Отзывы о книге В прах

Жил-был урод. Маленький уродливый мальчик стал известным уродливым пианистом. А после смерти маленькие уродливые личинки поселились в его гниющей плоти. Каждая глава начинается с нового этапа разложения его трупа, автор с любовью описывает пиршество мух и клещей, возникновение трупного воска, позеленений и посинений кожи, трупные ароматы, которые уродливый пианист источает после смерти. И всё это чередуется с историей его грустной уродливой жизни.

Заставит вас задуматься над тем, ЧТО такое уродство на самом деле, и имеет ли значение ваша красота, если в лицо каждого из вас все равно отложит личинку какая-нибудь трупная тварь ^__^

Это очень маленькое, но ёмкое произведение, повествующее о взлете и трагедии одного весьма непривлекательного ребенка, его таланте, гении, его отсталости и убогости. О том, как он скончался и как разлагается его тело, звучит ужасно, но автор смог описать весь процесс так, чтобы не вызвать отвращения и тошноты у читателя.
Произведение чем- то напомнило мне, горячо любимого "Парфюмера" П.Зюскинда.
Не банальный, глубокий и заставляющий думать маленький труд автора смело можно рекомендовать к прочтению!

Помню, когда я брала интервью у патологоанатома, то он высказал мысль, которая очень точно характеризует отношение общества к смерти:

...в работе патологоанатома присутствует некий шарм, потому что патологоанатом притрагивается к чему-то сокровенному, тому, о чём не принято говорить среди людей, я имею в виду смерть. Когда тебя спрашивают: «Кем ты работаешь?», ты говоришь: «Врачом». Люди думают: «Терапевт какой-нибудь, хирург», а потом слышат, что ты патологоанатом и начинают как-то по-особенному относиться.

Вот эта "особость", табуированность темы смерти и притягивает массового читателя к подобной литературе. Изобразительность в описании разложения трупа - дело десятое, важно то, что это уже труп, мёртвое тело когда-то живого человека, носитель неразрешенной загадки остановившегося сердца. Главный герой - Поль-Эмиль - одновременно гениальный пианист и разлагающееся тело, хоть заставляет читателя почти насильно жалеть его, но всё равно остаётся пленником авторской неоднозначности, ведь одаренность часто вызывает зависть, а уродство порождает отвращение, да к тому же Поль-Эмиль мёртв и от этого уже не с нами. Мы себя с героем не соотносим, что создаёт необходимую дистанцию и позволяет без излишней сентиментальности наблюдать за тем, как он превращается в прах. А вы знаете, что на вскрытие никого не пускают? Даже если слишком захотите - это исключительная привилегия будущих медиков, поэтому эта книга потрясающая возможность увидеть смерть и ей полюбоваться, и, в отличие от тех же патологоанатомов, не особо вдаваться в сугубо медицинские причины "летального исхода", а выяснить причины вполне себе человеческие и понятные.

Тело - смертно, душа бессмертна, но не будем о последнем.

Поль-Эмиль, мальчик с физическими особенностями, если не быть политкорректным, и выразится так, как это сделала бы скажем Фланнери О'Коннер - урод.
Будучи удивительно одаренным, если не сказать гениальным пианистом, он быстро становится звездой, желанным гостем.
Музыка, тончайшее из искусств, охраняет его сон, защищает от жестокости и насмешек. Но это не могло продлится вечно, несчастная любовь, отверженность пришли и сломили музыканта.
Поль-Эмиль, кончает жизнь самоубийством в сарае, недалеко от своего роскошного дома. После чего жизнь его теле продолжается, но уже не имеет значения, уродлив он был или красив. Тело проходит все стадии разложения, пока не остаётся скелет.
Главы о жизни до смерти и жизни после, чередуются. Холодный, кропотливый рассказ о разложении, о зарождении внутри тела новой жизни, о жидкостях, о тканях, о крови, и лимфе, о гниении и распаде. Долгий путь изменений и преображений этого особого среди многих цветка.
Неспособность разума, сознания, души, вынести наличия тела - механизма, сложно устроенного и всегда уникального.
Мир тела, в своем уродстве при жизни и после смерти, так естественен и прекрасен, что не скрывая и не выпячивая своей уникальности становится во главе угла. Рассказывая нам действительную историю человека. От рождения, до праха.

Ироничный, патологичный, умеренно экспериментальный и стилистически прекрасный роман не для всех ) Конечно, картина разложения трупа - не самое приятное зрелище, но и не самое мерзкое, доказывает нам автор. Для тех, кто привык к эстетике европейских артхаусных фильмов, так и вовсе обычное явление. Роман написан человеком, который влюблен в музыку и прекрасно в ней разбирается - это доставит меломанам отдельную радость узнавания. И да: в книге очень много юмора - черного, острого, великолепного. В общем, это нужно читать )

Уникальный текст в том смысле, что в Сети толком нет данных о переводах на другие языки, кроме русского (и то только этого конкретного текста у автора). Не знаю, кто это нашел и перевел, но огромное спасибо, потому что книга - очень интересный опыт. А еще спасибо автору за то, что накидал разных интересных фамилий и кейсов, будет время - поковыряю рекнутый им нон-фикшн, таксказать, углублюсь в тему.

Книга для тех, кто не боится того, что происходит с нашими телами после последнего вздоха. Описано с присущей французам саркастичностью и с обилием милых красивостей.

А основная история... Печальная. Иначе не сказать) И после финала остается очень липкое, тревожное ощущение.

Коротко, но емко. Думаю, потом буду перечитывать под настроение.

Миниатюрный роман Жана-Луи Байи "В прах" стоял у меня на полке нетронутым три года. Обычно я читаю короткие книги сразу, как только их покупаю, но в этом случае, то ли я про неё забыл, то ли набирался сил, поскольку рассчитывал на сложный пост-модернистский эксперимент. В общем, так хотел прочитать, что вспомнил только тогда, когда потребовалось совершить некоторые перестановки в своей библиотеке. И, заспойлерю сразу, можно было и не браться.

Издание у единственного на русском языке текста Байи милое: размер 172x114, хорошая бумага, хорошая печать текста, даже предисловие воткнули (видимо, чтобы объём добрать). А прочитав интригующие отзывы, мол, термин "гомойотермный", возникающий прямо на первой странице романа, сразу отсечёт всех мещан и оставит лишь истинных литературных эстетов, хочется даже подуть на ладони и поскорее начать читать.

Сюжет незатейливый: чересчур уродливый мальчик Поль-Эмиль обладает настоящим талантом для игры на пианино. Он без труда может сыграть любое произведение, услышав его лишь раз. Однако, во всём остальном он совершенно не приспособлен к жизни, начиная от коммуникативных навыков и заканчивая приготовлением пищи. Разумеется, в богемной среде классической музыки он моментально становится звездой, но череда обстоятельств и странностей в характере самого Поля-Эмиля приводят к тому, что он совершает самоубийство в сарае на участке своего роскошного дома, выпивая пропофол напополам с алкоголем. Биографические зарисовки чередуются с пассажами, приоткрывающими науку разложения на примере тела самого Поля-Эмиля. Таким образом, мы имеем подробное описание жизни и смерти одного уродливого пианиста во Франции.

А теперь о технике письма самого автора. Я не очень люблю французскую литературу за излишнюю многословность писателей, при чём многословность, которая подаётся как бы "ИЗЫСКАННО" с причмокиваниями и на блюдечке с голубой каёмочкой. Это может нравится каким-нибудь дамам бальзаковского возраста, совершенно не искушённым в плане литературы, но явно не мне. Поэтому очень хочется сбить спесь в курсивных отрывках про гниющее тело. Все эти вещи по типу "Поль-Эмиль начинает пахнуть, за работу берутся название очередного вида мух на латинском, читателям, вероятно, лучше покинуть помещение сарая, поскольку наш герой находится сейчас не в самом презентабельном виде..." кажутся неуместно возвышенными, претенциозными.

Совершенно не улавливается чувства гармонии одних отрывков с другими. Создаётся впечатление, что автор просто решил повыпендриваться, разбавляя сухой научный текст энтомолога Меньена своими высокопарными метафорами.

Что касается, биографических отрывков, то они вполне себе целостные, завершённые и легко читаемые, но в них нет ничего особенного. То и дело, автор пытается обыграть уродливость Поля-Эмиля, видимо, пытаясь убедить читателя в исключительной безобразности его внешности. Мне понравился момент, когда фотограф пытался поймать ракурс, снимая Поля-Эмиля для обложки его альбома, но про остальное хотелось сказать: "Да понял, понял я уже, что он мордоворот".

Ещё никак не покидало ощущение, что действие происходит веке в 19 или даже раньше. Пианино, классическая музыка, концертные залы с почтенной публикой, официоз. В реальность возвращал новый погрузчик "Caterpillar", на котором работала мама пианиста, и различные мелочи по типу телефонов или чеков на огромные суммы. Но это уже лично моё ощущение, да и недостатком я бы это не счёл.

Так что, читать рекомендую только в том случае, если хочется чего-то скоротечного, ненавязчивого или просто типичных французов. Отвращения текст не вызывает (если только от энтомологического пафоса), за это можно даже не переживать.

«Следите внимательно за моими действиями, вы сможете повторить их, когда следующий труп достанется вам» – не убегайте, автор этих строк не сумасшедший и не убийца. Писатель-патафизик Жан-Луи Байи, один из романов которого только что вышел в переводе на русский в «Издательстве Ивана Лимбаха», приглашает читателя поиграть с совершенно мёртвым гражданином. Именно так – поиграть: потрогать тело, поднять веки, рассмотреть каждый этап разложения гниющего в сарае гениального пианиста.

Патафизическое, то есть воображаемое разложение, да ещё «с такого близкого расстояния, что целостность трупа пропадает», представляется автором в тысяче звуков на «арене бактериальной вакханалии», является читателю «хроматической фантазией», погружающей в мечтания своим блестящим зелёным. Самое гадкое становится самым прекрасным, чтобы мы могли посмеяться над смертью. Любая насмешка, как известно, – это попытка победить вечный страх перед ней. Предлагая потрогать труп, ироничный автор словно бросает вызов читателю: «убеждаете себя, что способны мановением пальца отогнать Смерть».

Смерть неизбежно наступит и всех уравняет – и персонажей утрированного любовного треугольника – гения музыкального, гения литературного и красивую женщину, – и посредственных зрителей, и автора, и читателя, и предков с потомками, и даже человека с животным («каковым и является каждый из нас»). Все достигнут своей цели, все обратятся в прах. Гениальный музыкант, вернее его труп, окажется «музыкален не больше и не меньше, чем вы или я, когда придёт наш час». В тот час каждый станет марочным вином, нектаром, «чёрным винцом, которым опиваются мухи и жуки», каждый станет пышным банкетом, пиршеством, на котором осчастливленные насекомые будут вкушать и чревоугодничать. Всеобщий распад станет всеобщим равенством.

Смерть уравнивает музыку с тишиной, посредственность с гениальностью и красоту с уродством, она переворачивает шкалу красоты, принятую живыми. Автор создаёт настолько уродливого героя, что объективы фотоаппаратов заклинивает от ужаса, что в гниении он не усугубляет уродство мира, но, когда процесс будет завершён – безобразию наступит конец, герой очистится, став прекрасным, «белым, гладким, ничем не пахнущим скелетом». Смерть изменит на свой лад самое поразительное уродство.

Неизменным останется лишь всеобщее, истинное одиночество в смерти, будь то смерть «никелированная, кафельная, дезинфицированная» в палате под присмотром докторов и родственников, или смерть в холодном сарае, играющем Дебюсси. Пианисту явится пустота его импровизаций и человек непременно останется один, «дабы, не таясь, превратится в падаль», и наступят неизбежные свобода, равенство, одиночество.

Тонко, деликатно, с изяществом, и немного сумбурно... о разложении трупа. И об уродливом фортепианном гении, жизнь которого существует лишь в звуках, извлекаемых им из инструмента. Чем-то напоминает историю А.Лурии из его "Маленькой книжки о большой памяти". Трагическая жизнь и вечное одиночество. Вино, пропофол, снова вино, водка. "И вот Поль-Эмиль уже пускается в свой долгий и нелёгкий путь к праху". В путь, в который отправятся все. При этом, как ни странно, ни мысль эта, ни книга тяжести не оставляют. Наоборот, скорее некое воодушевление от возможности наблюдать эту историю со стороны, а не быть её героем, радость от возможности читать эту книгу, просто жить.

PS. И тут раздаются звуки музыки, отличной от Тридцать второй сонаты Бетховена, которой Пьер-Эмиль заканчивает своё выступление-жизнь, но похожей по настроению, содержанию и уродству обложки альбома, на историю, рассказанную в этой книге: "Dort am Klavier Lauschte ich ihr Und wenn ihr Spiel begann Hielt ich den Atem an". :-)

Книга оригинальна уже своим названием, заключённым автором в скобки. При взгляде на обложку это сразу бросается в глаза и возникает вопрос , почему? Прочитав, понимаешь, что мы подразумеваем под прахом отнюдь не то, во что превращается тело после смерти. Нет никакого праха,как конечной субстанции распада,есть одно бесконечное движение атомов, которые сцепляются и расцепляются, ну просто вечная жизнь на этом атомном уровне! Поэтому и скобки, наверное. Герой романа- талантливый, даже гениальный пианист, которому природа в нагрузку к таланту дала уродливое тело. И он жил с двумя этими грузами. Но наступил в его жизни момент, когда он решил поставить точку в своей жизни, от горя и разочарования в любви, от настигшего его понимания своего одиночества и исчерпания сил жить и творить музыку. То, как его тело проходит путь от момента смерти до чистых форм скелета, описано вполне себе научным слогом , деликатно даже. И в наложении повествования о распаде тела на повествование и жизни до самоубийства прослеживается некоторая гармония, как в музыке Баха, например, где часто две темы звучат одновременно. Роман оригинальный и запоминающийся. Может быть, слишком тороплив и краток. Хотелось бы чуть более глубоких прорисовок персонажей, их чувств и мыслей.  Чтение увлекательное. Кому не советую эту книгу, так это людям фанатично религиозным. Они в своих мечтаниях религиозных ждут после смерти чего то невообразимо прекрасного, а здесь их ждёт литературным языком изложенная голая правда реальности. Роман много о чем заставляет подумать, и прежде всего о том, что есть жизнь и только ли это сцепление атомов? Вот что писал Эмиль Мишель Чоран : " Давайте в глубине души сохраним самую главную уверенность: у жизни смысла нет и не может его быть." Жан-Луи Байи , как мне кажется, отчасти не соглашается с этим утверждением Чорана. Есть о чем подумать!