разворачивается почти древнегреческая трагедия Елены Прекрасной и битвы за неё.
Роман многомерен, и только на верхнем уровне, по своему прелестном, разворачивается битва за Россию, словно за женщину.
Есть что-то по своему забавное в том, что ещё 200 лет назад в России спорили о «загнивающем западе».
И Тургенев чудесно, на самом деле, пригвоздил обе спорящие стороны в России, словно Меркуцио в Ромео и Джульетте: чума, чума на оба ваших дома!
Герой романа — Потугин, всё верно говорит о лакействе. Но только он говорит не о русском народе, словно Сивилла, вещая в дыму кабака.
Это и правда забавно, что сегодняшние либералы, с таким упоением цитирующие некоторые мысли Потугина, не замечают, что Тургенев давно уже описал их пошлое, призрачное и желчное существование вне России, и в этом плане Достоевский на самом деле именно тут близок Тургеневу, когда в своём Дневнике писателя говорит о лакействе наших либералов (может это такое свойство либералов всех стран?) перед «господами» и обожествлённым западом, в той же пошлейшей мере обожествляли «крестьянский кафтан» — идиотические крайности.
Лакейство вообще ужасно: и с той и с другой стороны, и перед государством, в квасном патриотизме, и перед западом, да даже перед искусством, религией, высокой идеей..

В этом плане, в Потугине, я случайно для самого себя разглядел изумительную экзистенциальную трагедию, похлеще Гамлета: и опять же, трагедия завязана на любви.
Ему не инфернальница Ирина отказала, а другая инфернальница — Россия, и он мучается любовью-ненавистью к ней и всегда рядом с ней… как Рогожин, ждущий в тёмном переулке свою любовь, с ножом: кто сказал что Рогожин не любит Настасью Филипповну? Или что Потугин не любит Россию? Потугин бесконечно далёк от «наших» лакеев-либералов.
Потугин всё верно говорит о том, что и на западе есть своя чернуха и гниль, как и в России.
Гниль вообще свойственна человеку, вне национальности: чем дальше от бога или прекрасного, тем больше тления.
Если перенести одну мысль Потугина на более современные реалии, то ведь по сути, равно ужасны — ужас репрессий в России начала 20 века, когда людей уничтожали как-то стихийно, сумбурно, словно ветер ворочается в вечерней листве и бредит, и цивилизованный немецкий фашизм, уничтожающий людей по точным формулам, попивая за столиком дорогой кофе с видом на газовые камеры.
Но преступно было бы сравнивать фашизм и советский режим, как это модно сейчас.

У Достоевского всё это сказано уже давно, об этих нюансах, и потому рассуждения Тургенева на эту тему, по детски наивны.
Тут важен нравственный выбор, и даже своё молитвенное молчание, как у Христа в рубище, в пустыне: есть же разница между рубищем поэта, и тлеющей душой убийцы, лжеца, предателя, нравственное рубище которого никто не замечает, за его шелками цивилизации.
Так можно было бы оправдать всё: не человек виноват, а жизнь.
Этот момент совершенно упускает Тургенев, отдаваясь идее цивилизации, как женщина — целиком, не сознавая даже, что есть на свете что-то выше цивилизации.
В этом была основа спора между Достоевским и Тургеневым из-за Дыма (звучит восхитительно).

На известной Пушкинской речи, Тургенев аплодировал Достоевскому стоя, со слезами на глазах, бросившись его обнимать после слов о всемирной отзывчивости русской души: это же прекрасно, не правда ли? Любить все народы, как свою родину. И в этом как раз отличие евангельского космополитизма Достоевского, от того ложного космополитизма, когда человек теряет себя в нём, теряет родину, историю, культуру, и размываются даже понятия чести, совести, пола.
Правда, в ту же ночь, Тургенев отошёл от "гипноза" Достоевского и написал другу какое-то мерзкое письмо о нём.
Тургенев так и не понял, в отличие от Достоевского, что Россия, по-женски не хочет всецело отдаться западу и цивилизации не потому что горда, или глупа, темна, она просто.. по-Блоковски ждёт Жениха.
Цивилизация — это прекрасно, но она не Жених. Вот и всё.

И ведь Тургенев сам всё это написал, но как и положено гению, пишущего в самозабвении, не понял этого.
В романе есть дивный момент: Литвинов, в сердце Европы, цивилизации, читает письмо из России, словно из далёкого прошлого, про то, как девушка-крестьянка, брошенная конюхом… ведьмовски его проучила, и тот — зачах, пока его не выходили в монастыре.
Литвинов с грустью изумляется: что я читаю? Средневековье какое-то..
К слову, у Тургенева есть малоизвестный и чудесный рассказ на эту тему, мистический и жуткий: Рассказ Отца Сергия.

Дело в том… что преклонившись перед цивилизацией, как пред высшим благом, Потугин и подобные ему не понимают, что, как сказал бы Достоевский — взяли идеалом не устремление человеческой грешной души к небесам, а.. наоборот, низведение небес — к земному.
Поставив цивилизацию выше всего, выше даже бога, этим уже предопределена эсхатологическая предопределённость цивилизации и её лакеев: распятие бога, новая смерть бога, но уже в душе: человек — образ и подобие бога, но вне порыва к нему, человек становится «безобразным», теряет образ окончательно, растушёвывается, и от того изумительный современный симптом этого: утрата понятия пола, размытие пола, размытие понятия мама и папа, понятия Родины и чести, души: всё это становится для многих уже смешным и устаревшим.
Зато цивилизация..

Если перенести всё это на проблематику романа, то станет понятно, что главные герои находятся перед экзистенциальным, гамлетовским выбором: быть ли в жизни… чему-то высшему, горнему, тайному, что не вмещается в формулы и идеалы цивилизации?
Речь идёт о тайне самой любви, которая не прощупывается ни одной формулой.
Примирить любовь и цивилизацию? На каком-то этапе.. да. Но нужно понимать: цивилизация — земное, любовь — не от мира сего. Выбор однажды придётся сделать и чем-то пожертвовать.
На частном уровне — это легко, но для многих непосильно: пожертвовать карьерой, чем-то ещё земным, прельстительным, ради любви.
В глобальном смысле… тут всё понятно.
Таким образом, на эсхатологическом плане в романе, за Россию ведётся борьба, словно в конце света, на некую таинственную женщину, душу.

Неужели Потугин, со своим разбитым сердцем не понял, что цивилизация — чудесна, жестока и слепа, как и всякая эволюция, как всякая «земная норма».
Наверно, робко догадывался, иначе бы не сказал, что жизнь — комедия, с трагическим концом.
Для цивилизации и эволюции, равное благо — вымирание и гибель миллионов существ, война, мор, гибель звёзд и рождение звёзд, гибель бога и рождение бога: всё это скучная и блёсткая, как мошкара у потерянного в ночной траве фонаря, суета становления.
Но если… как для Ирины, в мире есть что-то важнее цивилизации (пленившей её, словно гоголевский колдун).
Это любовь..
Именно любовь и тёмная тайна любви, сияет в «Дыме», словно солнце бессонных, и не случайно начало романа и конец, так изумительно эсхатологичны: в начале — дым людской, столпотворение людей, облака людей, словно это утро 6 дня творения, когда человек ещё толком не отличим от пейзажа и даже ветра, и в конце романа — дым паровоза, в котором едет наш герой.
Удалая Тройка из гоголевских Мёртвых душ — Русь, сменилась паровозом, и любовь неслышно гонится за ней, по траве, словно есенинский жеребёнок, забытый и ненужный в новом, цивилизованном мире.

И что значит тот самый букет гелиотропов возле окна, подаренный незнакомкой, мужчине, как не эстетический символ воскресения?
Любовь не умирает, если она была, и память сердца, подобно гелиотропу, молитвенно повернётся к солнцу любви, словно к чуду этого мира, мимо которого однажды прошла, как проходили люди в стихе Гумилёва мимо стены, заросшей поблекшими цветами, не зная, что там сокрыта дверь в рай.

Не понятно, почему так принято говорить о тургеневских девушках: кротких душой, утончённых, ранимых..
У Тургенева — инфернальницы, царствуют в романах не меньше чем у Достоевского.
Ирина — из их числа.
«Дым» изумительно перекликается с чудесной повестью Тургенева — Вешние воды, но схожая тема о слабом (нет.. не слабом, это ошибочный туман восприятия — зачарованность мужчины) герое и сильной женщине, поднята на горние высоты, где царит тьма и звёздный дым млечного пути.
Как и в «Водах», гг мучается амбивалентностью сердечной муки выбора, как и Россия, между телесным и духовным.
Трагедия в том, что нет правильного выбора, т.к. и тело в Эдеме было душой: быть может, в сладостно-мучительных снах, Литвинову снилось, как он женится на кроткой и солнечной Тане, а по ночам.. она таинственным образом превращается в лунную инфернальницу Ирину?

В «Вешних водах»,гг.  влюблённый в ангела во плоти… незадолго до свадьбы, встречает инфернальницу Марию Полозову (Лилит), и уходит к ней, теряет себя в ней.
Примечательно, что Тургенев был первым в русской литературе, кто стал выводить в романах гомосексуалистов.
Муж Полозовой в «Вешних водах» — из их числа.
В черновиках к «Дыму», Тургенев прямо пишет о «педерастических мотивах» в прошлом мужа нашей инфернальницы Ирины — генерала Ратмирова.
В самом романе он очень робко намекнул на это, описывая обучение его в кадетском корпусе.

Если бы ад существовал, и там был бы театр, в котором ставили Онегина, то вышел бы.. роман Тургенева — Дым.
Это совершенно инфернальное, эмили-бронтовское переосмысление романа Пушкина.
Образ Пушкинской Тани, мучительно и крылато расщеплён на Ирину, живущую с генералом (кто наивно думал, что Таня в Онегине купалась в «свете» и была счастлива с генералом, пускай прочтёт апокриф ада Татьяны от Тургенева), и на кроткую Татьяну, на ком должен был жениться Литвинов.
Тургенев гениально показал, как сердце, именно сердце, а не ум, может сходить с ума, что в основе мира лежит эта шизофреничекая мука раздвоенности любви, вообще, раздвоенности мира.

Роман — совершенно спиритуалистичен в своей любовной линии. То, как сама судьба толкает героев друг к другу через года, или как Она и Он влекутся друг к другу через «вёрсты ночи», как лунатики жизни и любви, так не влечётся даже душа прекрасной девушки в плену у колдуна, к любимому, в повести Гоголя: покидая тело, душа является пред любимым своим на другом конце города.
Боже.. а какой спиритуалистический секс в том, как Тургенев описывает сопротивление души, судьбы, той страсти, которая пробуждается в главных героях, которую они скрывают о себя, мучают себя не меньше, чем герои Эмили Бронте друг друга, и наконец, обессиленные, отдаются этой вечной и роковой силе любви, отдаются так, как не отдаётся женщина — мужчине, и мужчина — женщине: отдаются всем своим крылатом размахом судьбы, когда светло стираются границы между душой, телом, словом и судьбой и два лунатика на карнизе жизни, всем своим существом приникают друг к другу.
Да, это великий роман о лунатиках любви.

Быть может, «Дым», это вообще, самый мистический русский роман 19 века.
А если выпить два бокальчика вина перед чтением, то вдохновенный и улыбчивый читатель увидит в таинственном и израненном образе Потугина (всегда рядом с Ириной, как тень, и его разбитое сердце — у её смуглых ног), обыкновенного Демона, почти врубелевского.
Это не шутка. Образ чёрта подозрительно часто мелькает в романе, и то, как сам Потугин отвечает на вопрос о существовании чёрта, мог ответить только чёрт, уставший русский чёрт, влюблённый чёрт (по уши, по хвост) бог знает как попавший в Россию (скорее всего родственник карамазовского чёрта. Я бы вообще рассматривал «Дым», как мистический приквел «Бесов» Достоевского; Образ Потугина, не менее загадочен и трагичен, нежели и образ Ставрогина, но при всей рифме образ, разница есть: Потугин не насилует девочку, он благородно заботится о ней и в этом плане он уже похож на лермонтовского ангела (падшего), летевшего по небу полуночи, неся в объятиях младую душу).
Господи, какие великие литературоведческие открытия может сделать простая бутылка вина!
Внимательный читатель (и чуточку пьяный, да), подметит дивную тональность раздвоенности во всём романе: всё происходит в Баден-Бадене, имя Потугина — Созонт, что с древнегреческого переводится как спаситель, ангел хранитель.
Но фамилия то у «ангела» — Потугин: по ту сторону добра и зла.

По ту сторону добра и зла, и любовь в романе: только такой она и должна быть, что бы быть свободной от рока и ущербности жизни. Но герои то не всегда могут угнаться за любовью, вот в чём беда, и пока любовь ждём героев, для неё быть может проходят сотни, тысячи лет…  удивлённые сердца, отвлекаясь от пустячных ссор и проблем, замечают, что любовь почему-то умерла.
Любовь не умирает, она всегда светит нам, как звезда, которая быть может погасла уже 1000000 лет назад.
Тургенев восхитительно прав: любовь — это подлинная совесть этого мира, а всё остальное — дым.
И самый мир — дым, перед любовью.
И если у Достоевского: если бога нет, то всё позволено, то у Тургенева эта мысль является как бы в своей лунном, сумеречном освещении: если любви не отдаёшься до конца, тогда ты становишься частью дыма, частью бессмысленных и ложных страданий; именно тогда, жизнь позволяет себе всё сделать дымом: и любовь и человека.
Дым — как инфернальный и тайный символ романа: фимиам сгоревших сердец, каждение неведомому богу..

В одном эпизоде, Ирина спрашивает Литвинова (имя Ирина — как чудесное эхо фамилии Литвинов: их имена сплетены в любовном томлении, как пальцы влюблённых в ночи):

• А разве.. мужчина, может отдаться любви вполне? Может найти весь мира, в женщине? Не затоскует по прелестям жизни?

Милый Литвинов, ну разве можно писать по-лариновски пронзительное и судьбоносное письмо женщине, и.. говоря о бессмертной любви, взять, и придавить женское сердце словами о прошлой любви, о муках, чести и жертве?
Если любишь — сжигается прошлое, и мир, девственный и прекрасный, начинается у смуглых ножек любимой женщины, как и небо новое.
Вообще, Тургенев опередил Пруста, с его печеньем Мадлен и воскрешением воспоминания: у Тургенева, запах цветов у ночного окна, воскрешает не лоскуток памяти из детства, а Любовь, которая больше него, больше его настоящего, прошлого и грядущего, она столько огромна, что кажется, крыльям воспоминания тесно в комнате и если бы от их размётанности разбилось окно, это выглядело бы не так уж и фантастически.
На самом деле, чисто эстетически, это выполнено изумительно, правда, не все это заметят: письмо Литвинова — это образ светло освещённого входа в пещеру Эвридики (кстати, этот мотив — основной в романе), и Литвинов оглядываясь на прошлую любовь, теряет свою Эвридику навсегда (на самом деле не навсегда, но это другая история).

Так же любопытно отметить, какой изумительной рифмой трагизма, перекликаются романы Дым и Анна Каренина.
Дым — это фотографический негатив романа Толстого (который многое из него взял хотя и фыркал на него, мол, там нет поэзии, чистоты. Бедный Толстой..  быть может, это самый поэтичный роман Тургенева, в смысле движения сердец в пространстве, словно бы не замечающих - тел). Представьте себе, что очаровательный, а вовсе не хилый душой и судьбой, Каренин, женат на не менее очаровательной Анне, и вот, литературные парки судьбы что-то нежно путают, выпив вина, и Каренин, а не Анна, встречает на своём пути… прекрасную инфернальницу Иру Вронскую.
Как вам? Финал тоже зарифмован чудесно: в одном романе, женщина падает под поезд, в другом — мужчина садится на поезд, но его сердце раздавлено жизнью, несущейся как поезд.

Не у каждого в жизни есть Ирина — образ настоящей Лилит: в каком бы уютном раю счастья или любви мы не были, стоит появиться смуглому ангелу, сверкнув удивительной красоты глазами, чуточку разного цвета, крыла ласточки на заре.. и всё, человеку уже нет места в прошлом раю, он станет скучен и мал, словно и у небес есть свои небеса, куда дерзают проникнуть не многие: отвернувшись от мира и прошлого рая, он пойдёт за ней, хоть на край света, и даже дальше..

Перевернув последнюю страницу романа, я прикрыл глаза и с улыбкой представил, как где-то в тибетском монастыре, рядом со священными свитками, лежит роман Тургенева — Дым.
Это совершенный роман о «покровах Майи», покров которой опасно поднимать, если…
Одной любви позволено это делать.
Настоящей, бессмертной любви, для которой всё — дым, всё сон, и лишь она одна сияет среди звёзд, вне времени и пространства.
Она одна — подлинная реальность.

ps.

С переводом «Дыма» на французский, вышла презабавная история, по своему продолжающая тональность романа с выбором России, а-ля Татьяна Ларина: быть или не быть. С кем быть..
Роман «Дым», очень понравился Просперу Мериме (почти в совершенстве знал русский), и он попросил разрешения у Тургенева, перевести его, но сделав композиционные перестановки: это словно был «европейский путь».
Тургенев отказался, не желая «ломать» русский роман в угоду европейскому читателю.
Тургенев нашёл свой вариант. Либеральный: нашёл русского князя Голицына, всей душой преданного европейским благам цивилизации. Чего же лучше?

Мериме «назначили», как ангела, присматривать за переводом.
И вот.. началась адская комедия, то самое, чем по мысли Потугина окончится жизнь и цивилизация (которой он предан, заметим).
Как оказалось… Голицын владеет русским похуже Мериме, и печатать роман он будет в католическом журнале (Голицын был католиком; почти по Достоевскому: до того захотел стать европейцем, что перестал быть русским. И по сей день актуальная тема для многих народов).
Первые же споры начались по поводу названия: Голицына не устраивал лаконичный и мистический русский «Дым», и он перевёл роман так: Современное русское общество за границей.
Тургенев понял, с кем он связался.
Такое название подходило бы для серенькой статейки. (Бедные французы и по сей день читают 'Дым' в переводе Голицына).

Стали думать вместе, как бы удобно для европейского уха перевести, свернуть русскую мысль: Неопределённость? Между прошлым и будущим? В открытом море? В тумане..
Тем временем, Мериме со смехом пересказывал в письме своей подруге, баталии с Голицыным: тот разошёлся в своём благочестии и урезывал роман и так и эдак, в тумане скрывались чувства, эпизоды, и главные герои блуждали в странном тумане изнасилованного романа, как герои Ёжика в тумане, робко выкликая — Любовь.. но слышалось словно бы: лошааадкааа!
Мериме описывает подруге и вовсе прелестный эпизод.
В романе есть тонкий момент: Ирина приходит к любовнику в гостиницу..
На этом глава затуманивается и продолжается так: два часа спустя Литвинов сидел у себя в номере на диване..
Все понимают, что между героями был секс.
Голицын благочестиво сократил время на час (злодей!), словно бы стараясь уменьшить грех, хотя бы наполовину, и заменил диван, на котором сидел Литвинов после секса, на комнату: сидел в комнате, как бы в пустоте..(вор! стырил диван..).
Было бы забавно, если бы в разных странах в этом моменте перевода, была изящная вольность: в Италии, герои вышли бы из комнаты через 3 часа. В Армении через 4. В Японии через 15 минут. В Индии.. через 12 часов. А может и не вышли бы даже, а умерли там. Зато счастливыми. А за бирюзовой занавеской полуоткрытого окна, мерцали бы два карих мотылька, мерцали так симметрично, словно один мотылёк был непоседливым и ласковым отражением другого мотылька).
Такой вот дым перевода..

Странно, очень странно. Помню, что я в школьные годы читала этот рассказ, точно помню, а вот впечатлений не помню никаких. Это необъяснимо. Вчера, прочитала вновь эту небольшую историю и до сих пор хожу под впечатлением, размышляю о прочитанном.

Врезались в память мысли Аносова о браке, цитата вне времени, классика жанра:

Это не красивая история любви, книга не об этом. Это очень трогательное произведение, драматичное и печальное. Да, про любовь, про необыкновенную, пылкую и долгую.
Казалось такой поклонник мечта большинства девушек, быть любимой так же сильно и страстно, как любил Желтков свою Веру. Но не каждой, такая любовь принесет радость. Наверняка, найдутся и такие, кто скажет "Чур меня, чур, лучше уж совсем никакой, чем такой!"
В моей жизни был похожий поклонник, финал нашей истории правда не такой трагичный, он сейчас, говорят, счастлив с другой, но мне даже думать и вспоминать о нем не хочется, стольких сил и нервов стоили эти отношения, сколько эмоций и потрясений. Поэтому, я отчасти понимаю Веру, но лишь от части. Я все таки считаю, что они с мужем виноваты в таком трагическом исходе. В их силах было дать понять Желткову, что его жизнь без Веры возможна, по крайней мере попытаться сделать это. Они же предоставили ему право выбора, оставаясь сторонними наблюдателями.

Поэтому с другими словами Аносова:

Я не согласна. Любовь должна быть счастьем!

Очень забавно устроен человек. То, что не случилось, но могло бы случиться обладает для нас гораздо большей притягательностью, чем все то, что с нами было. Так и в любви. Не сложившаяся любовь, пережившая только намек на нее будет помнится всю жизнь, как нечто волшебное, утерянное, как потерянный рай. Любовь не сложившаяся, но полная страданий, ссор, расставаний, боли - всегда будет вспоминаться только в отрицательных красках, даже если в ней было много прекрасных, светлых моментов. А любовь, которая стала семьей и бытом почему-то вспоминается вообще очень редко. Действительно, что о ней думать, что о ней вспоминать и размышлять, если все сложилось, дети давно ходят в школу, жена печет котлетки и встречает мужа с работы? Максимум, о чем удастся понастольгировать - это об ушедшей молодости и силе любви. Вот так и оказывается, что первая, даже не любовь, а только намек на любовь, оказывается для нас самым сладостным и горьким воспоминанием, потому что мы вольны воображать себе, как прекрасно все могло бы сложиться, мы можем построить себе сколько угодно прекрасных воздушных замков и переселиться туда мысленно, ведь там все будет гораздо лучше, чем в жизни. Если же упасть с небес на землю и вообразить реалистичный сценарий развития Первой Любви, если бы ничто ей не помешало, то мы опять вернемся к быту, семье, стабильности и скуке. Интересно мы, все-таки устроены.

Ася - прекрасная повесть! Перечитала ее с огромным удовольствием! Язык - чудесен, описания - прекрасны, и история заставляет вспомнить и свою не сложившуюся Первую Любовь, свое разочарование и ностальгию по не случившемуся. Как часто какая-нибудь незначительная мелочь, маленькая ошибка, может бросить тень на всю последующую жизнь...

Цитата:

Впечатление: Алыеееее паруса, хлоп-хлоп, алыееее парусаааа хлоп-хлоп, алыееее парусааа, парусаааа, Ассоль и Грей :)) Простите, не могла не пропеть.
Был Греем, до того, как это стало мейнстримом ;)
Книга о Вере, Надежде, Любви. Красивая, подростковая. Сейчас наверное, иногда этих трёх оставляющих не хватает для красивых историй любви и для жизни.
Песню пели в детском лагере на костре, а на Алые Паруса теперь хожу вместе с выпускниками, очень красиво смотреть как величественный корабль входит в акваторию Невы. Поэтому и знаю историю.
Ещё хочу старую- престарую книгу себе в коллекцию.

О чем книга: История девушки-Ассоль, которая ждала своего Грея на корабле.

Читатьне читать: читать, классика

Совершенно неожиданными впечатлениями сопровождалось мое чтение "Алых парусов". Мне немало рассказывали об этой книге, я видела отрывки фильма и когда книга попала ко мне в руки, сюжет (хоть в очень общих чертах) я уже знала. Учитывая всеобщий восторг и "возраст" книги, я почему-то не сомневалась в том, что книга мне понравится. Однако, меня ожидало большое разочарование.

Во первых, язык. Тут в рецензиях уже упоминалось, что у Грина он не очень простой. Признаюсь, это тоже послужило тому, что чтение шло через силу. Дебри, дебри... Продираешься всю книги через эти дебри и кучу совершенно ненужных на мой взгляд, пустых описаний. Во вторых, чрезмерная наивность. В ней Ассоль винить конечно нельзя - возможно, ожидание загадочного прекрасного принца было единственной отдушиной в месте, где никто ее не понимал и не принимал. Честно, я люблю сказки, мне нравятся истории про любовь на всю жизнь, такие наивные "жили они долго и счастливо". Но с "Алыми парусами" я не подружилась. Наверное меня закидают сейчас тапками, но на мой взгляд, из героини сделали совсем уж дурочку. Все понятно, это сказка. Мечты и надежды, это тоже прекрасно и безусловно, они в жизни должны присутствовать. Но такой наивняк никуда не годится. О какой красивой и романтичной истории любви может идти речь, если герои друг друга вообще не знают? Возможно мне стоило прочесть книгу лет в 13 - может тогда бы она мне понравилась больше.

Как-то опоздала я прочесть эту книгу. В том самом возрасте, для которого она предназначена – в беззаботном и сладостном юношестве, предпочитала я совершенно другую литературу. С одной стороны, жаль, что так получилось, с другой же совсем нет, потому что с высоты прожитых лет смотришь на её сюжет несколько иначе, нежели смотрел бы в молодости и видишь то, о чём в подростковом возрасте и вовсе бы не задумался. Но обо всём по порядку.

Сначала о хорошем. Сказочно-романтическая феерия захватила, увлекла и заставила проникнуться историей светлой и радостной любви с первого взгляда, коей так достойны её персонажи, столь же ясные и чистые. Атмосфера и описания прекрасны: солёный бриз ерошит волосы, морские волны морщат горизонт, на котором вот-вот появится овеществленная мечта юной деревенской простушки – прекрасный белый корабль с алыми парусами, полными ветром, за штурвалом которого ОН – прекрасный принц, предназначенный судьбою только для неё одной. И пусть ожидание затянулось, и день за днём приходится заниматься обыденными домашними делами и кое-как сводить концы с концами, это не отменяет наивной веры моряцкой дочки Ассоль в грядущее счастье, которое настигнет её непременно. Хорош и идеалист Грей, ради романтики морских дорог оставивший богатое родительское поместье и, наверняка, весьма радужные светские и политические перспективы. Прекрасна их случайная встреча и сердечный порыв юноши сделать всё ради исполнения мечты той, которая похитила его сердце. И финал хорош. Но…

Вот тут начинаются вопросы. Любовь с первого взгляда, несомненно, существует. Правда, лично мне её испытать не довелось, но я знаю нескольких людей, которым посчастливилось. Поэтому вполне могу допустить, что Грея поразила в самое сердце диковатая красота случайно встреченной в пустынном месте юной пейзанки, в конце концов, он молод и горяч, а Ассоль и правда хороша собой. И уж точно несколько лет всматривавшаяся вдаль в надежде увидеть алый парус девушка, узрев свою мечту, не сомневается, что на его борту посланный ей свыше мужчина, который единственно может составить её счастье. Но что будет дальше с этими двоими, ничего не знающими друг о друге и не перемолвившимися до встречи на берегу хотя бы парой фраз? Что общего между образованным и неглупым аристократом и полунищей Золушкой из прибрежной деревеньки, с детства лишённой роскоши нормального человеческого общения? Воспылает ли любовью девушка, при первой встрече совершенно не обратившая внимания на капитана? Как примет новоявленную невестку чопорная и закрытая, хоть и трижды любящая мать Грея? Каково им будет обитать в роскошном поместье вдвоем, в ожидании любимого мужа и сына? В море-то он Ассоль таскать не будет, ведь для моряка женщина на судне в те времена – моветон, а по большому счёту, и нечего ей там делать. Да и полно, жена ли она Грею? Не припомню в тексте описаний венчания или хотя бы похода в мэрию. Приплыл, забрал (в отсутствие отца, к слову) и увез невесть куда. Где гарантия, что именно в светлое будущее? В общем, вопросов больше, чем ответов. Хочется верить, что продолжится эта прекрасная феерия юной любви столь же радужно и позитивно, как началась, однако проза жизни опускает меня с небес на землю.

Мораль? А нет морали, просто некоторые книги стоит читать в определённом возрасте, тогда и восприятие их будет куда более правильным. И всё же мне книга понравилась, ибо это подлинный гимн мечте. Вдвойне приятнее то, что мне удалось её прослушать, потому что аудиокниги всё ещё даются мне нелегко. Здесь же начитка была чудесной, за что огромное спасибо чтецу Андрею Гусеву, получила огромное удовольствие.

Читая классическую литературу в школе, я не могла понять, с какой целью и что именно хотят донести нам авторы, что пытаются втолковать учителя. С годами идея взяться за когда-то прочитанные книги начала появляться всё чаще, но увы, толку от нее - никакого.

Для начала про сюжет: Главный герой Н.Н. рассказывает о своем далеком прошлом, где ему посчастливилось познакомиться с некой девушкой Асей, чудной, непосредственной и немножечко помешанной. Описывает весь график изменения чувств с первой встречи и до последнего свидания. И на этом, пожалуй всё. Больше ничего существенного в книге не происходит, лишь душевные терзания героя, а так же постоянные перемены в девушке. В общем: Герои бесили, сюжет разражал.

Я думала, что спустя столько лет я смогу оценить по достоинству произведения наших классиков, однако сейчас меня расстроила книга куда больше, чем в 8 классе. Видимо, в школьное время мною было прочитано ничтожное количество книг и поставить объективную оценку не могла.

Подозреваю, что это уже трудности и непонимание поколений, русский язык модернизировался, отчего чтение даже такой маленькой книжки шло дольше, чем произведения современных авторов. Местами я пробегала лишний текст глазами, местами вынуждена была перечитывать абзацы. Увы, кроме как нескольких полезных мыслей и самой идеи сюжета, больше ничего путного из книги я не вынесла.

Уверена, есть ярые фанаты Тургенева, но себя к ним я отнести не могу. Оценку ставлю основываясь на своих внутренних ощущениях, субъективных.

ЖАНР: личные заметки, мысли в слух
О ЧЁМ: ах как же часто в жизни и литературе (а в музыке так вообще всегда) за красивым словом "любовь" скрываются другие чувства, а иногда и личные проблемы. Вот и тут под многообещающим названием находим рассказ мужчины, который стал вхож в молодую семью, принимающие его благосклонно. Рассказчик чувствует благодарность этой семье, ведь они ему очень помогают: скрашивают одиночество и трудности положения.
ПОНРАВИЛОСЬ:
Красота. Это очень хороший, красочный и трогательный рассказ, вот только он не о любви. В отличии от убеждённости героев рассказа, в том что

уже давно есть определение любви. Любовь - это, когда хорошо и приятно рядом с другим человеком. Всё остальное (страдания, слёзы, ревность, обиды и злоба) что угодно, но не возвышенное чувство.
Будь верен себе. Автор через главного героя и происходящие с ним изменения показывает как важно быть честным и смелым. Тут герой увлекается женой знакомого, но вместо того, чтобы быть откровенным перед собой и другими, струсил перед условностями, чем в конечном счёте вызвал раздражение у Анны Алексеевны

Любви, к сожалению, в рассказе я не увидел. Любовь может быть только взаимной и растёт из общения. А тут о чувствах Анны ничего не говорится, а общения так и вовсе не было.
Интересно. Этот небольшой рассказ очень хороший, увлекательный (прослушал без отрыва), да и посыл в конце просто шедевральный.

Я бы только заменил слово "нужно" на "единственно возможно".
Любите искренне и взаимно. Добра Вам!
КОМУ ХОЧЕТСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ: у кого есть одинокие друзья/подруги семьи.

Знаете, эта книга, прочитанная еще в школьные годы и не оставившая в моем сердце тогда какого-либо следа, сегодня открылась для меня по-новому. Раньше, вспоминая роман, я могла сказать, что эта история о девочке, которая ждала и верила, и поэтому ее мечта сбылась. Книга о том, что нужно верить в свою мечту. Всё. Теперь я с уверенностью могу сказать, что книга не столько об этом, сколько о чистоте людских сердец, об искренности и стремлении к своей мечте, об умении отдавать, и что только даря другим свое тепло, можно стать по-настоящему счастливым. И Ассоль в ней вовсе не центральный персонаж. Главный герой тут скорее Грей. Именно его глазами автор нам показывает становление человека из мальчика, мечтающего о море, в капитана, чья команда преданна ему и видит в нем своего лидера. Очень важно, что Александр Грин показывает, как Грей воплощает мечту девочки, его глазами. Нам рассказывают почему он решил воплотить мечту этой девочки: он увидел искреннее и чистое существо, которое не разучилось мечтать и верить. Просто задумайтесь сколько бы потерял роман, если бы нам рассказали просто историю Ассоль,что она верила, ждала, все над ней смеялись, но вот в конце появился корабль с Алыми парусами, который правил прекрасный принц. Без грея эта очень искренняя и по-хорошему наивная история теряет всю свою глубину.

Сегодня сделала себе подарок в Пушкинский день и прочитала "Повести Белкина". Рецензию пишу на последнюю повесть в сборнике. Первые слова на языке - трогательно, мило. Да вроде не о подростковой повести пишу. Конечно о подростковой, и правильно, что она читается и изучается в школе. Жалко, что необходимость прочтения может не дать непредвзятого впечатления.
Мы привыкли слышать, Пушкин - гений, Пушкин - наше всё. Так и есть. И нужно постоянно освежать в памяти пушкинские произведения, его прекрасный строки.
Повесть написана игриво, воздушно, легко. Не в смысле легкого чтива, а в смысле изящной словесности, легкости изложения. И как это радостно читать.
В таком маленьком произведении по-настоящему переживаешь с героями и искренно смеешься.
С большой иронией описана приверженность ко всему английском у одного русского барина и недовольство этим у другого

Лиза Муромская, встречаясь с Алексеем, изображала крестьянку и переходила на простой народный говорок.
Пушкин здесь играет в сентиментализм и высмеивает немного этот жанр, иронизирует и приближает к реальности.
Чистая трогательная повесть о настоящей любви.