Эту повесть проживаешь, как долгое счастливое детство в очень любящей семье.
Оно не просто счастливое, оно еще и дивно веселое, с целым ворохом приключений, над которыми хохочешь, радуясь буйной фантазии и изобретательности юной Динки. Ее деловая жилка поистине не знает границ – Динка успевает ввязаться в тысячу разных дел, от торговли рыбой на базаре до изгнания теткиного жениха. Динка восхитительно неидеальная, зато совершенно живая героиня. Она строптива настолько, что всерьез обдумывает, не сунуть ли голову в ведро с холодной водой для обуздания характера. Она впечатлительна, скрытна, она иногда совершает до опасного легкомысленные поступки и, как всякий одаренный ребенок, одинока даже в такой дружной семье. Отчасти поэтому ее детство становится не только счастливым, но и тревожным – впрочем, как любое детство.
Но тревожно оно еще и из-за лет, в которые происходит действие. Отец Арсеньевых – «политический» – к началу повести находится в бегах, а его родные – на пороховой бочке бесконечного ожидания. Вся суть положения, в котором оказались герои, гениально умещается в одном абзаце:
«Все трое смолкли. В тишине было слышно, как кто-то пробует открыть калитку.
— Подождите волноваться. Может, это просто воры? — глядя в темноту широко раскрытыми глазами, сказала Катя.»
К слову, вообще жутко пошлыми представляются мне те обсуждения книги, где спорят, как же преподносить детям исторический контекст повести. Читателю его преподнесет сам автор – вполне деликатно. Перед нами пройдет целая вереница метко набросанных типажей, порожденных тревожными историческими событиями – политические, шпионы, сочувствующее дворянство и т.д., но «Динка» не сведется к какой-нибудь «Судьбе Илюши Барабанова» Леонида Жарикова, крутящейся на двух незатейливых мыслях: «религия – зло» и «революция – хорошо». Она вообще про другое. И главное в ней – не так идеи, как люди. Повесть посвящена родным и близким самой Осеевой, перенесенным порой на книжные страницы вплоть до совпадения имен – даже приемного брата писательницы звали именно Ленькой. Она пронизана таким негасимым светом любви к семье, что его невозможно не преломить через себя. Здесь очень много читают и разговаривают, здесь вместе поют, а мама играет на пианино, здесь не всегда понимают, но всегда стараются понять друг друга, здесь нет сословий и классов. Тепло арсеньевского очага притягивает все новых и новых людей – совершенно разных: деревенскую девушку и дворника-татарина, фанатичного революционера и циничного студента, взрослых и детей, роднит которых то, что все они в чем-то обездолены. Семья, в которую они входят, вытаскивает из их душ на поверхность все самое лучшее.
Однако нерушимая семейственность – это не только прекрасно, но и грустно. «Я ненавижу свадьбы, я с детства ненавижу свадьбы» – скажет подросшая Динка, ненавидящая вообще все, что разлучает близких людей. И сквозь всю книгу красной нитью потянется мысль о том, что соединить свою жизнь можно только с по-настоящему родным человеком. Поэтому стержень книги – это история дружбы Динки с волжским сиротой Ленькой – дружбы, а потом и любви (это спойлер ко второй части, но, господи, кто же не догадается!). «Динка» вкупе с продолжением, «Динка прощается с детством», – это, в общем-то, идеальная книга о любви, настоящей, ради которой отдаешь последний кусок сахара и бежишь в грозу через лес, и ползешь по шаткой доске над обрывом – такой, при которой человек становится тебе «лучше, чем брат». Вошедший в жизнь Динки Ленька заслоняет ее от одиночества. И даже самые опасные выходки подруги вызывают у него истовое желание взять ее за руку и увести туда, где ее никто не обидит – на берега «матушки Волженьки». «Волженька» и уединенный утес над ней – это тот рай земной, где начинается дружба героев, где Динка всегда находит понимание и кружку желтого чая с куском сахара, а Ленька – свободу от озверевшего отчима. Но с этим раем оба героя вынужденно разлучаются, чтобы быть вместе. И уносят с собой во взрослую жизнь шум волжских волн, верность и нерушимое душевное родство, которое, как каждый раз надеешься, не разобьют ни время, ни возраст, ни исторические катаклизмы.
P.S. Книга дважды экранизирована, один раз даже с одной из лучших советских «кинодетей» Ритой Сергеичевой. Но... Но. Раз мы сейчас говорили о счастье, любви и дружбе, предлагаю о грустном не говорить. Я не буду обсуждать экранизации этой повести. Я лучше пойду и перечитаю.
13 понравилось
