Отзывы о книге Blumen für Algernon

Чтож, отзывов на данное произведение предостаточно, и морально-этические аспекты обсуждали многие: от читателей и рецензентов до школьных учителей и профессоров. Поэтому в данной рецензии я затрону темы, которые лично мне были интересны и близки.

Идея сюжета вынашивалась автором в течение 14 лет и вдохновлена личным опытом. Киз, имея образование психолога, работал учителем для детей с умственными отклонениями. Один из учеников Киза спросил: «Если я буду стараться и стану умным, переведёте ли вы меня в обычный класс? Я хочу быть умным.» – этот эпизод глубоко запомнился писателю и так родилась идея для книги. Писатель упорно стоял на своём видении: когда редактор журнала предлагал изменить финал рассказа на счастливый (чтобы Чарли навсегда остался гением и женился на Алисе), Киз отказался и перенёс публикацию в другой журнал. Такая же ситуация повторилась с расширенной версией: несколько издательств отвергали роман, требуя изменить печальный финал, но Киз вновь отказался. Лишь через год и пять отказов роман и вышел без изменений в 1966 году.

Интересно, что при всей популярности роман нередко становился мишенью цензуры. В 1990-е годы «Цветы для Элджернона» вошёл в список 100 наиболее часто оспариваемых книг в библиотеках США. Родители некоторых школьников жаловались на «откровенные» сцены: в романе открыто показаны пробуждение сексуальности Чарли и его отношения с женщинами.

Кстати говоря, именно репрезентация женщин — моя главная претензия к данному произведению. Роман создавался в 1960-е, до разгара феминистского движения, и это отразилось в подходе автора. Все женщины у Киза показаны преимущественно в роли объектов для мужчины – либо предмет любви и желания, либо угроза/препятствие, но не равноправные участники событий.

Тут у меня появилась одна идея… Поначалу она показалась мне отвратительной, но я знал, что это единственный способ выйти из паралича — перехитрить Чарли. Если по какой-то причине Чарли боится Алисы, но не боится Фэй, я выключу свет, притворюсь, что рядом со мной Фэй, и все будет в порядке.Ужасно, мерзко. Но если этот трюк сработает, я порву цепи, которыми Чарли опутал мои эмоции. Потом-то я признаюсь себе, что любил Алису… Другого выхода я пока не видел.

Две главные женские фигуры в истории – Алиса Кинниан и Фэй Лилмен – воплощают стереотипные архетипы. Алиса сначала выступает как заботливая наставница Чарли (он влюбляется в неё, видя в ней почти материнскую доброту), а после операции, когда герой интеллектуально «перерастает» её, Алиса внезапно превращается в романтический интерес. На определённом этапе она сама делает шаг навстречу, фактически предлагая интимную близость, что для меня было странным ходом. Получается, Алиса показана одновременно в двух традиционных ролях – «мать» и «возлюбленная», как будто для мужчины нет других граней восприятия женщины. Фэй, напротив, введена как свободная и раскрепощённая молодая женщина – но её образ тоже однобок. Она сразу же настойчиво соблазняет Чарли, и когда он (поначалу боясь близости) отказывает, Фэй не находит иного объяснения, кроме как заподозрить героя в гомосексуальности:

«Ты что, не любишь женщин? Ты ведь не... гомосексуалист, Чарли?»

– вопрошает она, недоумевая, как мужчина мог её отвергнуть.

Посвятил Фэй свой Первый концерт для фортепиано с оркестром. Она потрясена тем, что ей может быть что-то посвящено, но концерт Фэй не понравился. Что ж, нельзя иметь все сразу в одной женщине. Весомый аргумент в пользу полигамии.

Ну и также все учёные и врачи в романе – мужчины, а женщины не занимают никаких профессионально значимых позиций. Женщинам отведены лишь личные, семейные функции: мать, сестра, учительница, любовница.

Второй момент, который лично мне был интересен и близок - это концепция эксперимента и его этика. Причиной умственной отсталости Чарли была фенилкетонурия (PKU) – редкое наследственное нарушение обмена веществ . В реальности PKU действительно приводит к тяжёлой умственной задержке, если с рождения не соблюдать специальную диету, но к 1960-м годам только начали вводить скрининг новорождённых и лечение. В романе предлагается радикальный путь: хирургическое вмешательство и применение ферментов, чтобы обратить поражения мозга, вызванные PKU. На момент написания книги нейрохирургия и генетика не могли ничего подобного (и до сих пор не могут) – поэтому эксперимент над Чарли надо воспринимать как гипотетический научный допуск. Нужно понимать, что в 1960-е не существовало современной системы этики экспериментов.В романе экспериментаторы фактически получают согласие на операцию не от самого Чарли, который не способен понять риски, а от его сестры. А Чарли, будучи человеком с IQ 68, далёк от истинного осознанного согласия. В реальности того времени проводилось немало медицинских испытаний на уязвимых группах без информированного согласия – при изучении темы я нашла информацию об ужасающих экспериментах Таскиги (1932–1972) и тестах лекарств в психиатрических клиниках. Сегодня подобный эксперимент, как в «Цветах для Элджернона», был бы этически неприемлем: ни один комитет по этике не одобрил бы опасную операцию над человеком, не способным понять и принять осознанно её условия. В 2017 году психиатры Нишан Гошал и Пол Уилкинсон даже опубликовали статью об этике эксперимента над Чарли, где разбирают моральную дилемму: допустимо ли проводить потенциально опасную процедуру ради блага пациента, если сам он не может осознать риск? Роман, по сути, поднимает этот вопрос: хотя эксперимент дал Чарли «звёздный час», финал показывает, насколько трагичны последствия, – и невольно заставляет задуматься, имел ли кто-то право «играть» с жизнью умственно отсталого человека таким образом.

Для меня это 6/10. Идея сильная, этическая часть мощная, но для меня роман устарел: научные допущения слишком наивные, женские персонажи — одноплановые, а эмоциональное давление порой слишком прямое.

Но как история о границах науки, о праве быть собой и о том, что человеческое достоинство не зависит от IQ — роман до сих пор работает.