Цитаты из книги Дім дивних дітей

У меня в животе возникло тошнотворное ощущение. Так, наверное, чувствуют себя дети, когда родители собираются сообщить им о разводе, но те знают об этом еще прежде, чем кто-то успеет открыть рот.

Stars, too, were time travelers. How many of those ancient points of light were the last echoes of suns now dead? How many had been born but their light not yet come this far? If all the suns but ours collapsed tonight, how many lifetimes would it take us to realize we were alone? I had always known the sky was full of mysteries—but not until now had I realized how full of them the earth was.

I used to dream about escaping my ordinary life, but my life was never ordinary. I had simply failed to notice how extraordinary it was.

They were orphans of war, washed up on that little island in a tide of blood. What made them amazing wasn't that they had miraculous powers; that they had escaped the ghettos and gas chambers was miracle enough.

To have endured all the horrors he did, to have seen the worst of humanity and have your life made unrecognizable by it, to come out of all that the honorable and brave and good person I knew him to be— that was magical.

When someone won't let you in, eventually you stop knocking.

Because we weren’t like other people. We were peculiar.” “Peculiar how?” “Oh, all sorts of ways,” he said. “There was a girl who could fly, a boy who had bees living inside him, a brother and sister who could lift boulders over their heads.

Когда тебя долго не впускают, ты отчаиваешься и перестаёшь стучаться.

Я поблагодарил его и сделал большой глоток, слишком поздно осознав, что секретный рецепт основан на первосортном виски. Мне показалось, что по моему пищеводу в желудок устремился напалм.

Я понимал, что устать можно от всего, даже от совершенства, если его становится слишком много.

Мы держимся за свои сказки до тех пор, пока цена веры в них не становится слишком большой.

Дело происходит в нашей русской колонии. Мы с женой садимся в лифт. За нами - американская семья: мать, отец, шестилетний парнишка. Последним заходит немолодой эмигрант. Говорит мальчику:

• Нажми четвертый этаж.

• Он не понимает. Он - американец.

• Русского языка не понимает? Совсем не понимает? Даже четвертый этаж не понимает?! Какой ограниченный мальчик!

Інколи необхідно просто піти геть.

Если я и спал, то уже не хотел просыпаться.

Та жизнь, которую мы сейчас ведем, мне кажется страшнее смерти.

— Это называется «стокгольмский синдром», — пояснил я — Когда жертвы начинают симпатизировать своим захватчикам.

Я не понимал, как так получилось. Минуту назад мы флиртовали друг с другом и вот уже ссоримся.

Война окончилась поражением нацистов, но чудовища только окрепли

Затем она развернулась и так быстро исчезла в тумане, что я снова усомнился в том, что она реально существует.