Цитаты из книги Zerbrechlich

Девочка из зеркала могла похвастаться ровными зубами, похожими на нить жемчуга в шкатулке с драгоценностями моей матери, но я и чувствовала себя также, идеально и целостно, будто по моим плечам маршировала маленькая армия. Девочка в зеркале могла быть даже симпатичной.
А значит, это не я.

Мама никогда, ни разу меня не била. Никогда я выбежала на проезжую часть в два года, никогда раздала лак для ногтей по обеденному столу и испортила покрытие. Щека горела, но боль внутри разрывала меня на части. Моё сердце превратилось в комок тугих резинок, которые одна за другой лопались.

Даже отвлечённо сложно говорить, что некоторые дети не должны появляться на свет, но это было куда сложнее. Это значило сказать, что один конкретный ребёнок – мой ребёнок – не должен был родиться. Какая мать могла бы посмотреть в лицо  судье или присяжным, заявив, что жалеет о рождении своего ребёнка?
Либо та, которая не любила свою дочь, либо та, которая любила свою дочь слишком сильно.

Есть всякие суеверия: если помогаешь нуждающейся семье... если бросаешь соль через плечо... если не переступаешь через трещины , тогда ты в безопасности. Так можно убедить себя, что ничего страшного не произойдёт.

Не сразу, но я поняла, почему ты цеплялась за эти глупые факты, как другие дети не выпускали из рук любимое одеяло: если повторять их снова и снова, на душе становится легче. Может, всё дело в том, что я узнавала новое, когда вся остальная жизнь превратилась в сплошной вопросительный знак, а может, эти факты напоминали о тебе.

Кроме очевидных отличий, не было большой разницы между тем, чтобы потерять лучшего друга или возлюбленного: все дело в близкой привязанности. Ты делил с человеком свои величайшие триумфы и провалы, но теперь приходилось держать все внутри. Ты набираешь ее номер, чтобы рассказать новости или посетовать на ужасный день, даже не осознавая, что у тебя больше нет на это права, а спустя мгновение забываешь сам номер ее телефона.

— Вот и отлично!
Я со скрипом отодвинула стул и побежала наверх. По моему лицу струились слезы, из носа тоже текло, когда я заперлась в ванной комнате. Я не узнавала девочку в зеркале: у нее перекосился рот, а глаза были темными и пустыми.
--
Амелия

Казалось, для Шарлотты это не проблема. И это наводило на мысли: о чем еще она врала, а я даже не догадывался? Была ли она счастлива? Мечтала ли о том, чтобы начать жизнь заново, без меня, без тебя? Любила ли она меня?

Зашвырните в море меня, на самое дно.
Втрамбуйте в соль и во влажный песок.
Никакой деревенский плуг не разроет тогда мои кости.
Никакой тогда Гамлет не возьмет мою челюсть в руку, сказав,
что закончились шутки — и мой рот теперь пуст.
Длинные зеленоглазые падальщики расклюют мне глаза,
лиловая рыбка будет играть с моим черепом в прятки,
а я стану песнею грома, грохотом моря —
там, внизу — на грунте из влаги и соли.
Зашвырните в море меня… на самое дно.

Забавно, но когда случается нечто подобное, а случается оно постоянно, мама не пытается сгладить острые углы. Она слишком занята заботой о тебе, и разрешение конфликтов ложится на папины плечи.

Я бы любил тебя, даже родись ты с семью головами и хвостом. Любил бы тебя, если бы ты никогда не сделала вдоха и не открыла глаз, чтобы посмотреть на меня.

Большинство вещей бьется, включая сердца. Уроки жизни исчисляются не мудростью, а шрамами и мозолями. Уоллис Стегнер. Птица-наблюдатель

Она отвернулась, уставившись на что-то за окном:

— Можно ли скучать по человеку, которого не знал?

Было затратно исключать из жизни того, кого ты любил. Ты нес не только финансовые потери, но и эмоциональные.

когда кого-то любишь, все остальное не важно. Но это не так, верно? Ты знаешь и я знаю, что, когда кого-то любишь, все в мире имеет значение чуточку больше.

Как бы быстро я не бегала, от себя не убежишь

Одно дело — пожертвовать своей жизнью ради кого-то, другое — привлечь к истории третье лицо, к тому же которое ты знаешь и которому невероятно доверяешь.

Мужчина, в которого ты влюбилась много лет назад, мог выглядеть так же, говорить так же, иметь тот же запах, но быть совершенно другим.

— Хм... Что это за звук? — поинтересовалась я, осматриваясь по сторонам с хмурым видом. — Ах да, это же отсутствие моего смеха.