Космобиолухи

Убедившись, что это все, Владимир повернулся к базе боком и патетически указал на нее левой рукой:
— Вот он — храм науки, в котором мы будем двигать ее во благо человечества!
— Что ж, подвигай-подвигай и положи на место, — негромко сказал Дэн, рассмешив Теодора.

Изначально кают-компания "Сигурэ" была шедевром минимализма - потому что иначе утрамбовать в сравнительно небольшом помещении девятнадцать человек штатной команды у проектировщиков получалось только в режиме "тетрис". Однако с тех пор корвет успел выйти из рядов космофлота, и за два года пиратства здесь скопилось столько трофейного хлама, что результат иронично именовался "домиком Шляпника" и мог составить достойную конкуренцию лавке Айзека.

Роджеру подумалось, что профессия пилота накладывает на человеческую психику необъяснимые и необратимые изменения.

Будь Балфер один, он наверняка поставил бы галактический рекорд по бегу на сто метров. Но авторитет среди пиратов добывается с трудом, а утрачивается мгновенно. Лучше уж разбиться адмиралом, чем однажды утром найти у входа в каюту черную метку.

-Тогда где твой заступ и мешок? - осведомился Сакаи. - Настоящий кладоискатель просто обязан иметь при себе что-то подобное, это во всех фильмах показывают. Еще в отряде непременно должен быть одноногий... или хотя бы одноглазый, а у нас его нет. Непорядок...

Станиславу за время службы доводилось командовать и высадкой, и наступлением, и отступлением, не давая тому превратиться в паническое бегство. Но тогда за спиной старшины стоял Его Величество Приказ, снимающий с десантника ответственность за последствия. К тому же сегодня он вел – пусть и не в атаку – гражданских, куда более привередливых к результату: не только выжить, но и нажиться. И если что-то пойдет не так, лучше сидеть на гауптвахте, чем с бесплатным адвокатом в суде.

Станислав каким-то чудом умудрился ни с кем всерьез не поругаться, но, по ощущениям, стер зубы миллиметра на три.

Табельное оружие лежало в сейфе в каюте – как символ капитанской власти, а не ее метод.

— Ага! — с энтузиазмом воскликнул Сакаи, заметив что-то членистоногое вроде мокрицы. — Вот это уже похоже на дело! Из нее может получиться вполне пристойное инаго-но-цукудани…
— Здорово, — через силу сглотнув, пробормотал Фрэнк. — Только… Капитан, я тут подумал… Давайте лучше на базу вернемся! Сегодня на обед глазунья… и я ее хочу!!

Грузчик из ученого был никудышный, но как критик он честно выкладывался по полной.

… на днище флайера действительно нарисован черный бородатый козел в полосатой тельняшке.

Наука еще не успела наложить на ее ладную фигурку необратимых изменений вроде сутулости и толстозадости.

— Знаю я эти базы и этих сотрудников. Им научный план надо выполнять — склепать за год десять докторских и тридцать кандидатских диссертаций, — что с наукой, увы, имеет мало общего. Будут себе тихонько ковыряться в пробах, растрачивая гранты…

Страшнее хищника, чем человек, природа не придумала! А если его имплантатами нашпиговать…

Вы только представьте: сияющий огнями двадцатипалубник, бассейны, бары, стадион, кругом робостюарды шестерят, а на мостике — наш кэп в снежно-белом костюме с золотыми погонами…
— Угу, — улыбнулся Сакаи, — и в силовых наручниках.
— Вечно ты так, — расстроился Винни. — Только попытаешься взлететь на крыльях фантазии, а тебя сразу — бац! — мухобойкой по кумполу…

Да я с тобой, Балфер, под одной сакурой… чай пить не сяду!

— Нас обязательно должны спасти! — вновь заявила Джилл с бодростью, чуть-чуть не дотянувшей до истеричности. — Такой глупой смерти просто быть не может, ведь правда?!
— Глупой смерти? — медленно повторил капитан. — А что, бывает умная смерть?

Он действительно плохо понимал намеки и ненавидел «подмазывать» чиновников, предпочитая идти на принцип. Чем порой вредил бюрократам, но чаще — себе.