Июнь

Для меня книга «Июнь» - первая прочитанная книга Дмитрия Быкова. Вроде июнь – радостный летний месяц, но вот книга оставила отнюдь не радостные впечатления…
Вся атмосфера нагнетания, всеобщей напряжённости и страха, хитрости политиков рисуют страшную картину «ожидания неминуемого», которую чувствовал каждый тогда. В то же время мысли об этой скорой войне как искуплении человечества и средства сплочения людей отталкивают, кажутся дикими. Из-за военной тематики не чувствуется духа эпохи: чем ещё жили люди, чем поколение 30 отличается от поколения 20, кроме как:

Мне не хватило описаний – да тех же ненавистных мне и утомительных описаний интерьера, одежды, быта, чтобы создать облик описываемых поколений. Всё перекрыли эмоции, инстинкты, страх…
Но вот именно эмоции героев, их взгляд на отношения между мужчиной и женщиной нехило заставляют задуматься над смыслом возрастного ценза 18 . Да, дело оказалось не в обилии эротических сцен с подробной анатомией и грязной руганью, а в мужском взгляде на отношения с женщиной. В первой части автор описал весь коктейль и сумбур юноши, затем пошли «мнения» более взрослых мужчин. Женщинам отчасти некоторые вещи могут быть неприятны, но среди обилия тошнотворных любовных романов было интересно увидеть мужской взгляд на интимную сторону отношений:

Теперь смысл выражения «на одной женишься, другую любишь» обретает смысл:

Если говорить о характере героев, то мне совсем непонятно поведение Вали Крапивиной: как так быстро она сумела из пай-девочки превратиться в расчётливую стерву? Очень слабо верится в такую жуткую трансформацию! Даже если она и «мимикрировала», будучи «самой тупой» на факультете, то не хватает пусть и маленьких, но штрихов, в чём это проявлялось. Да, жизнь круто меняет людей, но в вот изменение Вали Крапивиной мне кажется искусственным, сделанным только в угоду сюжета.
Вот герой третьей части, Игнатий Крастышевский, эдакий безумный кукловод, мне симпатичен своими попытками борьбы и сохранения мира. Он внушает уважение. Жаль, что судьба его оказалась трагична.
Что больше всего отталкивает меня в книге, так это мысли про русскую и еврейскую нации – грязно, мерзко и противно. Я не русофил, но критику данное размышление Быкова не выдерживает.
В итоге книга оставила ощущения тоски, отвращения и печали. Рекомендовать её читать я не хочу, только если отдельные моменты. Но, может быть, книга стоящая, раз вызывает столько мыслей и размышлений у всех? Пусть они различаются, один хвалит, а другой ругает.

Вообще, чтобы читать Быкова, нужно понимать его специфику: ведь он и писатель, и поэт, и лектор, и журналист, и, кажется, сам не знает, какая ипостась доминирует.
Книга читается легко, это вообще особенность его изложения. По сути, роман состоит из трёх самостоятельных историй о том, как разные люди накануне войны предчувствовали её неизбежность, при этом у каждого "фоном" была своя суета сует.
В третьей части (и я уверена, что именно она задумывалась как ключ, послание и всё такое) автор повторяет мысль о том, что текст влияет на человека, то есть все мы управляемы звуками. И на самом деле это так, взять хотя бы последний абзац эпилога.
До этого всю книгу война была только страхом, а тут внезапно стала фактом. Эпилог настолько удачный (если так можно выразиться), что оправдывает все огрехи самого романа.

Я ничего не ожидала от этой книги. Я часто слушаю лекции Быкова и в одной из них он говорил, что можно быть либо хорошим лектором, либо хорошим поэтом (или писателем) (и он надеется, что он не лектор). Но я считала его хорошим лектором. Не писателем. Возможно, я ошиблась и есть вещи, которые у него получаются лучше, чем рассказывать про литературу. Приятное разочарование.
Роман состоит из 3 частей и эпилога. Наверное, больше всего мне понравилась первая и третья часть. Первая - потому что она самая объёмная и читатель успевает больше проникнуться к главному герою. И я прониклась. Прониклась его проблемами, переживаниями и его жизнью. Ну а третья часть мне понравилась больше всего сюжетно. Мне понравилась теория главного героя - что в текст можно на фонетическом уровне заложить какое-то послание. Теории заговора, сумасшествие - моя тематика, это же самое интересное.
В начале, когда кончилась первая часть (для меня это почти не было неожиданностью, так как я всё-таки что-то знала о романе о начала чтения), я думала, что роману не будет хватать целостности. Все части обрываются если не на полуслове, то по крайней мере на полужизни. Мне казалось, что у историй будет мало общего и не будет целой картины, так как автор не возвращается к тем героям, которых оставляет, как, например, какой-нибудь Митчелл в "Облачном атласе". Но "Июнь" мне нравится больше атласа. И наполнен целостностью для меня он больше.
Все истории - это последние часы/дни/месяцы/годы разных людей перед войной. Одной войной. Разные люди, разные часы, разные роды занятий, разное отношение к правительству и войне, разные социальные связи - но война одна. И для всех эта война стала совершенно новым этапом жизни. Всех их виды на жизнь изменились. И даже учитывая то, что Быков не рассказывает о том, как всё изменилось, этой недосказанности всё равно достаточно. Потому что абсолютно ясно видно, что всё: вот война, всё теперь будет не так, как было. И всё равно, что же там было до, потому что теперь всё, конец. Война.

Роман о жизни в предощущении войны. Написанный так, что никого не жалко. Ни отчисленного за горе-домогательства студента, который носится со своим изгойством, как дурень с торбой. Ни застрявшего между женой и любовницей журналиста, который подбадривает себя тем, что их экспортный журнал неприкасаем. Ни тем более редактора Союзкино, уверенного в своей способности воздействовать на людей через текст и отменить войну расставленными в определённом порядке словами (невыносимо нудная часть). Как будто в наэлектризованном милитаристко-доносительской риторикой обществе в принципе нельзя остаться человеком, достойным сочувствия и сострадания. Ой ли?
Книга, с которой хочется спорить, но вряд ли когда-нибудь захочется перечитать.

Я много слышала об этой книге, её издание наделало шуму в литературном кругу. В этом году повторно услышала о ней, устроившись на работу в Буквоед, книгу активно советовали прочесть (почти всё лето книга простояла в ТОПе 100 лучших книг) да и Новогодний флешмоб не давал уклониться от прочтения.
3 истории, связанные одной темой — ожиданием Второй мировой войны. Вся страна на взводе, люди делятся на тех, кто боится и отрицает войну и на тех, кто жаждет войны, считая, что она всё изменит.
"Июнь", как первая ступень перед пропастью. Некоторые люди топчутся на месте, создаётся давка и начинается грызня. Лес рубят – щепки летят. А некоторые шагают прям по головам, лишь бы скорее, лишь бы в пропасть, лишь бы насовсем, ведь им нечего терять, какая разница, что будет впереди. Но есть и те, кто пробежавшись по головам, решив, что нужно прыгать, останавливаются на самом краю и топчутся-топчутся, соглашаясь прыгать только утянув с собой других.
Герои Быкова неоднозначны, они притягивают и отталкивают, мне кажется, что в них есть даже что-то от героев Достоевского. Но если Раскольникова полюбил, то герои Дмитрия Быкова мне противны. Ранее я читала его рассказы и даже в восторженных текстах о Питере, мне было неприятно видеть лирических героев такими, какими он их описывает. Роман даёт новый взгляд на советскую историю и идеологию. Прабабушка, выросшая в Великую Отечественную, всё время твердила, что в СССР было лучше, потому что никто не крал, не насиловал, не убивал и т.д А если какое-то мелкое нарушение, то уже расстрел. Но Быков со всей откровенностью показывает изнанку советского прошлого и одновременно — человеческой души. Но его тесты мне не по духу. Советская «грязная» история лучше прописана у Светланы Алексеевич, как я считаю.
Но как филолог, рада, что прочла, теперь в списке книг «мамонтов» современной русской публицистики напротив фамилии Быкова у меня стоит галочка.

Книги могут понравится по трём причинам.

Во-первых, точной передачей психологии героев. Встречаясь с тем, что пережил сам, заново открываешь себя. Персонажи оборачиваются людьми – знакомыми, близкими.
Во-вторых, закрученной интригой. Желание узнать, как все завязанные в начале узелки распрямились в финале, помешает оторваться. А потом, при перечитывании, будет приятно видеть, как туманные намёки в начале книги превратятся в штормовые последствия в её финале.
В-третьих, самим языком, стилем. Можно долго описывать унылую жизнь непонятного человека, разбитую на несвязные отрывки, но делать это так сочно и ярко, что от страниц сложно будет отвести взгляд.
Иногда все эти стороны совпадают – читатель узнаёт себя и близких в героях, увлекается интригой, погружается в язык.

Иногда не срабатывает ничего или срабатывает вполсилу, слабо. А как дела обстоят с «Июнем» Дмитрия Быкова?

Дальше...

Психология? Я знаю ощущение вины и ожидание спасительной катастрофы, но в этой книги эта тема педалируется так сильно и не к месту, что превращается в кальку.
Интрига? Да, какую прекрасную интригу можно завернуть, исходя от самого названия – «Июнь». Последний предвоенный месяц. Мы знаем, что будет, а потому терзания, планы и надежды персонажей изначально видятся в другом свете. Но для интриги нужно, чтобы у персонажей была цель, была активность, действие. Тут внятная цель есть только у героя третьей, самой малой истории, а остальные пребывают в состоянии различной степени амёбообразности, рефлекторно реагируя на уколы судьбы.
Язык? Да, язык хорош, но хорош литературно. Не россыпь языковых находок, но ровная дорога, от которой быстро отвлекаешься поглазеть на персонажей и сюжет – и взгляд мерно скользит по пассивным и полупассивным героям и массе случающихся с ними обстоятельств.

Психология где-то точная, а где-то заменяется картонкой. Интрига где-то мелькает, а где-то тонет в общем ощущении неразберихи жизни. Язык порой цепляет, но затем уходит на второй план, теряясь в тумане. Хороший замах, но удар слабоват. Недоделано, недожато, недовыверенно, да просто вторично – такие у меня впечатления от книги.

Я читал «Июнь» вместе с девушкой. Когда стали обмениваться впечатлениями, она сказала: «если бы не конкурс, я бы не стала это читать». Я не столь категоричен. Но вспоминая свои три критерия в начале, не могу сказать, что книга вышла удачной.

Лена, короче, такая тема.
С «Июнем» Быкова есть проблема.
Ну то есть может и не проблема –
Тут уж как посмотришь,
Но фишка в том, что «Июнь» – не книга,
Это как бы розыгрыш.
Такая книга-фокус,
Ну или книга-послание,
Отличить невозможно,
Тут только Быков знает.
Вот Крастышевский у Быкова говорит,
Что управляющий текст должен быть разбит
На четыре части в определённой пропорции.
Ну все так и есть, я посчитала вроде бы.
И с чего это критики говорят,
Что роман у Быкова в трёх частях?
Он на самом деле ведь – в четырёх –
Ведь считается частью и эпилог.
Дальше –
автоописание текста должно присутствовать,
Автоописание есть,
а то незаметно как будто бы.
Ну и в четвертой части само послание,
в виде цитаты.
Вот и все -
Крастышевский справился.
Чтобы тот, кто должен, получил послание,
Остается всего лишь писать шедеврально.
Писать злободневно и животрепещуще,
Чтобы попасть в топы к ридерам, собрать все премии.
И все-таки писать достаточно отвратительно,
Ну чтобы меньше народа дочитало видимо.
Намешать-намешать,
Про литературу, любовь, войны и политику -
Про это все сто раз написали критики.
И назвать «Июнь», в соответствии с содержанием.
Но, была бы "Амброзия", -
Было бы то же самое.