Цитаты из книги Unschuld

Вечно носить повсюду то, что совершил однажды импульсивно, – мучительная судьба.

Через неделю они помирились. Ещё через неделю разошлись вновь. Она подходила ему, он подходил ей, но они не могли придумать способа быть вместе.

— Ты пришла помолиться? — А Бог существует? — Нет, конечно. С чего бы вдруг такая мысль? — Кто-то ведь построил эту церковь. — Кто-то принял желаемое за действительное.

Имеет смысл обращаться с каждым, кого встречаешь, так, словно он может стать твоим лучшим другом.

Мысли как таковые не существуют так, как существуют данные, которые можно искать, распространять и читать.

В теории Республика дурного вкуса в психологах не нуждалась, потому что невроз - буржуазное заболевание, выражение тех противоречий, каких в идеальном пролетарском государстве по определению быть не может.

Мания секретности вышла из берегов

– Пока Путин не пришел к власти, я просыпался по утрам с мыслью: надо же, я еще живой.

– Но потом русская мафия стала неотличима от российских властей.

– И клептократия определенно повысила уровень ядерной безопасности.

Счастливые не лгут.

Звонок нельзя было считать завершенным,пока они друг друга не изведут.

Ты доминирующая личность, ты рожден доминировать, и все это чувствуют. Что бы ты ни делал, мир найдет способ любить тебя за это.

Если ты невероятно привлекательна, привилегированна и хочешь только изменить мир к лучшему, жалобы тебе не к лицу.

Так легко во всем винить мать. Жизнь - убогий парадокс, желания безмерны, а ресурсы ограниченны, рождение - пропуск в смерть; так почему не возложить вину на ту, которая это все тебе подсунула?

Потом я взял под защиту “Битлз”, а он превознес “Стоунз”, и мы согласились, что поклонники Дилана, как американские, так и немецкие, нелепы.

С годами Лейла пришла к убеждению, что политики – в прямом смысле люди из другого материала, что они химически отличаются от всех остальных.

Но “Викиликс” – грязная штука. Кому-то она и жизни стоила. А Вольф пока что довольно чистый. Безгрешный. Это у него бренд сейчас: безгрешность.

К ней вернулось былое чувство опустошенности, убеждение, что любовь невозможна, что как бы глубоко они ни хоронили свой конфликт, совсем избавиться от него не удастся. Проблема с жизнью, свободно избираемой каждый день, с новозаветной жизнью, в том, что она в любой момент может кончиться.

Их жизнь с Томом была странной, нечетко определенной, постоянно временной, но именно поэтому она была жизнью, в большей степени основанной на подлинной любви: они по свободной воле выбирали эту жизнь каждый день, каждый час.

Мне кажется, что если брак можно разрушить, то это надо сделать.