Mindhunter: Inside the FBI Elite Serial Crime Unit

Не так давно меня пригласили выступить перед нью-йоркским собранием Американской ассоциации писателей в жанре детектива. Там собралось немало людей, которые устроили мне теплый и радушный прием. Все эти мужчины и женщины, сделавшие состояние на книгах об убийствах и беспределе, страстно желали выслушать человека, через руки которого прошли тысячи настоящих дел. В сущности, с тех самых пор, как Томас Харрис опубликовал «Молчание ягнят», к нам стали регулярно захаживать писатели, журналисты и сценаристы с просьбами поделиться «реальной историей».

Живописуя самые интересные и познавательные дела из своей практики, я вдруг заметил, что аудитория меня не слушает. Писателей слишком сильно задевали детали, с которыми мы с коллегами сталкиваемся каждый день. Я видел, что им уже не хочется знать подробности, да и писать о реальных делах не хочется. Что ж, их можно понять. У нас разная клиентура.

Подрывники делятся на три основные категории. Есть те, кто стремится к власти посредством разрушений. Есть индивиды, которые больше возбуждаются от процесса изготовления, разработки и размещения взрывных устройств, чем от самого результата. И есть технари: они получают удовлетворение от осознания собственного гения и технического совершенства своего детища. Что касается мотивов, то они варьируются от вымогательства до конфликта с работодателем, жажды мести или даже стремления к суициду.

В части исследования, посвященного подрывникам, мы часто обнаруживаем общие черты, характерные для психотипов таких людей. Обычно это белые мужчины, возраст которых определяется выбором жертвы или цели подрыва. Все они обладают по меньшей мере средним уровнем интеллекта, а часто и выше среднего, хотя в жизни особых высот не добились. Они опрятны, аккуратны и дотошны, склонны все тщательно планировать, конфликтов избегают. Телосложение у них обычно не слишком атлетичное, они трусливы и мучаются от чувства неполноценности. Детали их портрета начинают проступать после оценки жертвы или цели, а также самого насильственного акта (например, взрыва или поджога) — точно так же, как мы анализируем убийцу по месту преступления. Мы изучаем факторы риска жертвы и преступника, проверяем, случайно ли выбрана жертва и легко ли она доступна, фиксируем время суток, метод доставки устройства (например, по почте), его уникальные свойства, своеобразие сборки и компонентов.

Еще на заре своей карьеры я разработал свой первый портрет известного и по сей день Унабомбера (кличка к нему пристала от кодового названия дела — «УНАБОМ»), нацелившегося на университеты и их преподавателей.

Подрывников обычно знают по их публичным сообщениям. Унабомбер впервые осмелился выступить открыто только спустя семнадцать лет после своей криминальной карьеры, да и то выдержав некоторую дистанцию с помощью писем в газеты, а затем и посредством многостраничного манифеста. Помимо прочих неприятностей, его угрозы отправить бомбу из международного аэропорта Лос-Анджелеса привели к значительным задержкам целой ветки коммерческих авиаперевозок.