Die Entdeckung der Langsamkeit

Честно говоря, надо бы написать два отзыва о двух разных книгах, одна из которых посвящалась бы исследователю Арктики, мореплавателю, участнику Трафальгардской битвы, губернатору Тасмании, а другая – удивительной особенности человеческого восприятия внешнего мира и реакции на него – медлительности, и человеку, в полной мере отмеченному этим свойством.
Но это одна и та же книга – «Открытие медлительности» - и один и тот же человек – Джон Франклин.
Так с чего начать?

Пожалуй, с медлительности. С того, что я действительно открыла её.
Каюсь, мне никогда не приходило в голову считать медлительность достоинством. Вероятно, потому что сама я ею совершенно не наделена.
«Медленно, но верно» - для меня сомнительный и практически невозможный путь. Схватить на лету, немедленно принять решение, быстренько сделать, ошибиться, исправить – это самое что ни на есть моё. Сосредоточиться, замедлить ход, сто раз подумать – с каким же трудом мне удаётся всё это.
Да, Джона Франклина я считала бы «тормозом». Так считало и большинство людей в его окружении.
То, что медлительность, пониженная скорость восприятия в сочетании с напряженным умственным трудом даёт великие преимущества – это, без преувеличения, моё личное открытие, открытие медлительности, повод крепко задуматься над собственным восприятием окружающего мира и над теми оценками, которые я давала людям.

А сам медлительный человек - Джон Франклин – это второе открытие.
Увлечение историей арктических исследований у меня было несколько однобоким: я много читала о «русской» Арктике, и совсем немного – об исследованиях той её части, которая лежит в другом полушарии. А ведь они тоже искали короткий путь из Атлантики в Тихий океан, к Китаю и Японии. Её величество торговля! Пытались прорываться через полюс, искали сквозной проход на севере Канады.
Помните, в «Детях капитана Гранта» руководители британского Адмиралтейства отказались организовать спасательную экспедицию, ссылаясь на значительные расходы по поиску экспедиции Франклина?
Это он, тот самый медлительный Джон Франклин, который повёл два корабля «Террор» и «Эребус» на поиски Северо-Западного прохода и бесследно исчез в 1846 году.
Может быть, потому что о поисках экспедиции Джона Франклина и исследованиях причинах её гибели говорят и пишут много даже сейчас (из последнего напомню «Террор» Симмонса ), в этой книге последнему походу капитана Франклина отведено совсем немного места.
А вот история превращения неуклюжего, кажущегося заторможенным мальчика в умелого моряка, храброго воина, отличного штурмана, авторитетного командира, история превращений, ставших возможными благодаря неспешной цепкости памяти, многократным умственным тренировкам, повторениям, постоянным внутренним диалогам…
Это захватывающая история – перетекание медлительности во взвешенность решений, в неуклонность следования долгу, в неизменное следование идеалам гуманизма - во всё то, что сделало Франклина национальным героем Британии.

Нечасто встречаются книги, заставляющие глобально (да-да, глобально!) пересмотреть взгляды на жизнь. Похоже, встретилась такая…

Дальше...

О Северо-Западном проходе.
Впервые его прошел насквозь Руаль Амундсен в 1903 - 1906 годах, а за один сезон, без зимовки, этот путь покорился вообще только в 1944 году.
Строительство Панамского канала сделало Северо-Западный проход практически неактуальным на многие годы.
Но! Но в 2007 году Европейское космическое агентство заявило, что область арктического морского льда сократилась до минимального уровня, и это сделало Северо-Западный проход судоходным.
Значит, всё было не зря …
В любом случае, было не зря!

И пусть весь мир подождет! (с)

Джон не такой как все, он самый медленный. Он не любит то, что движется, особенно если оно движется быстро или просто не в состоянии находиться на одном месте. Куры, например. «Они все время норовят надуть. Сплошной обман зрения. То вроде бегают, бегают и вдруг замрут, постоят, а потом начинают пылиться, копаться, клевать, поклюют‑поклюют и снова застынут настороженно‑угрожающе, будто не они только что тут клевали, и ведь как нахально прикидываются, делая вид, будто стоят так уже несколько минут». И люди тоже ничем не лучше – постоянно суетятся. А зачем? Правда, людей Джон любит, но ему сначала нужно их обдумать. Думает он много, постоянно, иначе как же тогда ориентироваться в этом мире?  Он изучает предмет со всех сторон, до тех пор, пока тот не становится в его понимании завершенным и в таком виде занимает вполне определенное место в картине мира.

Поначалу почти все считают его недоумком, но повторюсь: он просто медленный. Джон не понимает, что ему говорят люди, потому что не успевает уловить, сам он тоже не может формулировать на ходу, на это уходит столько времени и усилий, что, как правило, и говорить уже нет смысла. «Три срока исполнения есть у всего: вовремя, с опозданием и преждевременно». Такой вывод он делает еще в школе и постепенно вырабатывает свою методику, позволяющую ему сохранять свой ритм, но при этом справляться с жизненными задачами и не слишком выделяться. Иногда он просит повторить, что ему говорят, а иногда реагирует одной из стандартных фраз, подходящих в любых ситуациях: «слишком много чести» или «это же ясно как божий день», «а как иначе, так всегда бывает», «благодарю за старания». И что интересно, проходит.

Прочитав уже изрядный кусок книги, я полезла в биографию автора, захотелось узнать, что это за птица, с таким ненавязчивым юмором подающая мучения замедленного мальчика среди слишком быстрых для него людей. Птица как птица, немецкая, плодовитая, живет в Берлине, отличается умом и сообразительностью. Поразило меня не это, а то, что «Открытие медлительности», самый известный роман Стена Надольного, оказывается, биография сэра Джона Франклина, известного мореплавателя, исследователя Арктики, контр-адмирала (sic!). А мальчик-то наш, как выясняется, специальный. Обогащенная этой информацией, я продолжила чтение.

Дальше...

 А Джон продолжает бороться с трудностями и с упорством движется к своей цели, которая обозначилась довольно рано: он хочет стать моряком. В десять лет Джон сбегает из дома и предпринимает попытку наняться на корабль юнгой, его ловят, дерут нещадно и отправляют в школу. Он смиряется с этим, но не перестает готовиться к своей будущей миссии. Мэтью-мореход, жених его тетушки, объяснил Джону, что главное в мореходном деле – это навигация, и мальчик изучает книги и терпеливо ждет, когда же можно будет отправиться в самое первое плавание.

Я не собираюсь пересказывать здесь всю биографию, для этого есть книга. Не знаю, насколько образ,  созданный Надольным, соответствует истинному характеру Джона Франклина, мне кажется, что автор намеренно все немного утрирует. Он создает философа медлительности и делает это так легко и непосредственно, что читать книгу одно удовольствие. Она наполнена очень тонким юмором, Франклин все время мыслит немного наивно, но эта наивность граничит с глубокой проницательностью. Не имея возможности нестись вместе со всеми в потоке жизни, Джон смотрит на эту гонку чуть отстраненно, он анализирует все происходящее и часто улавливает суть вещей, а не их внешность. Он удивляется, как противоречиво то, что говорят и делают люди, но не дает сбить себя с толку и во всех жизненных ситуациях придерживается мнения, что главное – это навигация. Нужно правильно оценить обстановку, определить местоположение и двигаться положенным курсом – вот и все.

И Джон движется. Он принимает участие в исследовательской экспедиции, потом становится морским офицером, капитаном, отправляется в полярные моря, совершает сухопутную экспедицию по северу Америки. Он пишет книгу и становится для падкой на сенсации публики «человеком, который ел свои сапоги». Это приносит Джону жуткую популярность. А медлительность остается при нем. В какой-то момент он с удовольствием замечает, что при определенном положении в обществе, она перестает считаться недостатком, а принимается за признак солидности и значительности. Мне не один раз в связи с Джоном вспоминалась фраза, не помню откуда: «Кто спешит, тот не готов». Джон Франклин никогда не спешил и успел гораздо больше многих торопыг. К концу книги я поняла, что мое отношение к медленным людям изменилось. Я постараюсь больше не сердиться, когда кто-то движется слишком медленно или очень долго обдумывает ответ на вопрос. Каждый имеет право на свой собственный ритм, и в этом мире есть место для любого подхода.

Рекомендую эту книгу и медленным, и быстрым! Первым она доставит удовольствие своей спокойной неспешностью, а вторым поможет сделать открытие, что не скорость – ключ к успеху, а умение понимать и принимать вещи такими, какие они есть. Главное – это навигация! Я с удовольствием почитала бы еще что-то у Стена Надольного, но, к сожалению, больше ничего не перевели. Надеюсь, пока. Медлительность – это же не полный отказ от движения.

Адмирал Джон Франклин пошел на флот вопреки воле отца, посетил Австралийский континент с Джеймсом Куком, был ранен в Трафальгарской битве, дважды был женат, снарядил три экспедиции в Арктику, а в конце его сожрал Дэн Симмонс.

"Открытие медлительности" — это та же история, рассказанная о-о-очень медленно. В 330 раз медленнее. Книга начинается почти как "Цветы для Элджернона" — с молодого идиота, и неспешным полотном раскладывает его путь от идиота до адмирала, проделанный с помощью саморефлексии, постоянной сосредоточенности (практически медитации на шпангоутах) и, в целом, очень хорошим логическим и аналитическим способностям. Кстати, ботинки он в Арктике все-таки жрал.

При этом, при всей этой медлительности половина книга написана в каком-то рваном нарколептическом ритме, как будто, моргая, ты слишком долго держишь глаза закрытыми и упускаешь часть общей картины. Вот Франклин на корабле, вот с женщиной, вот с Куком, а то, что было между этими эпизодами — потерялось. Ближе к середине становится ровнее, и описание первой арктической экспедиции, той самой, с ботинками на обед, даже чуточку захватывает — как будто это слабо и торопливо пересказанный эпизод из бескрайнего "Террора".

Где-то тут окончательно убеждаешься в том, что Франклин был талантливым безумцем. Кто еще мог захотеть вновь отправиться в Арктику после таких испытаний? Да еще и не один раз.

Где-то тут понимаешь, что это не тебе в книге скучно, это сэру Джону скучно на суше, его не радует общественная деятельность в Тасмании, и он испускает облегченный вздох, видя на горизонте мачты "Террора" и "Эребуса". И ты вместе с ним.

Конечно, если ты при любом упоминании экспедиции Франклина готов залезть на стол и затянуть балладу о "Терроре", читать "Открытие медлительности", может, и не стоит. Ну не захватывающая она, слишком спокойная, романтическая и сосредоточенная. Здесь все факты знакомые, мало приключений и собственно экспедиций. Но это все равно хорошая биография медленного "гения наоборот".

Шел XIX век, жизнь становилась все быстрее. Быстрее шли пешеходы, неслись экипажи, проходили реформы. Греки восставали против турков, Китай запрещал продажу опиума, пароходы вставали на вооружение флота. У часов появилась секундная стрелка.

И чуть раньше первого безумного века рождается необыкновенно медлительный человек – Джон Франклин. В раннем детстве ему не просто живется, за медлительность частенько достается от отца и сверстников. Тогда он уходит из дома, чтобы стать самым быстрым, в свою первую «экспедицию» до соседней деревни, откуда его с побоями возвращают. После этого ему уже не хочется быть быстрым.

Ему уже не хотелось быть быстрым . Наоборот, ему хотелось замедлится до смерти. Умереть от горя, просто так, без всякой посторонней помощи, непросто, но он, возможно, справится. Всю свою волю он направит на то, чтобы не дать увлечь себя течению времени, он будет отставать во всем, пока не отстанет настолько, что они решат, будто он совсем умер. То, что для них составляет день, для него будет равняться часу … День и ночь превратятся в миг, вспыхнут и погаснут, и тогда наконец будут похороны, потому что они примут его за покойника.

Для медленного человека жизнь превращается в изучение и открытие мира. Джон Франклин открывает его в терра-Австралии, в Трафальгарской битве, в путешествиях к Северному полюсу. А еще в женщинах, книгах и чудачествах художников. Он создает философию медлительности.

***

Мой самый любимый эпизод:

Джон, решив написать книгу, выводит на белом листе «Отчет о путешествии к берегам полярного моря – не меньше 100 000 слов!». После этого он около получаса бьется над первой фразой из двенадцати слов. А дальше:

Н-да, и что дальше?
Голова подзуживала: «Брось ты это все к шуту гороховому! Джон Франклин, ты так совсем свихнешься!» Воля монотонно гундосила «Дальше, дальше, дальше!» Сам же Джон мог сказать одно:

• Дюжина слов уже есть!

"Остановись, мгновенье, ты прекрасно!"
И.В.Гете

Книга как раз для моего ноября, когда мир вокруг (и я вместе с ним) замедляется, почти проваливаясь уже в зимний сон, тогда как жизнь постоянно пытается понестись вскачь, предчувствуя конец календарного года, Рождество, Новый год и связанные во всем этим хлопоты. И это несоответствие, когда рушится гармония лета, где внешние и внутренние ритмы перекликаясь, рождают радость бытия, каждый год ранит все больше. Погружаясь же в книгу Надольного (которая, надо сказать, совсем не медленная событийно, но крайне размерена в своем ритме), у меня получалось отключить внешний бег и просто пожить во внутренней своей заторможенности, останавливая взгляд на каждой детали, просматривая и прощупывая ее, изучая и никуда не торопясь.

Но у меня такие только ноябри, а у кого-то вся жизнь, вот как у Джона Франклина. И мало, кто не сломается под напором внешней все ускоряющейся жизни. Открыть себя, свой ритм, заставить окружающих уважать его: для этого требуются невероятные ум, упорство и сила.

И вслед за Франклином учишься не бояться останавливаться сам, замедляя жизнь вокруг себя, соизмеряя ее с внутренним ритмом. Ведь на самом-то деле остановиться страшно. Бег жизни многим людям заменяет ее смысл. И хорошо, если вы бегун от природы, а если нет? "Все побежали, и я побежал" - кошмарный сон настоящего, соединяющий в себе две зависимости - от людей и от требований времени. Сместить фокус удается не всем, хотя в последние десятилетия все больше людей осознают эту потребность для себя. Если вы относитесь к таким или просто хотите понять эту потребность многих остановиться, то эта книга для вас.

Джон Франклин, главный персонаж книги - это Характер. К концу книги он становится для читателя всевидящим мудрецом, но тут же вспоминаешь, что всеми своими знаниями он обязан упорству, труду, обыкновенной зубрежке слов, правил и ситуаций; он бесконечно долго упражнялся, учил и размышлял. Это во многом делает его... реальнее, человечнее, что ли. У Джона был путь, который он прошел. Что необычно - этот путь, по большому счету, не нравственный, какой привычно видеть: личность Франклина, его характер, привычки, все это не менялось коренным образом (как у того же Бека, одного из второстепенных героев), не было событий, резко переключивших его точку зрения на людей, жизнь в целом. У капитана Джона Франклина не менее героический, но совсем другой путь: он просто жил так, как считал нужным с самого начала, а это дорогого стоит.

Повествование - в целом скорее биография, чем роман, иногда скорее отчет, чем художественное произведение. Ближе к концу книги зачастую все сходится к простому последовательному перечислению фактов. Но даже когда развернуто описываются приключения, потрясения, человеческие отношения, медлительность, степенность нарратива не позволяет появиться ненужным эмоциям, субъективности; никакой патетики, никакой наивности. Этакий бортовой журнал капитана Франклина.

Это не увлекательный рассказ о морских приключениях, это не Жюль Верн, это, как мне кажется, и не роман о становлении человека, личности. Это биография Джона Франклина, моряка и первооткрывателя северных морей, и вместе с ним читатель наблюдает окружающий мир, быстрый и чужой, кратко радуется, встречает настоящую дружбу и истинную верность, ужасается подлости и лицемерию, а главное - открывает что-то новое, день за днем.

Описать эту книгу можно одним словом — размеренная. Жизненная философия главного героя прекрасно отражается на самом повествовании, что мне впервые не хочется сильно ворчать на книгу за ее крайнюю неторопливость, пассивность и медлительность.

Все, что нужно знать о сюжете и главном герое: что бы не происходило, какие бы ни случались  приключения, превозмогания, открытия, сражения, поиски, победы и поражения — герою намного интереснее пофилософствовать о жизни, ее смысле и о том, каким должен быть человек. Книга очень внимательная к деталям, очень точная и скрупулезная — и взамен очень сухая, пресная-ровная и малоэмоциональная. Просто потому, что главному герою это не особо-то интересно  и свойственно.

Сюжет — адаптация исторических событий и подробный пересказ биографии Джона Франклина практически от начала и до конца.  Много рассуждений. Много спокойствия (иногда в необычных обстоятельствах). И много ощущения, что я читаю историческую нехудожку. Самое забавное, что так же воспринимается и концовка (я даже за рассуждениями героя потеряла вообще все события по поиску Северо-Западного прохода, которые он успел застать). Тихо и слишком буднично-спокойно и неторопливо.

Опыт интересный, но рекомендовать к прочтению довольно сложно — все же эта книга просто ужасающе медленная и скучная.

невероятно добрая, человечная книга о мужественных людях, дружбе и верности. еле успевала листать страницы. морские путешествия, исследование севера - джеклондоновские темы, которые никогда не оставляют меня равнодушной)
и, конечно, очень впечатляет описанная в романе неустанная работа человека над собой, уверенность в себе и стремление побороть свои страхи, ведь если справишься с собой - справишься и со всем остальным. избранная тактика: не бояться первого впечатления, которое ты производишь на окружающих, не бояться выглядеть глупцом, пока не дойдёшь до сути дела, - работает безотказно, если ты веришь в себя)
люблю такие книги, в которых герой встречает множество людей, о которых он порой думает, вспоминает, и которые не всегда при этом лезут в сюжет. о ком-то он просто слышит: "тот-то умер". писатель не делает трагедии из каждой смерти, иначе это было бы слишком грустно. может быть, поэтому книга и кажется такой жизненной.

Открытие медлительности для меня в первую очередь книга не про путь ради пути, а про первооткрывательство. Про людей, которые идут туда, куда остальные либо не дошли, либо просто не сочли нужным идти.

Идея, которая особенно зацепила: то, что принято считать недостатком, в долгой игре может стать преимуществом. Медлительность героя здесь не равна пассивности. Она сочетается с редким качеством — упорством. Он не быстрый, но настойчивый. Не резкий, но не отступающий. В результате именно такая связка и позволяет ему делать открытия там, где более энергичные и амбициозные сдаются или пролетают мимо.

Важно и то, что первооткрывательство в книге не героическое в привычном смысле. Без пафоса, без громких побед. Это скорее методичное, почти упрямое движение вперёд, внимание к деталям, способность долго держать курс, не теряя интереса и концентрации. В этом смысле роман читается как тихий спор с культом скорости и мгновенного результата.

Отдельно отмечу мотивы путешествий и исследований. Они здесь не декоративные, а смыслообразующие. Перемещения по миру — это не приключенческий аттракцион, а способ расширять границы понимания, и внешние открытия постепенно рифмуются с внутренними.

При этом книга действительно неспешная. Местами она может показаться затянутой, но со временем понимаешь, что другой темп здесь просто не сработал бы. Роман не пытается развлечь, он предлагает настроиться.

В итоге это история про силу спокойного упорства и про то, что не все победы выигрываются на старте. Некоторые — только на дистанции.

"Это тот парень, который ел свои сапоги", такой фразой сопровождался бешеный успех книги Джона Франклина о неудачных поисках северного морского пути. "медлительность" - non-fiction не по форме (читается как вполне себе художка), а по сути, по духу. Это история человека, которому требовалось бОльшее время на принятие решений или даже простой ответ в светской беседе. Он не умел быстро бегать или с наскоку решать проблемы. Таких людей в жизни обычно хочется как-то растормошить, чтобы они зашевелились побыстрее. Вся засада в том, что он не может быстрее, но зато может лучше, не поддаваясь обманчивому впечатлению или эмоциям.