Цитаты из книги Дым. Новь

А черт знает зачем! На это русские тоже молодцы. Пусть читатель положит руку на сердце и вспомнит, какое множество поступков в его собственной жизни не имело решительно другой причины

«Не удивляйтесь, однако, слишком моим речам, которыми я столь тщетно стараюсь рассмешить вас! Я, по мнению моих друзей, представляю русское остроумие... оттого-то, вероятно, я и хромаю.»

но сидеть в тюрьме за дело, в которое не веришь, - это уже никуда не годится.

я был бы бременем и для себя, и для тебя. Ты великодушная - ты бы обрадовалась этому бремени, как новой жертве...

и хотя сидел на краюшке стула и вообще держался с подобострастием, уже вовсе не свойственным тем убеждениям, которым он, по словам его хозяина, был предан всей душою, - но хлопал вино отчаянно!...

не стыдно ли, не позорно ли сидеть и слушать подобнве мнения, и не протестовать и давать своим молчанием повод думать, что сам их разделяешь?

Я, пожалуй, готов согласиться, что, вкладывая иностранную суть в собственное тело, мы никак не можем наверное знать наперед, что такое мы вкладываем: кусок хлеба или кусок яда? Да ведь известное дело: от худого к хорошему никогда не идешь через лучшее, а всегда через худшее, — и яд в медицине бывает полезен.

... но ведь если ждать минуты, когда всё, решительно всё будет готово, никогда не придётся начинать.

Как это он славно улыбается! Я заметил, так улыбаются только такие люди, которые выше других, а сами этого не знают.

- Разве бывают такие люди?

• Редко; но бывают.

Справедливость удовлетворяет, но не радует их, а несправедливость, на которую они страшно чутки, возмущает их до дна души.

"... он не думал ни о чём, он отдавался весь тому особенному весеннему ощущению, к которому - и в молодом и в старом сердце - всегда примешивается грусть... взволнованная грусть ожидания - в молодом, неподвижная грусть сожаления - в старом..."

- Лучше молчать, чем говорить... как говорят иные.

Удивляюсь я, милостивый государь, своим соотечественникам. Все унывают, все повесивши нос ходят, и в то же время все исполнены надежды и чуть что, так на стену и лезут.

Кто палку взял, тот и капрал.

Среди всех своих товарищей он один не походил на розу.

Он вдруг зарыдал, зарыдал судорожно, бешено, ядовито, перевернулся ниц и, захлебываясь и задыхаясь, с неистовым наслаждением, как бы жаждая растерзать и самого себя и всё вокруг себя, забил свое воспаленное лицо в подушку дивана, укусил ее…