Adler und Engel

Когда долго и пристально глядишь на дождь, перестаешь понимать, в какую сторону — вниз или вверх — он льется.

Когда я брала эту книгу, ожиданий было очень мало. Я знала, что эта книга не по одной из заведомо неприятной мне темы, знала, что она подходит под условие пары книжных игр, знала, что никогда не читала работы этой писательницы и вообще мало читала немецкую литературу, поэтому и не знаю, что стоит от нее ждать. Так что ни предубеждений, ни представлений у меня толком не было. Когда спустя какое-то время я посмотрела, что пишут об этой книге, а там очень много возмущений по поводу того, насколько она ужасна, противна, мерзотна и т.д (не верите — идите и проверьте, заодно зацените то, что число людей, которым понравилась, не понравилась и оставила в нейтралитете, примерно одинаково = на одинаково низком уровне). Оттолкнуло ли меня всё то громкое возмущение? Ну, раз я здесь, то логично, что нет, мне наоборот стало интересно, что же тут настолько ужасно.

Абсолютно ничего. Это обычная история с наркоманами, о наркоманах и девиантном поведении. Да, здесь есть доля жести, есть и насилие над людьми (физическое, психологическое и даже разок сексуальное), но не больше, чем у того же Уэлша. Тем более... а чего еще можно ждать от истории с наркотиками? Добропорядочности и чистых размышлений о высоком? Короче говоря, я не увидела чего-то сверхъестественного.

Сюжет поверхностный, очень водянистый, но идея прикольная. Стиль повествования мне понравился намного больше, много откровенно красивых формулировок. Плюс необычный способ повествования — здесь нет прямой речи, нет обычных диалогов, всю историю мы получаем в потоке сознания главного героя. Финал? До крайности открытый, но впечатление это почему-то не испортило, в любом случае понимание того, что скорее всего произойдёт дальше есть, а это в данном химозном контексте важнее всего.

В общем, советую любителям мрачных и грязных историй

Внимание! Все имена, клички и события, описываемые ниже реальны. Доказательством служит история болезни № 978-5-389-03163-0

Я ворона, я ворона. Жак Ширак жрет доширак. Не забыть ботинки Джесси. Отнести. Без них никак. Том у Клары украл кораллы. Или это был Карл, а Том красил забор? Балканы с Албанией сжал Руфус в кулак, а что для них сделал хорошего Росс? Забудем о прошлом, ты мне говорил. А что в этом прошлом осталось такого? Я помню Гренландию в форме волков. Чё сказал лис? И Джесси... Да уж, без нее всем нам будет хана. И Том... Хм, что он и кто, не помню такого. Ах да, ручка трехцветная есть у него. Шерше ля фам, ищите женщину. Забыл я совсем, зачем ее ищем? Да и с выбритой налысо головой? Шерша, гад, Адонис этакий, смотрится очень фигуристо. Стеклянный он, как же иначе? Его ж я сам лично убил. Хотя это был грузовик, а винтовка не выстрелила. И лысый он тоже, опять заболел? Была раньше. Грива толстенная. В руку мою. Я толстый когда-то в той жизни с прыщами дружил. А кокса дорожку лучше сделать длинней. Тогда проберет до последних подмышек. И Евросоюз разлетится весь в хлам. Поможем ему. Улитки скрежещут, вползая на крышку. Колодец бездонный, мне места в нем нет. И Клара, которая Лиза и девочка. Пусть знает, я все ей о нас расскажу. О лодках и женщинах-муравьишках. И долгой дороге из прошлого в ад. Дорожка из кокса и мутное зеркало. И Жак Ширак подхвативший понос. Ах, это не он. Это я. Был дристающим малым, меня не хотели, хотел только я. Теперь все уже в прошлом. И Тома побрили. Собачку вот жалко мне. Очень мне жаль...

PS:

Горе нам, что тогда, как Ангелы ополчаются вокруг боящихся Бога, а демоны ополчаются вокруг небоящихся Его и преступающих заповеди Его, мы вчиняем себя в полки демонские. Так говорил когда-то авва Исаия. Так говорят все мудрые мира сего. И подобно бабочкам и мотылькам, летящим на огонь, гибнут люди от наркотиков. В очередной раз будем просить вместе с автором? Стенать: «Ребята, не надо. Это гадость и зло»? Как думаете, нас услышат? Лично я в этом очень сильно сомневаюсь. Слишком уж длинно, нудно и предсказуемо получилось у автора, увы.

Эта книга - человеческое тело. Читатель - ассистент писателя-маньяка. Он, стоя в стороне и зажав рот рукой, наблюдает, как писатель медленно достает из набора инструментов скальпель, подходит к обездвиженному и безголосому, но все еще живому телу, делает глубокий надрез в районе живота. Боль и ужас в глазах у жертвы. И видно, что долго она не протянет. Медленно, но уверенно маньяк рисует красивую прямую до самого горла, на белом, как мел, теле появляется река алой крови, делящая, как будто делящая, тело на две части. Та, что ближе к читателю, кажется истинной, живой, кажется даже, что все еще бьется пульс на горле у жертвы, по ней течет кровь, автор специально наклонил тело так, чтобы кровь стекала именно на эту часть. Та, что за чертой, бледная, сине-желто-трупная, будто иссохшая, не вызывает сомнений в своей абсолютной жертвенности-мертвенности, в своей искусственности, надуманности и нереальности. Читатель отворачивается, склоняется над ведром и полностью вычищает свой желудок. Но когда он вновь поворачивается к писателю и его жертве, он видит, что тело аккуратно вымыто, надрез почти незаметен, а две половинки ничем не отличаются друг от друга. Это все то же тело, та же книга, тот же рассказ.

Итак. Первая, "кровавая" часть. Есть Куупер. Или Макс. Или Максимальный Макс. Погрязший в наркотиках, в самобичевании и саморазрушении. Срывающийся, рыдающе-нерыдающий, яростно-апатичный, шизонуто-сдвинутый Макс. Он от чего-то пассивно убегает, нюхает кокс, поколачивает ни с того ни с сего приставшую к нему девку по имени Кларализа, периодически, заблаговременно хорошенько унюхавшись, наговаривает свои побасенки на диктофон, постоянно онанирует собственными воспоминаниями и честно пытается умереть. Есть Джесси, Герберт, Росс и Шерши, а также наркотики, политика и торговля оружием. Все это есть одновременно с нюхающим кокс Максом. Или в нем. Или вне его. Если смотреть только на эту часть трупа, в смысле и сюжете книги без сто грамм не разберешься. А лучше сразу бутылку водки.

Но есть вторая, "трупная" часть. Часть, на которую можно обратить внимание только откинув заранее, еще в начале книги, возникшее чувство брезгливости, презрения и предубеждения. Дескать, наркоман, нытик, недоюрист, идиот, шизофреник. Тьфу на него.

Абсолютно одинокий человек, единственной целью, любовью и смыслом которого была Джесси. Толстяк, еще с детства никому ненужный. Сочащийся из расширенных пор жир, язвы на руках, соляные волосы и абсолютно честное понимание своей никчемности и заброшенности, - все его. И тут в жизни Макса появляется Шерша, всегда бог, всегда солнце, всегда центр мира, и Джесси, маленький лучик солнышка, такой же заброшенный и одинокий, разодетый в пеструю железную броню из наркобаронской родни и хаотичности мыслей и чувств. Маленький сумасшедший ангелочек, или дьяволенок. Безумно влюбленный в бога, в Адониса. И вот Макс, Шерша и Джесси. Неожиданно сформировавшийся на время летних каникул тандем, неожиданное ощущение какой-то общности, понимания и дружбы. Для Джесси и Макса. Они вдруг на мгновение стали не так одиноки, пусть и повод для этого не слишком законный.

И вот проходит сколько, двенадцать лет? Макс все так же одинок, он не знает, чего хочет и куда идет. По воле случая, по воле своей апатичности он становится юристом и начинает работать в самой знаменитой юридической фирме. Он становится большой шишкой, но это не помогает ему забыть маленькую солнечную девочку, ее прикосновение, первое добровольное прикосновение девушки к нему, проскочившее между ними понимание, ее искрящиеся волосы... И однажды она вновь появляется в его жизни. Все такая же солнечная, все такая же маленькая, все такая же сумасшедшая. Чуть больше сумасшедшая. И Макс понимает, что до этого ждал встречи с ней, что она - его смысл, его идея. Больше не интересуют мировые проблемы и дела с ООН. Больше вообще ничто не интересует. Кроме нее. Кроме Джесси. Ее улыбок, ее странных привычек, ее снов, ее мыслей, ее жизни. Но Джесси все больше и больше впадает в сумасшествие, в истерию. В воспоминания. И ее воспоминания нечаянно становятся его жизнью и его проблемой. Он сделал все, чтобы она не страдала, чтобы она была счастлива. Но она ушла, не имея больше сил жить в мире орлов, тигров и волков. В мире, где улиткам без панциря просто не выжить.

Конечно, он страдал, мать вашу. Конечно, он хотел сдохнуть. Конечно, ему было на все наплевать.

И когда пришла Кларализа, он увидел в ней врага, пытающегося проникнуть в замурованный им мир, мир его и мир Джесси, которые почти, вот-вот должны были окончательно соприкоснуться, но не успели.

Я бы тоже разбила ей лицо. Она не самая адекватная во всей книге. О нет. Это эгоистичная, самовлюбленная стерва, которая ковыряет в свежем надрезе, делая его похожим на полноводную реку из крови и частичек эпидермиса. И все ради того, чтобы довести до оргазма свое ЧСВ, дескать, я не дилетантка, я гений.

Но за одно ей спасибо. Она спасает Макса. Начав говорить, он волей-неволей складывает у себя в голове все кусочки паззла, которые, несложенные, раскиданные по стенкам сознания, возможно, мешали ему дышать, есть и заставляли нюхать. Потому что с Джесси ему не надо было знать почему. Джесси не позволяла ему задавать вопросы, да они и не нужны были. А без нее пустота между кусочками паззла стала давить и поглощать.

Благодаря Кларелизе нам и Максу стало наконец-то все понятно. Прошлое, настоящее и будущее слились в одном бешеном ритме и исчезли с появлением первого за долгое время дождя.

И вот теперь смываем границы между частями тела. И видим идеально построенную книгу, написанную идеально подходящим ей языком с абсолютно идеально вставленными тут и там оборотами и подробностями. А также с идеальной атмосферой, идеально подходящей нашей сраной неидеальной реальности. Где орлы, и ангелы, и шар земной, и волки, и улитки сварятся в одной гиенне огненной.

И мне действительно начинает казаться, что, судя по отзывам, я читала какую-то совершенно другую книгу, не ту, что читали все.