Зарубежный детектив (конволют)

Я встал и посмотрел ей в лицо, будучи притворно спокоен, как замерзшая поверхность темного ручья. В глубине ее глаз я видел скоротечную игру меняющихся тайных настроений, но не мог догадаться об их смысле.

Говорили, что полиция хотела бы получить возможность спокойно провести работу по этому делу.  -  Они действительно поработали спокойно. Это дело прикрыли так тихо, что можно подумать, будто все оглохли.

Она откинулась назад на своем низком кресле и вытянула руки над головой. Ее наполненное жизнью, волнующее тело напоминало в этой застывшей комнате змею, которая в наглухо закрытой могиле питается мертвечиной.

- Не стоит входить в роль мачехи. У вас нет передо мной ни малейшего преимущества с точки зрения возраста. Смех странно контрастировал с ее застывшим лицом.

Если ее груди и бедра были не накладные, то она обладала красивой фигуркой. Но даже если они и были накладными, то выручали ноги и походка. Одетая в темное шелковое платье, она двигалась с пластичностью, свойственной морским львам.

Весна журчала в сточных канавах быстрым мутным потоком, и люди на улицах двигались, перегруппировывались в медленном, бесконечном танце Бахуса.

Он сделал шаг ко мне, продолжая пожирать меня глазами. Высокий, всего на один-два дюйма ниже меня, но сухощавый и хрупкий. Я мог бы сломать его на месте, но, кажется, его это не волновало.

Он посмотрел на меня враждебно. Тонкие губы раздвинулись в невольной гримасе, обнажив желтые зубы, длинные, как у гончих.

Каждый человек, рождающийся богатым, впитывает ее с молоком матери и не расстается с ней до конца жизни – с иллюзией своего превосходства.

Я спускался на лифте вместе с профессором Саламандером,белки его глаз были желтыми. От него сильно несло виски. Он бормотал что-то себе под нос.