Космобиолухи

Картечь прошла впритирку, раскрошив край пилотского подголовника. Тед мотнул головой, будто отгоняя назойливую мошкару, и ещё упрямее вцепился в штурвал.
Впереди коридор пересекался с другим – увы, неравнозначным, раза в два ниже и уже.
– Туда мы не проти-и-и… – Бывший сержант едва успел втянуть в кабину дуло ружья.
Оказалось, протиснулись – по диагонали. Над головой Винни замелькали чёрные и жёлтые квадратики плинтуса, на такой скорости почти сливающиеся в бурую линию.
– Не могу на это смотреть, – пробормотал бывший сержант, прижимая к себе ружье, как ребёнок любимого мишку во время ночного кошмара.
– Ну так не смотри, – посоветовал Теодор и, подавая пример, на пару секунд закрыл глаза.
– …!!!

Джилл, вначале не обращавшая на сидящего справа Михалыча особого внимания, внезапно вздрогнула и развернулась к нему, как притянутая магнитом – точнее, торчащей из кармашка на рукаве сетчатой трубочкой с выпуклой линзой на конце.
– Это у вас УФ-тестер «чёрного света»? С длиной волны 350 нанометров?!
– Он-смый, – буркнул техник и, поколебавшись – достойна ли незнакомка лицезреть его сокровище? – выудил приборчик целиком.
– У моего отца в мастерской был такой же, – дрожащим от волнения голосом сообщила Джилл, вцепляясь в тестер, как ребенок в леденец, – теперь таких уже никто не делает, а вот мне с ним было намного удобнее, чем с этими новомодными, на 343-ей…
– Бры ой, пкд десь, еежлк, – широким жестом предложил Михалыч. – Хчшь, вжу партч натк?
– О-о-о!.. – восхищённо выдохнула блондинка, и техножрецы, сдвинув стулья и головы, окончательно выпали из общей беседы.

Винни осёкся, с изумлением наблюдая, как Роджер, закатив глаза, медленно заваливается на койку. Индикатор у изголовья мигнул, сменяя надпись «пациент бодрствует» на «пациент спит».
– Правильнее будет «пациент отрубился», – сообщил приборчику пилот, одновременно закидывая на койку капитанские ноги.
Сакаи что-то едва слышно пробормотал, но даже не шелохнулся.
– Спи уж, – добродушно буркнул пилот, – успеешь ещё накомандоваться.
Полюбовавшись на спящего капитана, Винни хихикнул, осторожно скрестил ему руки на груди, вложил в них упаковку антисептических свечей и, продолжая сдавленно фыркать, вышел из медотсека.

Чай едва успел завариться, когда в коридорчик между каютами вышел Теодор – в одних штанах, с закаченными под лоб глазами и вытянутой перед собой рукой. Одной, в отличие от лунатиков.
– Тед?!
– А? – Пилот повернулся на голос.
– Доброе утро, – с нажимом сказал капитан, надеясь, что Тед сам сообразит наконец воспользоваться зрением.
– Ага, – зевнул парень, ловко нашарил нужную кнопку и скрылся в уборной.
Станислав мысленно возблагодарил высшие космические силы, что корабль уже стоит на планете. Как слепой пилот поведёт его обратно, капитан старался не думать.

В пультогостиной остался только Тед, готовящий корабль к очередному прыжку.
Станислав присмотрелся и почувствовал, как кровь замерзает в жилах без всякой криокамеры. Пилот, неестественно ровно сидя в кресле, шарил пальцами по пульту – эдакими вдумчивыми, поглаживающими движениями. В стекле иллюминатора отражались широко раскрытые, совершенно пустые глаза.
– Теодор?!
– А? – Парень обернулся, моргнул.
– Ты чего это… – Капитан изобразил рукой характерный жест слепого.
– Да так, привычка, – смутился Тед. – Я ж три месяца не видел ни шиша. Вот и привык больше на ощупь полагаться.
– А сейчас ты точно видишь?
– У вас фуражка криво надета, – обиделся пилот. – Я что, совсем идиот – слепым за штурвал садиться?!
Станислав поправил фуражку, смущенно буркнул: «Да я просто пошутил», – и пошел к своей каюте. С порога не удержался, оглянулся – Теодор снова ласкал панель пальцами, словно ища у неё эрогенные зоны.

…При­та­щить на столе элек­тро­чай­ник со шну­ром дли­ной в метр и рас­сто­я­ни­ем до ро­зет­ки боль­ше де­ся­ти было вер­хом иди­о­тиз­ма. Ка­пи­тан под­нял кры­шеч­ку и убе­дил­ся, что воды зато на­ли­то до­вер­ху. Хо­лод­ной, толь­ко что из-под филь­тра, — а гости уже веж­ли­во под­ста­ви­ли чашки.

— Из­ви­ни­те, ещё не за­ки­пе­ло, — про­бор­мо­тал Ста­ни­слав, желая про­ва­лить­ся сквозь мох, когда гости друж­но уста­ви­лись на сви­са­ю­щий со стола шнур со сво­бод­но бол­та­ю­щей­ся на конце вил­кой.

- Кстати, Мария Сидоровна, вы уже составили план работ и завели журнал исследований?
– Нет,- жизнерадостно ответила толстуха, жуя бутерброд и лучась улыбкой, как брусок обогащенного урана: естественно, непрерывно и беспощадно.
– Почему?
– А, составлю еще,- отмахнулась колбасой Мария Сидоровна. - Да и вообще, зачем он нужен? Все и так знают, что делать, чай, не первый год в НИИ.
– Мария Сидоровна,- с нажимом начал Владимир, - «знать» и «делать» – разные вещи! Когда директор спросит вас, младшего научного сотрудника уже на семнадцатом году аспирантуры, чем вы занимались на протяжении месяца, вам придется предоставить ему подробный отчет! Как вы напишете его без плана и журнала?
– Ой, да я уже стольких директоров пересидела, - ностальгически возвела глаза к потолку Мария Сидоровна. - Вот, помню, при Леониде Петровиче…
– Чтоб завтра же план был! – мрачно перебил ее ученый.
– Ага, - так охотно согласилась вечная аспирантка, что даже Станислав понял: плана не будет.