Соломон Кейн

Вещь настолько наивная, что даже как-то читать, а потом писать про нее не удобно. "Капитан Блад" рядом с ней кажется грязным реализмом. Наверное, это и есть романтизм, в его американском изводе первой трети двадцатого века. Стильный (весь в черном, с изумрудным кушаком) Соломон Кейн помогает бледному юноше со взором горящим спасти его даму сердца из рук злобных пиратов и их негодяя-приспешника из местных. Что любопытно, в рассказе совершенно отсутствует мистика, что крайне не характерно для цикла о Кейне. И чтобы добавить кринжа, Кейн в конце толкает пафоснейшую речугу: "— Я — безземельный скиталец, — проговорил он, и странное, неуловимое, почти мистическое выражение забрезжило в его холодных глазах. — Пришел я с заката, а ухожу навстречу рассвету, куда направляет мои стопы Господь. Ищу же я... наверное, спасения своей души. Я пришел по следу, имя которому — месть... А теперь я должен оставить вас. Близок рассвет, а я не должен терять времени даром. Может случиться, что я вас более не увижу. Я сделал здесь, что должен был сделать; работа моя окончена, долгий кровавый путь завершен. Тот, кто пролил кровь, — умер." Я себе всегда напоминаю, для кого и когда это написано. Для подростка времен Великой Депрессии этот рассказ мог стать откровением и отдушиной. 7(ХОРОШО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r70-x-green.png">

То ли тонкое издевательство; то ли невнимательность выпускающего реадктора; то ли следование времени написания рассказов, но миницикл про отношения Кейна с африканским шаманом Н’Лонга издан в сборнике "Конан и другие бессмертные" в обратном порядке, от конца к началу. Применение посоха; история изготовления посоха и вот "Багровые тени" про то, как познакомились Соломон и Н’Лонга. Просто Бенджамин Баттон какой-то. Опять история мести за невинно убиенную. Сначала в Европе Кейн изобретательно разбирается с огромной бандой насильников и грабителей. Уцелел только главарь Ле Лу по прозвищу Волк. Погоня. Африка. Волк становится правой рукой царька аборишенов и захватывает в плен Кейна. Но могучий шаман Н’Лонга делает своё вуду и Кейн не упускает шанса. Лучшее, что есть в повести — ритм африканских барабанов, будоражащих кровь и вбивающие в душу первобытные желания. Очень сильно получилось. Цепочка финальных разборок тоже удалась. Пал царёк, Ле Лу и затем гигант-убийца горилл. Мощно. Пожалуй, одна из лучших историй цикла. Даже две истории, и при этом крайне компактно всё. 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r80-x-green.png">

А вот это полноценная история. Даже несколько историй! Кейн как будто постарел и вернулся в родные края, на малую родину, под сень таверны со стропилами из девонширских дубов. И начал травить байки о своих приключениях. Опять, как и в балладе "Погибший друг", рассказ идет о подвигах и смерти сэра Ричарда Гренвиля, боевого товарища Кейна. Жаркое морское сражение:

"На каждое наше по пятьдесят Испанских было судов! Сбитые мачты падали вниз, Мечи ломались в руках".

Потом делится историей о приключениях в дальних странах с чёрными князьями и царицами-вампирами. Потом, несмотря на то, что герой утверждает, что он "стал староват для дальних дорог" происходит следующее:

"Кейн услыхал тот призрачный зов, Тот бестелесный стон, И в глубине холодных зрачков Вспыхнул былой огонь. И Кейн оглянулся по сторонам, Как будто бы в первый раз, И вышел за дверь, где светила луна".

Возможно, "призрачный зов" действительно был. А возможно, случился делириум тременс или обострение ПТСР. Так или иначе, больше его не видели. Таверна, судя по всему, располагалась на берегу, бушевал ураган. Может быть, споткнулся, свалился с обрыва и канул в море. Несмотря на рассвет романтизма в девятнадцатом веке, Говард, безусловно, был тонко чувствующим романтиком. Пусть несколько простоватым, американским. Но мне его искренность и безыскусность где-то милее британской манерности и декадентства Байрона, Блейка, Кольриджа и других поэтов кооператива "Озерки". Прекрасная вещь! Вся суть приключенческой литературы в стихотворной форме и на трех страницах! 9(ОТЛИЧНО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r90-x-green.png">