Рецензия на книгу

• 

  toy16 февраля 2009 г.

  Шел XIX век, жизнь становилась все быстрее. Быстрее шли пешеходы, неслись экипажи, проходили реформы. Греки восставали против турков, Китай запрещал продажу опиума, пароходы вставали на вооружение флота. У часов появилась секундная стрелка.

  И чуть раньше первого безумного века рождается необыкновенно медлительный человек – Джон Франклин. В раннем детстве ему не просто живется, за медлительность частенько достается от отца и сверстников. Тогда он уходит из дома, чтобы стать самым быстрым, в свою первую «экспедицию» до соседней деревни, откуда его с побоями возвращают. После этого ему уже не хочется быть быстрым.

  
  
  

  Ему уже не хотелось быть быстрым . Наоборот, ему хотелось замедлится до смерти. Умереть от горя, просто так, без всякой посторонней помощи, непросто, но он, возможно, справится. Всю свою волю он направит на то, чтобы не дать увлечь себя течению времени, он будет отставать во всем, пока не отстанет настолько, что они решат, будто он совсем умер. То, что для них составляет день, для него будет равняться часу … День и ночь превратятся в миг, вспыхнут и погаснут, и тогда наконец будут похороны, потому что они примут его за покойника.

  Для медленного человека жизнь превращается в изучение и открытие мира. Джон Франклин открывает его в терра-Австралии, в Трафальгарской битве, в путешествиях к Северному полюсу. А еще в женщинах, книгах и чудачествах художников. Он создает философию медлительности.

  ***

  Мой самый любимый эпизод:

  Джон, решив написать книгу, выводит на белом листе «Отчет о путешествии к берегам полярного моря – не меньше 100 000 слов!». После этого он около получаса бьется над первой фразой из двенадцати слов. А дальше:

  
  
  

  Н-да, и что дальше?
  Голова подзуживала: «Брось ты это все к шуту гороховому! Джон Франклин, ты так совсем свихнешься!» Воля монотонно гундосила «Дальше, дальше, дальше!» Сам же Джон мог сказать одно:
  

  • Дюжина слов уже есть!

  15

  192