Космобиолухи

В медотсеке Теду обрадовались: Владимир пальнул в него из бластера, а Наталья упала в обморок.
— Капитан же запретил вам брать оружие! — возмутился пилот, оглядываясь на пробитый насквозь косяк.
— Скажи спасибо, что он в тебя светошумовой гранатой не кинул, — нервно хихикнула Полина, бросаясь навстречу приятелю.

Что такое вирулентная и патогенная, пираты не знали, но само звучание этих слов отдавало похоронным звоном.

— Ну фамильный меч у нас хранился, — с гордостью сообщил он. — Хотя последние три поколения в нашей семье предпочитали нож для разделки рыбы. А я решил продолжить традиции предков. Изучал бусидо, ходил в секцию кендо… и забивал себе голову прочей «до-до-дурью», как говорил мой дядя, — с досадой добавил он.
Полина, уважавшая чужую дурь, сочувственно хмыкнула.

— Ух ты-ы-ы!.. — На сей раз гостю удалось-таки впечатлить Полину. — Так вы настоящий живой самурай?!
«Нет, мертвый!» — чуть не ляпнул Роджер.

Пиратам пришлось подчиниться общему веселью, хотя настроение у них было отнюдь не праздничное. План захвата базы, с одной стороны, увенчался успехом (они же все-таки попали внутрь!), а с другой — рухнул в тартарары, причём на первой же секунде, когда Теодор с Полиной сами выскочили из кустов навстречу пиратам с радостным: «Ну наконец-то, а то мы уже за вами лететь хотели!» Растерянные захватчики опустили оружие и безропотно позволили затащить себя внутрь...

На «Машу» тоже накатила меланхолия, что голографически выражалось в монашеской рясе и пяльцах. Только внимательный наблюдатель мог заметить, что вышиваемый узор выдаёт потаённые и исключительно греховные мечты святоши. Станислав заметил и неопределённо хмыкнул. Создатель программы определённо обладал чувством юмора… и мечтами.

В принципе, можно было сдвинуть брови и припахать экипаж к чему-нибудь общественно-бесполезному: например, вымыть потолки или разобрать кладовку, скрупулезно инвентаризируя оставшийся от предшественников хлам, до ржавой гайки включительно, но в молодости Станислава столько раз заставляли «копать от забора и до обеда», а потом закапывать обратно, что он поклялся никогда ничем подобным подчинённых не изводить. Нет работы — пусть занимаются своими делами, во время аврала наверстают.

— Если бы у нас были креветки, — вздохнул Роджер, — я бы приготовил омлет по-окинавски.
— Креветки?! — возмущенно хохотнул Винни. — Если бы ты дал мне хоть что-нибудь , кроме этих чёртовых яиц! Хоть одну луковицу! Хоть горсть перловки! У меня в комм залито больше пятисот рецептов яичных блюд, а знаешь, сколько из них я могу приготовить?!
— Знаю, — тоскливо произнес капитан, — мы уже выучили все возможные комбинации.

Пока Сакаи летал к чужакам, он успел привести свой отсек модуля в «жилой» вид — то есть развесить по стенам чёрно-белые голограммы изъязвленных кратерами каменных пустынь, инопланетных болот и джунглей, разрушенных городов и просто затянутого дымами горизонта. Большинство незнакомых с Винни людей эта «готическая панорама» вгоняла в депрессию с первого же взгляда в отличие от самого пилота, любившего под настроение полюбоваться «местами, где я не погиб».

— В общем-то синтезированная еда и не обязана быть вкусной, — попытался утешить его напарник. — Это запас на самый чёрный день, только чтобы с голоду не умереть.
— Ага, и умереть на толчке! — Тед в сердцах навинтил контейнер криво, и тот заклинило — ни туда ни сюда.

Разведчик крадучись начал обходить корабль — и почти сразу споткнулся, увидев в одном из окошек весёлую конопляную зелень, подсвеченную фиолетовой лампой. Винни поморгал, протёр глаза, но противозаконная флора не исчезла. Наоборот — появилась чья-то рука, которая заботливо полила кустик из детской пластиковой леечки, обрызгала листики из распылителя и потушила лампу.

Полина ходила смущённая и печальная, переживая то ли гибель любимца, то ли навязчивое напоминание об оной. За считаные часы щурьком провоняло всё — одежда, обивка коек и кресел,  — а обед, похоже, вообще из него приготовили и из остатков заварили чай.

— А почему я раньше его у тебя не видел?
— Так я не показывала! А вдруг бы вы меня с ним на корабль не пустили?
Станислав наверняка бы не пустил и теперь только сурово хмыкнул.

— А вдруг там одни инопланетяне, как я с ними объясняться буду?
— На языке кредитки.