Цитаты из книги Unschuld

– Ты знаешь, тело опять меня подводит. Порой мне кажется, вся моя жизнь – одна долгая, многоэтапная измена тела. – Разве не всякая жизнь так устроена? – откликнулась Пип.

Любой суицид - подмена некоего убийства, которое самоубийца способен совершить лишь символически; каждое самоубийство - несостоявшееся убийство.

надо быть могущественным, чтобы принимать поношения с улыбкой.

- Мы слишком верим в технологию, вот в чем беда. Полагаемся на системы безопасности для боеголовок, а о человеческой стороне дела думать не хотим, потому что технические проблемы проще, а человеческие трудны. С этим сейчас столкнулась вся страна.

Всякий наркотик - это избавление от собственного "я".

Непросто было стать человеком, которого не тяготит одиночество субботними вечерами, но я им стала, я проделала эту работу, и теперь нечто во мне жалеет, что я пошла на эту вечеринку. Нечто во мне хочет, чтобы вас тут не было.

Журналистика - это некая псевдожизнь, псевдокомпетентность, псевдоопытность, псевдодружелюбие: овладеть темой и тут же забыть, завязать отношения и тут же порвать. Но, как и многое "псевдо", как и многие имитационные удовольствия, она очень сильно затягивает.

Уж лучше злиться, чем испытывать боль.

Она отталкивала тех, кого к ней тянуло, своей моральной бескомпромиссностью и чувством превосходства, которое очень часто составляет тайную основу застенчивости.

. Иметь секреты – это способ знать, что у вас есть внутренний мир.

Свой язвительный скепсис Освальд искупал тем, что по уровню самооценки напоминал ослика Иа-Иа.

Если время бесконечно, то три секунды и три года — равно малая его доля, бесконечно малая. А значит, если обречь человека на три года страха и страданий — дурно, с чем любой согласится, то и на три секунды — столь же дурно. В этой математике, в ничтожной длительности любой жизни ему вдруг почудился намек на Бога. Никакая смерть не может наступить так быстро, чтобы причинение боли стало простительно. Если ты способен постичь эту математику, значит, в ней таится некая мораль.

А потом, внезапно, мне стало за тридцать...

Быть знаменитым отвратительно, Пип. Однако все хотят быть знаменитыми, из этого весь мир сейчас и состоит, из этой тяги к известности.

Если бы вы видели, до каких уровней доходит мое чувство вины, вам как специалисту это показалось бы интересным.

Мужская эмоциональная жестокость может быть ничуть не менее болезненной, чем физическая.

Не говорите мне о ненависти, если вы не состояли в браке.

Предательство и жалость, видимо, идут рука об руку.

Все думают, что у них строгие границы, пока их не нарушат.