Чтец

Впечатления о книге неоднородные. Первая часть прекрасна своей неторопливостью, настроением летнего юношеского томления.
Вторая - суховатая часть о суде - рассуждает о чувстве вины послевоенного поколения немцев. Сложность в том, что вызывающие всеобщую ненависть нацисты - это их родственники, соседи и родители. Честно говоря, совершенно не хотелось задумываться над этическими и юридическим проблемами поколения, - наверное, я не смогла переключиться после первой части.
Последняя глава дала полную завершенность сюжетных линий.

В целом, это взгляд изнутри на поколение, выросшее после нацистов и осмысливающее сталинский тезис "сын за отца не в ответе". Видимо, с таким настроем ее и стоит читать. Но мне хотелось бы прочитать у Шлинка книгу, полностью написанную в стиле первой главы.

Бернхард Шлинк родился в 1944 году в Германии. Он – дитя Второй мировой войны. И именно эти люди впоследствии захотят выяснить суть, понять мотивы и причины, по которым предыдущие поколения (их отцы и деды) скатились в пучину фашизма. Бернхард Шлинк получил классическое юридическое образование и докторскую степень. Он являлся профессором Боннского университета.

В 1980-е годы его деятельность постепенно начинает смещаться в область литературы. Он пишет сначала эссе и статьи, посвященные теме вины и ответственности, а потом создает цикл романов о старом детективе Зельбе. И вот «Чтец» – произведение, увидевшее свет в 1995 году, спустя 50 лет после окончания Второй мировой войны.

Другой выдающийся немецкий писатель Генрих Бёлль (1917-1985) подчеркивал: «Где политика пасует или терпит явное поражение, там сразу не от кого иного, как от писателя требуют слова, решительного слова. Спрашивают не учёных, не политиков, не священнослужителей – нет, именно писатели должны высказать то, чего другие явно не хотят высказывать... Именно писатели должны назвать пропажи своими именами».

Да, именно писатели через свои монументальные произведения могут более громко, более смело, более явно донести какие-то мысли и максимы до нас, читателей и людей, чем сухие исторические справки и факты, изложенные в учебниках истории и трактатах.

В романе «Чтец» все персонажи вымышлены. Но сама история главной героини могла быть вполне типичной для того времени.

Неграмотная женщина тридцати шести лет работает кондуктором трамвая. На дворе уже мирное время. 1958 год. Германия потихоньку оправляется от последствий войны. Налаживается социальная и культурная жизнь, люди работают, дети и студенты учатся. Вроде и не было тех страшных лет? Но, конечно же, они так или иначе напоминают о себе разными историями, судами, которые продолжают и после Нюрнбергского процесса греметь по всей стране. Тема вины и ответственности очень явно вплетена во всю социальную жизнь послевоенной Германии.

Однажды пятнадцатилетний юноша идет мимо дома Ханны и ему становится плохо, его рвет и мутит. Она оказывает ему помощь. Впоследствии их случайное знакомство продолжается и Михаэль, оправившись от болезни, снова приходит к ней домой. Между ними завязывается сексуальная связь. Ее даже сложно назвать романом. Да и какой может быть роман между пятнадцатилетним мальчиком и зрелой женщиной? Но тем не менее они почти каждый день проводят вместе. Ханне нравится, когда Михаэль читает ей вслух и с выражением разные книги – от Гомера до Чехова.  Михаэль тогда еще не догадывается о том, что Ханна неграмотная. Через полгода Ханна исчезает из города. Михаэль так и не может после этого первого опыта выстраивать нормальные отношения ни с миром, ни с девушками и женщинами. Все его связи мимолетны, ранний брак впоследствии тоже развалится и останется дочь, которая будет жить в интернате. Через 8 лет после исчезновения Ханны мы видим Михаэля уже студентом, оканчивающим юридический факультет университета. На одном из семинаров пожилой профессор предлагает студентам поучаствовать в открытом заседании суда по делу бывших надзирательниц Освенцима, которых обвиняют в гибели многих сотен женщин. Среди этих обвиняемых Михаэль на скамье подсудимых с удивлением видит Ханну. Он вспоминает их встречи, чтение книг вслух, вся история его юности вновь вспыхивает перед глазами. Путем логических домыслов он устанавливает, что Ханна была всю жизнь неграмотная, не умела читать и писать. Отказавшись от повышения по службе на заводе, она в годы войны идет в надзиратели в Освенцим. Там никому и в голову не придет устанавливать, грамотная она или нет. А для Ханны стыд безграмотности перехлестывал даже осознание того, какую работу ей предстоит выполнять в лагере смерти. Ведь от надзирателей напрямую зависело то, каких людей каждый месяц отбирали для «эшелонов смерти», увозивших их в крематории.

У Михаэля один за одним рождаются в уме вопросы, на которые он не может себе ответить. Разве неграмотный человек не осознает до конца того, в чем состояла его работа в концлагере? Какое вообще оказывает на человека воздействие феномен неграмотности? Неграмотный человек не способен к эмпатии, сочувствию? Он не может до конца осознавать своих жутких действий? Может ли стыд стать защитной реакцией и агрессивности?

Кроме Ханны на скамье подсудимых еще несколько женщин. Есть и свидетель обвинения – молодая женщина, которой вместе с матерью удалось выжить после «марша смерти». Она написала книгу, где изложила все, что помнила о тех месяцах и днях в лагере. Когда война уже подходила к концу и лагеря смерти вместе с их заключенными стирались с лица земли, их гнали непонятно куда под надзором нескольких женщин. Их заперли в церкви, а когда в нее попал снаряд, почти все заключенные сгорели заживо. Надзиратели не открыли двери и не выпустили несчастных. На суде пытаются установить, кто из этих бывших надзирательниц был главной и отдал приказ, подписав рапорт. И все указывают на Ханну, а она даже не отпирается. Хотя понятно, что не она была главной, и рапорт точно не могла ни написать, ни подписать, будучи абсолютно неграмотной. Даже здесь, пред лицом суда и сотен свидетей публичного процесса, Ханна не смеет раскрыть свою страшную тайну. Она соглашается с тем, что была главной и подписала приказ. Михаэль колебался, но так и не решился ей помочь. Он идет к судье, но в моменте разговора понимает, что не сможет рассказать все как есть, рассказать о том, что подсудимая не умеет писать и читать, а значит, точно не могла отдать последний письменный приказ. Ее осуждают на пожизненное, между тем как остальным дают всего по несколько лет заключения. Михаэль несколько лет спустя начинает записывать Ханне на кассеты книги и отсылать в тюрьму. Так она учится читать и писать, сверяя записи его голоса с буквами в книгах, взятых в тюремной библиотеке. Приходит время амнистии и Ханну могут выпустить со дня на день. Михаэль обустраивает для нее квартиру, договаривается о работе, потом навещает в тюрьме, впервые видя ее с тех пор, как был студентом. Это уже пожилая женщина за 60, не следящая за собой, от нее дурно пахнет, она уже совсем потухла. Ее на днях должны выпустить на свободу, но вот Михаэлю звонят и говорят, что Ханна повесилась. История окончена. Михаэлю уже за 40 и жизнь у него самого тоже не сложилась.

Роман «Чтец» и сейчас актуален. Его темы вечны.
Несем ли мы ответственность за преступления наших предков? Есть ли понятие «коллективной вины»? Михаэль читает историю своей страны, историю нескольких поколений. Интересен и выбор главных имен героев. «Ханна» с древнееврейского означает «милосердие», «сострадание». А Михаэль – «тот, кто подобен Богу». Получается такой метафорический каламбур:
– А какой должен быть человек, подобный Богу?
– Сострадающий и милосердный.

Бернхард Шлинк оставляет за читателем право решать, правильно ли поступил Михаэль, который не смог проявить милосердие помочь Ханне. Здесь нет абсолютно правильного и справедливого решения. Потому что идеальной справедливости нет и никогда не будет в человеческом обществе. Но одно ясно, как пишет Шлинк в романе: «Жизнь наша многослойна, ее слои так плотно прилегают друг к другу, что сквозь настоящее всегда просвечивает прошлое, это прошлое не забыто и не завершено, оно продолжает жить и оставаться злободневным».

В образе Ханны Шлинк затрагивает еще один важный феномен: свобода человеческой личности. Как мы видим, Ханна не чувствовала себя свободной никогда. Страх разоблачения ее неграмотности толкал ее на такие дороги, с которых невозможно было вернуться к нормальной жизни. Она постоянно несвободна, ограничена собственными преградами. Даже на суде она не пытается помочь сама себе, признавшись публично в факте неграмотности.

«Неграмотность сродни невменяемости, неполноценности, неразумности. Набравшись мужества, чтобы научиться читать и писать, Ханна сделала шаг к тому, чтобы стать полноценной, ответственной личностью», так думает впоследствии Михаэль, уже после смерти Ханны возвращаясь снова к своему прошлому.

Можно ли одновременно осуждать и понимать? И этот вопрос поднимает Бернхард Шлинк в романе: «Я был готов понять и одновременно осудить преступление, совершённое Ханной. Но всё-таки оно было слишком ужасным. Если я пытался понять его, то у меня возникало чувство, что я не смогу осудить его так, как оно должно быть осуждено. Если же я осуждал так, как оно должно быть осуждено, то не оставалось места для понимания. И всё же мне хотелось понять Ханну, ибо своим непониманием я бы снова предал её. У меня ничего не получалось. Я был готов мучиться над двойной проблемой: осуждением и пониманием». Помочь или осудить? Как часто и в обычной жизни, в повседневных делах нам сложно сделать этот выбор…

На мой взгляд, понимание того, что праведно, а что нет, часто приходит не в моменте, а много позже. Когда государство ведет пропаганду, под нее очень легко подпадают люди, слабые духом. И сейчас этот вопрос тоже актуален. Герой может в моменте превратиться и в палача, и во врага. Любая война несправедлива. Ни для одной из сторон. И эхо старой войны еще долго звучит во многих поколениях после, а зачастую потом переплетается с эхом нового конфликта, разворачиваемого уже в настоящем. Люди, неважно с какой стороны, все равно становятся жертвами, у них что-то надламывается внутри. Жить так, как будто ничего не происходило, уже становится невозможно.
Я думаю, этот роман относится к категории тех книг, над которыми думать можно бесконечно. И в разные периоды жизни, входя в тот или иной возраст, мы можем менять наши суждения, перечитывая эту историю. А в завершение я хочу привести слова Бернхарда Шлинка: «Прошлое непреодолимо. Однако можно сознательно продолжать жить с теми вопросами, которое прошлое ставит перед настоящим, и с теми чувствами, которое прошлое пробуждает в настоящем. Там же, где прошлое не ставит вопросов перед настоящим и не пробуждает сегодняшних эмоций, не стоит разменивать его на мелкую монету. От размены моральных заповедей прошлого на мелкую монету ничего не выиграешь, зато легко многое проиграть и потерять».

~Julietta Vizer
PRO Книги #juliettavizerbooks
27/12/2025