Мама, я люблю тебя

Хитренькие иногда бывают писатели... Если твой повествователь - девятилетняя девочка, пусть развитая не по годам, ты можешь особенно не утруждаться стилем, что, я думаю, экономит кучу времени и работы. Из такого начала отзыва, наверное, уже понятно, что роман написан вполне убедительно по-детски. Хотя лично мне таких детей встречать не приходилось, видимо, они канули в Лету вместе со своим временем. В наши дни детей стараются (во всяком случае, нормальные люди) ограждать от неких неполадок в семье, особенно пока дело не дошло до развода, но в семье композитора и начинающей актрисы всё не так:

Мы ужасно любили смотреть, как они ссорятся, потому что каждый из них вдруг становился кем-то другим, но в то же время оставался собой, и еще потому, что мы никогда не знали, сколько времени они проссорятся. Иногда это тянулось весь обед, а иногда кончалось, едва успев начаться, и тогда мы с Питом бывали разочарованы. Как-то раз Пит даже не выдержал и сказал: — Папка, ну что это за ссора? Разве так ссорятся?

Книга начинается, когда развод уже состоялся, дети поделены - мальчика отец забрал с собой в Париж, девочка осталась с матерью, которая решает наконец-то покорять Нью-Йорк. И так уж получается, что услышавший по телефону голос девочки продюсер как раз ищет на главную роль ребёнка... Маму берут до кучи...

Мы говорили с Мамой Девочкой обо всем, а всё — это всегда была пьеса.

Неуверенность мамы, абсолютное спокойствие девочки (вот никак не могу вспомнить её имя, если оно вообще было в тексте: она тут и мисс Нижинская, и Кузнечик, и Лягушонок, и Сверкунчик, и...), которой не очень хочется играть в театре, но у которой в характере есть нечто похожее на Аню из Зелёных мезонинов, суета театральных деятелей, много работы, короткий миг триумфа... Собственно - это весь сюжет. И ценна книга вовсе не этим, а возведённым на пьедестал чувством дочери к матери. Просто так - не за что-то(потому что не так уж много за что можно любить эту маму, не стесняющуюся со сценическим пафосом заявлять ребёнку: "разведенную мать всегда могут обидеть — даже собственная дочь."), просто потому что это - мама. Не думаю, что девочка согласна с высказыванием собственной мамы:

Одной матери для ребенка достаточно, а бывает даже, что и слишком много.

Для этого она слишком скучает по отцу, но всё-таки мама - это мама...

Ты мне мать, и подруга, и старшая сестра, и маленькая сестренка, ты самая лучшая, самая красивая, самая любимая, ты для меня — все.

Если потребовать от меня сформулировать главную идею произведения, я, пожалуй, растеряюсь... Может вот это, словами девочки (только слово "пьеса" заменить на "роман"):

Пьесы, от которых хоть что-то остается, всегда о больных, истеричных людях, и простите меня, но мне они кажутся скучными. Вот цена, которую приходится платить за то, что ты профессионал и кое-что в этом деле понимаешь.

Задаю себе вопрос: а чем, собственно, эта небольшая книжка меня так заинтриговала? Сарояна я знаю мало, его программного "Весли Джексона" так и не одолела, дочки-матери как тематика тоже не слишком прельщают... Признаюсь: позор мне, я выбирала по обложке. Кто художник? Кто творец этой картиночки, самой китчевой и гаденькой изо всех гаденьких и китчевых картиночек века сего? Вглядитесь, вчувствуйтесь в приторную гримаску деточки, в позу "любимой" мамаши, в кокетливые извивы красной ленты - вот-вот набросит на шею одна ли второй, вторая ли первой...

Излишне говорить, что ничего общего с содержанием обложка не имеет. Никакого игривого взаимоподавления в стиле "Дорогая, а ты уже пожелала мистеру Людоеду спокойной ночи?" у Сарояна нет, и слава Богу. Если, разумеется, не считать взаимоподавлением взаимоподдержку... При моём рождении, вот когда мы с Мамой Девочкой впервые познакомились и подружились. С тех пор мы не переставали дружить, но не проходит дня, чтобы мы с ней хоть раз не поссорились.

О странностях любви и парадоксах дружбы нам поведает девочка Сверкунчик, она же Кузнечик, она же Одуванчик, она же Лягушонок, если маме грустится. Эта маленькая леди по странностям любви может защищать докторскую диссертацию. Ведь целых девять лет, с самого своего рождения она знакома со своей семьёй: Папой Мальчиком, Мамой Девочкой и братом Питером Боливия Сельское Хозяйство (не может быть, чтоб так в документах и записали, не может быть). А потом случилось что-то такое, не очень объяснимое, Мама Девочка рассталась с Папой Мальчиком, и он, забрав Пита, уехал в странное место, которое называется Европа. А если Мама - Девочка, а Папа - Мальчик, то хоть кто-то должен быть взрослой, правда?

У самого Сарояна семейные трудности были огромные, плавно переходящие в семейную трагедию. Так же, как и Папа Мальчик, он женился на актрисе, произвёл на свет сына и дочку. Пил, гулял, развёлся, женился обратно, потом снова развёлся... И остаётся лишь поражаться мудрости таланта, который все эти не слишком-то приглядные перипетии воскресил в качестве прозы на любой вкус и возраст от девяти до девяноста девяти. Можно старше. Кого-то увлечёт бойкая и обаятельная натура Сверкунчика, кого-то - уроки сценического мастерства, в изобилии рассыпанные по страницам, а меня - эта странная возрастная субординация, поставленная с ног на голову. Потому что Сверкунчик для непутёвой мамы и подружка, и компаньонка, и психолог, не то духовник, и надёжа-опора, и конкурентка в актёрской профессии, словом, кто угодно, кроме девятилетней дочери. Например, она преспокойно, в подробностях признаётся этому ребёнку, что хотела покончить самоубийством: почему, каким образом. Притом сама дочь относится к этому как к само собой разумеющемуся.

К чему только наши дети не относятся как к само собой разумеющемуся! Вот Сверкунчик наблюдает за мамой и её приятельницей Глэдис: Это были две маленькие девочки, которые выросли, но не по-настоящему. Им было по тридцать три года каждой, но по-настоящему они ещё не были взрослые. И хотя они болтали и пересмеивались, в глубине души они себя счастливыми не чувствовали. А что же такое вырасти? Что такое быть счастливым? Что означает успех и неуспех, и не всё ли это равно, если ты ощущаешь про себя, что сыграл отлично? И кто может знать наверное ответы на эти трудные вопросы?

Оказывается, психиатры никогда ничего за тебя не делают. Считается, что они о тебе думают, но поверь мне, всё это чушь. По-моему, они не слушают даже, что ты там говоришь. Просто дают час выговориться, и за это им полагается двадцать пять долларов. Но сами не делают ничего абсолютно: сидят около тебя, а ты рассказываешь и рассказываешь, и сам же за себя решаешь. Вот "Мама, я люблю тебя" и надо воспринимать как час, данный на "выговориться". А потом Сверкунчик всё решит сама, и, возможно, мы узнаем, как её настоящее имя.

Есть что-то невероятно тошнотное в этой слюнявой и фальшивой книге. Как и в мысли, что девятилетний ребёнок может быть сознательнее и ответственнее, чем его великовозрастная мамаша. То есть, все на свете бывает, иногда дети, действительно, мудрее взрослых, но уж точно не от хорошей жизни, и умиляться тут нечему. Вот почему от подобных «сказок» меня мутит, а ведь я человек сентиментальный, могу легко пустить скупую девичью слезу и в кинозале, и над книжкой. А тут исключительно рвотные порывы. Читая сей опус я никак не могла отделаться от ощущения, что пишет это какая-нибудь Гавальда, а не взрослый мужик с усами. Сироп сочился из всех пор. Нет, хуже, ощущение было такое, что кто-то рядом жуёт приторно сладкую жвачку, выдувает огромные розовые пузыри, а потом они лопаются с мерзким звуком. Эту книгу могли бы по частям печатать в глянцевых журналах наряду с советами «скинь пару кило и все подружки сдохнут от зависти» и «забей свой шкаф одеждой под завязку, и жизнь сразу станет лучше». Это мир, где принцессы не какают и ничто не проблема: ни развод, ни самоубийство, ни смерть. Борьба хорошего с лучшим. Писатели-соцреалисты обзавидуются.