У войны не женское лицо

Как именно писать рецензию на эту книгу? Она из таких, которые не знаешь, как описать.
Я думала, что страшнее "У войны не женское лицо" уже не может быть. Оказывается, может. Я думала: "Господи, какой ужас, это же женщины!" А здесь - "Боже мой, это ведь дети"... Совсем маленькие, да даже те, кто не маленькие - всё равно ДЕТИ! Как мы, люди, когда-то смогли допустить этот кошмар? Нет ничего страшнее и несправедливее детских слез, полных ужаса глаз, трепещущих сердечек.
Самое святое, что есть в жизни - дети, как же можно посягнуть на это святое? Как можно ударить ребёнка, облить его кипятком, вырвать из рук матери, выстрелить в него... КАК?! Будь они прокляты, фашисты, будь проклята война! Меня не покидает ощущение, что до прочтения этой книги я не знала, что такое ФАШИЗМ на самом деле...
Война - это не только стрельба и смерть на передовой, это не только политика и соревнование орудий. Это, прежде всего, детские слёзы. Прочтя эту книгу, остается только взмолиться: Господи, лишь бы только этого не повторилось. Я не хочу, чтобы ещё хоть у одного ребёнка на глазах убили мать. Я не хочу, чтобы били детей. Не хочу, чтобы дети голодали. Так не должно быть.

Пережить войну – это было целью и ОНИ не думали об этом, просто вставали и шли в бой, чувствуя рядом плечо товарища. Весь мирный ад начинался позднее.
О, эти девочки с седыми головами, сколько боли и слез в их сердце, сколько крика и смрада в их душе.
Молодые, не всегда веселые, но не теряющие веру в ПОБЕДУ!
Это не просто подвиг, это нельзя описать словами, или одним словом!
Очень сложно читать такие книги, не менее сложно писать отзыв на такие истории, истории не из страшного сна, истории из страшной жизни.
Искалечены тела, постоянно болящая и ноющая плоть. А душа… Что с душой…
Да кто же думал о НИХ. ОНИ были пушечным мясом. Пройдя войну, получив медали, ордена, они могли уйти в один миг в лагеря. Только всхлипы и крики вырываются из моей груди, ох и ах, товарищи!
Да, было много разного – нечеловеческого, потому что время было звериное. Пришел супостат на Родную землю нашу и чинил свои жуткие дела.
Гибли судьбы, просто умирали. Девушку, вернувшуюся с фронта, злые языки называли падшей и т.д.. И в 99% это было НЕЗАСЛУЖЕННО! Бедные девочки… Опаленные болью души, я скорблю!
Мне ясно одно, и мне хочется лишь одного, чтобы это больше никогда не повторилось!
Мира нам и на земле и в небе, и в душе, конечно!

Фото: Борис Ярославцев

Знаменитый цикл "Голоса утопии", за который Светлана Алексиевич удостоилась Нобелевской премии в 2015 году, четко разделился для меня на до и после. "У войны не женское лицо", "Последние свидетели" и "Цинковые мальчики" - это всё до, "Чернобыльская молитва" и "Время секонд хэнд" - соответственно, после. При желании грань различить несложно. В "советских" книгах, опубликованных до 1991 года, звонким горном звучит насыщенное многоголосие, сливающееся в грустный, щемящий и до боли знакомый мотив, в то время как в "перестроечных" изданиях обещанный хор голосов, который так импонировал мне в начале, превращается в истеричное, спекулятивное соло автора.

К Светлане Алексиевич можно относиться по-всякому: ругать за антисоветчину и русофобию или же хвалить за сохранение уникальных свидетельств. Как бы там ни было, я высоко оцениваю ее первые работы, в том числе книгу "Последние свидетели" - о войне глазами детей. Это убийственно трудное чтение, от которого, тем не менее, совершенно нельзя оторваться. Тут есть линии, повторяющиеся из рассказа в рассказ: пепелища сожженных деревень и эвакуация; потеря родителей, братьев, сестер; бесконечный голод, застилающий собой все другие желания; страшные бомбежки, к которым в конце концов привыкаешь... В то же время почти в каждой истории есть что-то запоминающееся, свое.

Не обошлось (да ведь и не могло обойтись) в этой книге без ужасающих эпизодов, от которых кровь стынет в жилах и волосы на голове начинают медленно шевелиться, но на этот раз были вещи, поразившие меня больше, чем оторванные конечности и проломленные черепа. Вот эта детская непосредственность, наивность... Вот эти их убивающие своей простотой вопросы. Как высокие голубоглазые немцы, улыбающиеся, ласкающие котят, могут стрелять в женщин, детей? Как немецкие игрушки могут быть такими красивыми? Как маленькая пулька может убить человека, который в сто раз больше нее? И что будет делать в доме папа, когда вернется с войны? Ведь всю жизнь жили с мамой и бабушкой.

Есть еще одна вещь, не перестающая меня поражать: человеческая жестокость. Страшно представить, откуда берется в людях, пусть даже и на войне, желание не просто покончить с врагом, а унизить, сломать, растоптать, измучить беззащитного человека психологически и морально. Больше, чем убитые и раненые солдаты, меня пугают седые восьмилетние девочки и подорвавшиеся на мине мальчики; маленькие мстители, променявшие арифметику и конфеты на пригоршню патронов; дети, от шока потерявшие слух и голос; малыши, утратившие рассудок, истошно кричащие в темноте. Люди без детства, которые видели то, что нельзя видеть. Стреляли четыре года, а забывали потом - сколько?

М.

Моя рецензия на книгу У войны не женское лицо
Моя рецензия на книгу Война глазами детей

Лишних расшаркиваний и представлений книга не требует. Это реальные истории женщин, побывавших на войне. Я боялась браться за эту книгу по вполне понятным причинам. Страхи мои подтвердились полностью. Книги о войне в принципе читать тяжело, но эта – поразила меня больше, чем все, некогда по теме прочитанные. Потому что одно дело, когда читаешь художественное произведение, и ты еще можешь себя немного успокоить тем, что возможно тут есть некоторые преувеличения и допущения, и совсем другое, когда погружаешься в воспоминания. Это не вычеркнуть, не задвинуть, не успокоить себя.

Автор не давит на жалость, не смакует щемящие сердце подробности. Просто протоколирует невозможные ужасы, которые не укладываются в голове. Описано все просто, буднично, как констатация. И вот как раз такое повествование выбивает почву из-под ног. Удивительно, но я ни разу не заплакала, читала в ступоре, оглушенная.

Не берусь советовать, но это определенно одна из самых сильных книг за весь мой читательский опыт.

Знаете, закрыв последнюю страницу поняла, что у меня нет слов, у меня красные от слёз глаза и хочется кричать!!! Почему? Почему до сих пор на всей Земле, в военных конфликтах гибнут ни в чём не повинные дети? Они же ни в чём не виноваты! Они просто дети, которые родились на своей земле!
Они действительно последние свидетели, которым невозможно не верить, которые искренне говорят о том, что видят, о том, что чувствуют, о том, что страшно - очень страшно! Им просто хочется жить, играть в игрушки, улыбаться, учиться - да просто радоваться каждому наступившему дню, радоваться, что рядом мама и папа.

Читаешь и волосы "стоят дыбом". Когда у ребёнка от страха остановилось сердце - где стоял там и упал. Когда четверо деток мал мала меньше впряглись в одни саночки и повезли хоронить свою маму. Когда взрослые и старшие дети уходят работать, младший стреляет с рогатки воробьёв, чтобы вечером, когда все вернутся можно было сварить суп и покушать. Когда ребёнок учится считать на ранах от пуль: "В одном плечике 2 пули, во втором плечике 2 пули - это будет 4, в одной ножке 2 пули, во второй ножке 2 пули - это будет уже 8, и ещё 1 пуля в шейку попала - это 9". Я не говорю уже о том, как на глазах у деток убивают их родителей, сжигают дома, давят танками таких же малышей, ещё о более кровавых свидетельствах и писать даже руки дрожат. И это не художественный вымысел - это правда, эта страшная память о тех событиях. И все они - эти маленькие дети войны, всё равно мечтали, что когда кончится война, уже больше никогда-никогда не будет ничего плохого.

Книга, от которой мурашки по коже и ком в горле.
Мы так привыкли, что герои войны, ветераны - мужчины, что женщины - жены и матери, труженики тыла. Светлана Александровна показывает войну с новой точки зрения - с точки зрения женщин, девушек и девочек, которые, пожертвовав молодостью, здоровьем, само-ощущением женщины пошли на фронт, на передовую, чтобы варить, стирать, лечить и воевать. Снайпер и минер, шофер и повар, врач и летчик, а также много-много слабых и хрупких женщин, у которых сильный дух, рассказывают свои истории. И кажется, что слышишь эти голоса. И по-новому воспринимаешь ужасы войны. И молишь Бога, чтобы история не повторялась.
Героини войны не говорят о своих подвигах. Лишь вскользь узнаешь, что у них награды, о них пишут газеты. В большинстве своем они не носят формы, не любят брюки. На фронте они хотели быть красивыми, мечтали о материнстве. Однако женское счастье испытали не все. Через годы и годы на них еще смотрят мертвыми глазами погибшие.
Отдельное спасибо автору за фронтовой быт. В этой книге герои такие же живые, как и мой любимый Леонид Быков в фильме "В бой идут одни старики".

Аж мурашки по коже...
Какой ужас, какой кошмар?!Женщины-солдаты, женщины-воины...Все они пошли на фронт в 16-19 лет, но они не были девушками, они были именно ЖЕНЩИНАМИ, которые несмотря ни на что защищают свою Родину, свою Отчизну.

Седыми и серьезными они уже стали в 21 год. И не удивительно, сколько страданий, сколько боли они перенесли на Великой Отечественной войне. Нужны танкисты - пойдут в танкисты, нужны снайперы - пойдут в снайперы, долг - единственное что у них было в 1941 году. Столько храбрости и смелости даже не у всех мужчин были, а ведь те, поначалу, смеялись, что совсем "малые" пришли на фронт, что толку от них не будет. А кто будет готовить вам? Кто будет стирать и зашивать вещи? Кто спасал ваши жизни на поле боя? Они! Женщины-фронтовички! Любящие и понимающие, возможно, без них не было бы победы. Хоть и были они похожи на парней, но всё же всё женственное они сумели сохранить в себе, их голос подбадривал солдат, их боевой настрой заражал всех присутствующих. Они сражались, боролись, забыв о всех болях, о голоде, о недосыпании, главная цель - Победа! И они её добились! Честь и Слава всем воевавшим женщинам на фронте, да и не только женщинам, всем, кто был на поле боя, слава тем, чьими жизнями мы обязаны, ведь если бы не они, возможно, нас не было в живых. Спасибо Вам, спасибо, спасибо!!!

Не успела Алексиевич очухаться от счастья свалившегося, как поспешила высказаться - «Я люблю добрый русский мир, гуманитарный русский мир, но я не люблю русский мир Берии, Сталина и Шойгу» — таково программное заявление русскопишущей лауреатши… Здорово? Неужели за это и премии дают? За любовь и нелюбовь? И — всё? А как насчёт собственно литературы? Как насчёт сияющих вершин языка и стиля и проникновения в тонкие энергии душ человеческих?
На мой взгляд — никак! Лауреатша наша известна читателям не как Писатель (ша), скорее, как публицист («ка» или «ша»?). Гневный. Который за Правду супротив Кривды? А вам известно, где находится на планете Кривда? Лауреатше известно. Угадайте с трёх раз — где? Ясно, что не на Майами-Бич! А в «сером унылом краю снегов и следов волчьих». Бррр.
Ещё интересно, что лауреатша видит «два мира». Помните — «два мира — две системы»? Система, где Шойгу на пару с Берией и с примкнувшим Сталиным впридачу лауреатше категорически не нравится. «У них гранаты не той системы»! А что нравится? «Русский, добрый, гуманитарный мир» какой-то. Насчёт «русского», можно догадаться; ни Сталин, ни Берия «русскими» изначально не были, они были грузинами. Русскими (в смысле принадлежности к этнической мегаобщности) они стали. И доказали, что кто же, если не они? То же касается и Сергея Кужугетовича, который родом из Тувы. Кто, если не он? Интересно, кого может лауреатша перечислить из мира «руского, гуманитарного, доброго» в пику фигурантам мира «злого, нерусского, антигуманного (или «технического»?)?
Наверное, филологов каких-нибудь — писателей Битова, Солженицына, Адамовича, Быкова, Максимова, Синявского (который «Абрам Терц»), сатириков — Шендеровича, Искандера, правозащитников — Горбаневскую, Алексееву, Щаранского, Ковалёва… Или историков — Соколова, Радзинского, Сванидзе? Вот он — добрый русский Мир! Гуманитарный! А не этот… с непонятными шатунами и «электрическими небесами»… ! А ещё она против оккупации Россией Украины, ясен перец. А ещё она с монотонностью и скорострельностью немецкого пулемёта MG вскрывает язвы и метастазы кровавого путинизЬма в Le Monde!.. Иначе какой же она в противном случае нобелевский лауреат? Понятно же!..
И всё-же… ставим вопрос повторно — за что нынче можно взять нобелевку по-литературе? Сколько «литературы» можно найти в сочинениях нашей лауреатши? Начиная с первой книжки «У войны не женское лицо». Или можно с другой «Цинковые мальчики». Или с «Время сэконд хэнд. Конец красного человека»… Я читал... Внимательнейшим образом! И вот спрошу у тех, кто не читал, а прочёл сейчас лишь названия — догадываетесь о чём писала дама? Я — с первой полусекунды! Даже если б и не читал. Как догадался, о чём серия передач Дымарского «Цена Победы». Не слушая!
Книжки нашей лауреатши сплошь о том, как… хреново. Хреново человеку. Нашему человеку. Человеку «русского мира». Гуманитарного-антигуманитарного, мира вообще, как такового. Хреново на войне. Хреново и не на войне. Хреново! Всё! Хреново! «Хреново было, хреново и будет, и что хреновое творилось, то и творится, и нет ничего нового под русским хреновым негуманитарным солнцем»… А уж как хреново кончался наш «гомо советикус», «наш «красный человек» — это ни в сказке сказать, ни пером описать! Разве что гуманитарная дама какая возьмётся. Пером или в сказке! С демократическими и добрыми побуждениями, само собой, это уж как водится…
Нобелевскую ей вручили совсем не за пацифизм и «несомненный литературный дар». Официальная формулировка звучит так: «за многоголосое звучание ее прозы и увековечивание страдания и мужества». На самом деле, на мой взгляд, эта дама литератором не является (как не является режиссёром художественного кино документалист Сергей Лозница) и собственно прозой не занимается, — скорее, её книжки — плоды не очень качественной журналистики с элементами фейка, подлога и скандальной оголтелой антисоветской (ныне антироссийской) пропаганды. Этим и приторговывает. А не «многоголосым звучанием».
Нобелевский комитет ВООБЩЕ редко руководствовался «литературными» соображениями, награждая премиями русских писателей и прочих. Сахаров, Солженицын, Пастернак, Бродский… Все «приторговывали» тем же самым (разве что Бродский воздерживался, но тоже эмигрант-беженец, что лишний плюсик, а Пастернак - раскрученная ЦРУ антисоветская пешка, читайте последние опубликованные документы). Шолохов — исключение! И самый крупный бриллиант в списке — наш любимый «Горби» (не «ёрничаю», так его ласково «окрестили» на Западе). Методика такая: найти дерьмо и залить его в содержание. Пишет о ВОВ («У войны не женское лицо») — дерьмо. Пишет об Афганистане — дерьмо. «Время секонд-хэнд. Конец красного человека» — снова дерьмо. Видимо, дерьмо алексиевичей и лозниц пользуется на Западе хорошим спросом и с советских ещё времён представляет собой отличный бизнес. Ловкая тётя!
И вот, что занимательно: есть такой труженик великий — Драбкин Артём, он поставил перед собой благородную, но немыслимо сложную и масштабную задачу — УСПЕТЬ. Что успеть? Успеть поговорить с ещё живыми фронтовиками. Как они помнят войну? Как они дрались на Ил-2! Как они дрались на Т-34! Как они ходили в атаку на безымянную высоту! Как они сшивали по-кусочкам наших солдат в окровавленной санитарной палатке летом 1942-го… И Артём.. успел.. Ну… почти успел. Родилась потрясающая серия книг-вспоминаний. Не от том, какое лицо у войны, женское или человечье, и не о том, как ужасны мальчики в цинковых гробах. Не плач взахлёб, вой, сопли и прочие слизистые выделения авторши — тётки, принадлежащей телом и мозгами выдуманному «доброму гуманитарному русскому миру». Не о том, как хреново! О том, как на самом деле!
И — что характерно? Пока ещё о предложениях дать Драбкину не то, что нобелевку, но хоть кубок какой-нибудь «за вклад во…» я не слышал.

Если вы читали Чернобыльскую молитву, то тут то же самое, только с воспоминаниями женщин о войне.
Тот же хаос из отывков из писем, скомпонованных без какой-либо очевидной логики, плюс однотипные комментарии к ним автора в духе "боже! как они это вынесли, я не представляю!" Автор посчитала, что без ее комментариев рассказ будет неполный, но фактически рассказа-то и нет, и без ее реплик было- бы куда лучше. Чистый вербатим гораздо убедительнее, особенно если бы письма приводились полностью.

В том виде, как оно есть, похоже, что автор показала не правду, написанную ветеранами, а правду, которая ей самой понравилась. Не оставляет ощущение однобокости, одностороннего подхода к материалу. Автор показывает, как женщины рвались на форонт из патриотических чувств и только. Но ведь были и другие причины!

Например, мне бабушка рассказывала, что на фронт рвались из-за отсутствия еды в тылу! Из-за того, что война казалась более легким делом, чем пахать поля, запрягаясь в плуг вместо лошадей, которых не хватало; чем ремонтировать трактора с неподъемными моторами, на которых множество женщин сорвали спины и потеряли способность к деторождению. Почему об этом подвиге не говорится у автора? А если и говорится то мельком, как будто это не важно, а вот пойти на фронт - важно, потому что не женское. 

Почему женщины, державшие в руках оружие - у автора, да и в обществе, увы, - фронтовички и герои, а те, кто держал оборону в тылу - ну так, обычные женщины, ничего примечательного? Почему автора вдохновляет и ужасает санитарка, трое суток без еды продежурившая в госпитале, но оставляет равнодушной (ведь она об этом не пишет) женщина трое суток без еды пахавшая поле, чтобы тем, кто на форонте, было что поесть? Где показан героизм той,что отрывала последнее у себя и детей и посылала на форонт под девизом "все для победы"??? Нет, об этом говорится в контексте: да вы что, это такая ерунда, я на самом деле на фронт хотела.

Как будто вся страна в едином порыве хотела встать под ружье и никто (ни одна женщина! - так это выглядит у Алексиевич) не понимал, КАК важна работа в тылу. Автор рассказывает о девушках, сбежавших с завода на фронт тайком, хотя их не отпускали. И это читается как: "молодцы, девчонки!" - а ведь это не так! Это ведь еще надо посмотреть, где они действительно были нужнее!

Но у автора нет такой задачи - показать объективно женщину на войне. Она хочет показать, как трудно было женщинам на фронте. Да, было трудно. Но трудно тогда было всем! 

Сложно писать отзывы на такие произведения, не срываясь в излишний пафос, и при этом почти невозможно обойтись без таких слов, как "подвиг", "жертва", "милосердие"...
Я предполагала, что книга произведет на меня впечатление, но не ожидала, что такое.
"Километры чужой боли и памяти", записанные на пленку и присланные автору в письмах, рассказы женщин-фронтовичек совершенно разных специализаций, от военных до гражданских, создают не просто картину, а эмоциональный отпечаток тяжелого военного времени. Не смотря на безусловно тяжелую тему, в книге есть и по-девичьи светлые моменты, и вся эта многогранность в совокупности поистине поражает до глубины.

Это многоголосье судеб - разных и во многом похожих, - рассказывает о тех годах по-особенному, не совсем так, как мы привыкли видеть в фильмах или других книгах:

То, что перенесли воевавшие женщины, не поддается короткому пересказу. Они шли на войну, потому что не могли иначе, «мы и родина — для нас это было одно и то же» - так они были воспитаны. Но не смотря на это, общество словно не было готово к такой жертве - к своему стыду, только из этой книги я узнала, как презирали женщин, вернувшихся с войны:

- и далее следует эпизод, в котором сестры мужа этой девушки разбивают ее пластинку, разрывают фронтовые фотографии, словно побывать на войне, защищая всё самое родное и, вернувшись, попытаться снова быть счастливой - несмываемый позор.

Пережив настоящие кошмары наяву, им предстояло еще десятилетиями преодолевать стигматизацию такого явления, как "воевавшая женщина" и то, что сейчас зовется "посттравматическим синдромом" - как умели, как могли. Мы отплатить можем лишь тем, что будем это помнить.