Зарубежный детектив (конволют)

Меня поразили амплитуда и меняющаяся выразительность ее голоса. Он то напоминал мурлыканье сгорающей от страсти кошки, то хлестал кнутом презрения, то переходил в прерывистые звуки, граничащие с истерикой, то утопал в глубинах материнской заботливости.

Их тени, увеличенные до громадных размеров, падали передо мной на грязный бетон. Женская тень подняла удлиненную руку, приложила ее к голове, позируя, подобно святому в состоянии агонии.

Из-за кетчупа выполз таракан, быстро окинул меня спокойным взглядом, видно, решив, что я придерживаюсь учения Брахмапутры, и важно пополз по столу по своим делам. Кто-то оставил газету на скамье возле меня. Я схватил ее и прихлопнул таракана, дав тем самым возможность его душе переселиться в тело снабженца.

Вошли двое и сели за стол недалеко от нас. Один - невысокий и коренастый, в кожаной потертой куртке, на голове мягкая матерчатая фуражка. Другой - высокий и тощий, лицо - неясный треугольник с обвислым носом.

Первый и последний раз я увидел его улыбающимся. Широкая улыбка играла на оскаленных, как у акулы, зубах. Особенность ее состояла в том,что между зубами торчал кончик языка.

Вопли раскололи ночь на две половинки, между которыми пролегла глубокая пропасть. Я был на стороне человека, которого мучили. На другой стороне находились люди, которые его мучили.

Я выключил свет и вышел из дома, думая о том, что последний сексуальный закидон моего отца увлек его в дьявольски длинный путь -дьявольски длинный путь падения.

Кто-то негромко постучал в окно первого этажа как раз над моей головой, и я отпрянул, как будто на меня навели пистолет. Оказалось, это полуночная проститутка выставила напоказ свою тяжелую грудь, как мясник показывает покупателю вырезку.

Я взял пистолет из его рук. Это оказался кольт сорок пятого калибра. Я отодвинул затвор и провел пальцем по донышку покрытых медью патронов, сидевших каждый в своем гнезде, как горох в стручке. Потом опустил пистолет в карман, почувствовав его успокаивающий вес.

Я повернулся лицом к рыжему мужчине; он был такой здоровый, что загораживал весь проход от стены до стены. Он надвигался на меня быстрыми, семенящими шажками, подбородок опущен вниз, лицо искажено; он издавал довольное урчанье.

Он выставил вперед свое покрытое рубцами лицо, которое и без того было слишком изувечено, чтобы отбивать о него руки. Рот полуоткрыт, зубы выбиты, на губах улыбка.

Это были большие карие глаза с неестественно крупными зрачками. Впечатление создавалось такое, что они вот-вот свалятся с лица. Толстое,обвисшее лицо с надутыми бульдожьими губами. Но именно в глазах Керча выражалась вкрадчивость и неуемное коварство.

Керч сидел за столом и считал деньги. Его маленькие белые руки быстро мелькали среди пачек зеленых банкнотов, как маленькие птички всаду, где можно вкусно поклевать.

Несколько пар и два-три одиноких мужчины двигали рычагами и сыпали в машины деньги. Худосочный юноша с комплекцией скелета и быстрыми,резкими движениями трупа, приводимого в движение гальваническим током, бродил между автоматов и менял деньги.

«Новый способ открывать ворота — просто сносить их».

Просто Беббингтоны - настоящие христиане. Не суют нос в чужие дела, никого не осуждают, ко всем добры и терпимы. Они пользуются здесь всеобщей любовью... Кроме того, Робин...

Женщины обычно не жестоки с мужчинами, если только речь не идет о каком-то особенном мужчине. Они жестоки лишь по отношению к другим женщинам.

Его тонкие пальцы, изящные черты, девичий ротик - и странное удовольствие, которое он получал от убийства. Его серые глаза были непроницаемы. Я не мог представить, чтобы у него было детство, семья, честолюбие или какая-то надежда.

Вибрирующий белый свет от керосиновой лампы, стоявшей на столе, придавал комнате такой же безобразный вид, как плохо сделанная фотография.